Глава 5 (1/2)

Гермиона дернула привязанными руками, и вскрикнула от досады. Наверняка нашлась бы куча девчонок, которые были бы счастливы оказаться привязанными к кровати Малфоя, но она определенно не принадлежала к их числу. Она не понимала, зачем белобрысый хорек хотел, чтобы она вспомнила события предыдущей ночи прежде, чем он ее отвяжет. Случилось ли что-то чрезвычайно важное или он просто ради забавы хочет растянуть момент ее унижения?Скосив глаза на потолок, она попыталась вспомнить, что же произошло после того, как Малфой назвал ее принцессой. Первый раз в жизни мозг затруднялся предоставить требовавшуюся ей информацию. Она понятия не имела, как Малфой ухитряется это делать каждое утро – просыпаться и пытаться вспомнить, что было вчера.***– Скажи мне, принцесса, что сделал Уизел, чтобы разрушить твое счастье? – сказал он, глядя сверху вниз на Гермиону, которая удобно устроилась, положив голову ему на колени. Она неосознанно положила руки на живот, оставив попытки потрогать его нос. Заметив этот жест, Малфой удивленно поднял брови.– Он бросил меня беременную и сбежал в Румынию, – прошептала она, вновь переживая чувство уныния и чувствуя себя брошенной.Письмо, оставленное Роном на прощание, разбило ей сердце. Сейчас она понимала, что он человек никчемный и совсем ей не подходит, но в тот момент это стало для нее тяжелым ударом.– Сочувствую, – сказал Малфой так, как будто был готов услышать нечто подобное.

– Не надо, это было давным-давно. И расстроилась я главным образом из-за ребенка, я потеряла ее в начале беременности. Она была такой маленькой и беспомощной, и я чувствовала, что сделала что-то неправильно, не смотря на то, что выполняла все рекомендации медиков.Гермиона пыталась не расплакаться, ей не хотелось, чтобы Малфой снова увидел ее в момент слабости.Малфой нагнулся и взял ее ладони в свои руки. Такой теплый и успокаивающий жест, заставивший ее почувствовать себя немного лучше.– Твоя очередь.Он выпустил ее руки, но не отодвинулся. В его глазах появилось отстраненное выражение, он уставился куда-то вниз.

– Полагаю, все началось еще на шестом курсе. Ты же знаешь, как Волдеморт пытался проникнуть в Хогвартс. Мне просто хотелось обо всем забыть, и я начал пить. У меня всегда имелись деньги на выпивку, и рядом всегда были желавшие меня женщины.Гермиона приподнялась, сев на колени, в результате чего оказалась с ним нос к носу.– Ты выбрал отвратительный способ борьбы со стрессом.

Сказав это, она обвила его шею руками и плюхнулась ему на колени.***

Гермиона простонала; неужели она действительно плюхнулась на колени этому мерзавцу? Она отчетливо помнила, что еще и прижалась к нему. Самым странным было то, что Малфой ей не только это позволил, но еще и сел так, чтобы ей было удобней.– Малфой! – снова крикнула она.В дверях появилась его голова.– Уже вспомнила?– Я помню все, начиная с того, как села рядом, и заканчивая тем, что залезла тебе на колени.Он ухмыльнулся.

– Тебе еще многое нужно вспомнить: например, как ты оказалась привязанной к моей кровати.

Малфой зашел в комнату и сел рядом с ней, прислонившись к спинке кровати.– Я не могу больше ждать. Я хочу видеть тебя в тот момент, когда ты, наконец, вспомнишь. Предполагаю, что выражение твоего лица будет незабываемым.Его слова не обещали ничего хорошего; Малфой был слишком взволнован и доволен собой, чтобы то, что произошло и привело к такому положению, оказалось чем-то вполне безобидным. От страха обнаружить какую-то ужасную тайну, ее затуманенный разум отказывался ей повиноваться, и Гермиона неохотно закрыла глаза, пытаясь вспомнить больше.***

– Грейнджер, что это ты делаешь? – спросил он.– Ты весь такой теплый, а здесь холодновато, разве нет?

Гермиона почувствовала себя уставшей, захотелось вздремнуть и ей показалось, что полураздетый Малфой для этого подходит как нельзя лучше – по крайней мере, так считал ее одурманенный разум. Она положила голову на его обнаженное плечо, и уткнулась носом в его шею. Он напрягся, от прикосновения ее холодного носа, но затем снова расслабился и рассмеялся.– Ну, принцесса, я думаю уже пора идти спать, – сказал блондин и, взяв ее на руки, направился к дому. Гермиона не возражала – она уже беспечно дремала.Очнувшись, она обнаружила, что лежит одна в холодной постели. Рядом с Малфоем ей было тепло и удивительно комфортно. Вот чего ей не следовало делать: пошатываясь, она встала с кровати и, пройдя через коридор, забралась в постель к Малфою.– Грейнджер, – начал он предупреждающим тоном.Но, она не обратила внимания и, прижавшись к нему поближе, снова уснула. Снова проснувшись в гостевой комнате, она еще раз пошла и легла к Малфою, тут же уснув. Когда она в третий раз потянула его одеяло, чтобы залезть к нему, Малфой уселся на кровати, пристально глядя на нее.

– Грейнджер, клянусь Мерлином, если ты еще раз окажешься в этой кровати – я привяжу тебя к ней.Проигнорировав его предупреждение, Гермиона положила голову на подушку и закрыла глаза.***

Ее щеки пылали, лицо густо покраснело.

– А, вижу, что вспомнила, – с усмешкой сказал он.Малфой потянулся к шелковому галстуку, удерживавшему ее руку, и развязал его несколькими отточенными движениями. Он нагнулся, чтобы отвязать правую руку и их лица оказались в опасной близости. Эта поза напомнила ей еще об одном событии, хотя Малфой предпочел бы, чтобы она об этом забыла.– Ты целовал меня, – сказала она удивленно и, вопреки ожиданиям, без отвращения.Он отвязал ее правую руку и теперь стоял, пытаясь сохранять дистанцию. Будь это не Малфой, она была бы готова поклясться, что он смущен. И это вполне понятно, учитывая, что он сделал.***

Гермиона не сопротивлялась, когда он привязывал ее руки где-то над ее головой. В тот момент ее это совсем не волновало; ей было тепло и удобно на его невероятно мягких простынях, а он больше не делал попыток выкинуть ее из своей кровати. Какие же тут поводы для беспокойства? Привязывая ее, он был достаточно нежен, и она не возражала против этих прикосновений. Ей на лицо упали волосы, щекоча нос. Она попыталась сдуть их, но волосы лишь рассыпались по лицу, щекоча ее еще сильнее. Вот чем начинало оборачиваться отсутствие возможности двигать собственными руками. Малфой заметил ее попытки и отодвинул волосы с ее лица, убрав их за ухо. Он наблюдал, будто зачарованный, как кончики его пальцев скользнули по ее коже. В этот момент ее глаза были закрыты, поэтому для нее было неожиданностью, когда он поцеловал уголок ее губ. Открыв глаза, она успела заметить лишь его спину, исчезнувшую в дверном проеме.***

– Я был пьян, – сказал он в свою защиту.Она медленно опустила затекшие от неподвижности руки.

– Совсем немного, – ответила она.– Давай так: я забуду, что ты залезла ко мне на колени и в мою кровать, а ты забудешь о том, что я тебя поцеловал – и мы вернемся к нормальным отношениям.– А мне казалось, что вся эта затея с выпивкой должна была помочь мне отвлечься от того, что меня тревожит, а не пополнить список событий, о которых мне не хочется вспоминать.– Нищие не выбирают. На одну ночь тебе полегчало.Гермиона попыталась сесть, но ее остановила стучавшая в голове боль. Приложив руку ко лбу, она глянула на Малфоя.– Зато теперь я чувствую себя в десять раз хуже.– Полагаю, это действительно так, – он протянул ей перечное зелье. – Ну, и каково чувствовать, что мы поменялись ролями?Рассвирепев, Гермиона прищурила глаза.– Ты отвратителен.Он лишь хохотнул.***

Она принимала душ, когда серебристый монстр прорвался через занавеску и влез под струю воды. От неожиданности Гермиона вскрикнула, отпрыгнула и, поскользнувшись на мыльной плитке, грохнулась на пол.– Во имя Мерлина, Гермиона, где тебя носит? Кто-то пытается тебе навредить, а ты исчезаешь от нас. Когда получишь это сообщение, свяжись со мной, у меня есть для тебя информация, – сказал голосом Гарри ярко светящийся олень, прежде чем превратиться в серебристую дымку.– Какого черта? Что тут происходит? – потребовал объяснений Малфой, ворвавшись в двери.Он отодвинул душевую занавеску в сторону и заметил лежавшую внизу Гермиону.– Ты голая.– Я в душе, идиот! – закричала она.Малфой в замешательстве наблюдал за ее попытками прикрыться занавеской.– Выметайся отсюда!Ее взгляд, обещающий немедленную смерть, убедил его в необходимости быстро покинуть ванную.