Пролог (1/1)
То время, о котором мы не хотим вспоминать. Время, что отняло у нас все-то доброе и человеческое, что еще могло теплиться в наших сердцахПролог.
Есть игра: осторожно войти,Чтоб внимание людей усыпить,
И глазами добычу найти;И за ней незаметно следить.
Он проснулся от ощущения того, что нечто следило за ним, не мигая и не показывая свое лика — наблюдало. Шорохи, что раздались совсем близко, громкие и быстрые, заставили Джима подняться с кровати.
Оглядевшись и ничего не заметив, мальчик снова лег в постель, но скрип, раздавшийся одним протяжным стоном, заставил его вздрогнуть.
— Кто здесь? — осипший от страха голос Джима звучал нерешительно и от этого совершенно неузнаваемо.
Он мысленно пытался уверить себя в не существовании всего чужого и инородного, что могло так глумливо издеваться над ним. Создавая образ грозного и авторитетного ребенка, Джим не мог позволить себе такое отвратительное чувство, как страх. Собрав всю решительность, он, на дрожащих ногах двинулся вглубь комнаты, минуя кровати спящих товарищей.
— Если это твои дебильные шуточки, Дебитто, то тебе и твоему братцу это дорого обойдется! — прошипел он грозно, ловким движением вдевая палец в небольшое колечко подставки для свечки. Пламя было маленьким и не могло ничего осветить, кроме как держащего его. Оно дрожало и грозилось потухнуть при малейшем сквозняке.
Шарканье по дощатому полу стало громче.Джим остановился, прислушиваясь. Его сердце стучало глухо и прерывисто, конвульсивно сжимаясь, гоняя по телу оледеневшую кровь. Пальцы свободной руки то и дело непрерывно сжимались и разжимались в кулак, впиваясь отросшими грязными ногтями прямо в кожу, оставляя маленькие, кровоточащие ранки.Нерешительно толкая ногой чуть приоткрытую дверь, Джим прошел в коридор, вытягивая вперед руку так, что бы слабый свет от огня освещал как можно больше пространства.
— Все будет в порядке, если...— протяжный свист заставил его дернуться, и вслед за этим сдавленно вскрикнуть от звука захлопнувшейся форточки. Упавшая свеча потухла, и теперь вдавящей тишиной темноте ее невозможно было отыскать. Джим резко развернулся назад, теребя ручку захлопнувшейся двери. Та не поддавалась. Джим был готов закричать от сковавшего его ужаса, когда тьма, уплотняясь и принимая очертания худой и щуплой фигуры, стала неуловимо приближаться к нему.
Джим вжался в стену. Его било крупной дрожью. Ноги отказывались держать.
Тень подходила ближе, покачиваясь на своих тонких ногах. Расплавленное золото глаз смотрело бешено, будто это был зверь, дикий, и жаждущий мщения. Оскал на губах был безумным и ужасающим, открывая вид на ряд острых, как лезвие бритвы, зубов.Джим даже не успел закричать, когда один из отростков тени схватил его, поднимая в воздух,впиваясь в горло, будто бы иголками, сдавливая сильнее, до того момента, пока, наконец, не послышался хруст ломающихся костей.
Тишина казалась омерзительно звонкой. Луна, яркая и отливающая багрянцем, вышла из-за туч, обливая светом брызги крови, оставшихся на полу и на стенах грязного, не мытого несколько месяцев коридора. Тень обернулась, всматриваясь в небо. Золото глаз смотрело с каплей разочарования, как лев, чей пойманный накануне ужин не утолил грызущего изнутриголода.
— Ненавижу! — и Тень исчезла.
Мертвое тело мальчика, чье имя было Джим Бейз*, осталось лежать там, где он совершил последние глотки воздуха. Его лицо было белым, как снег, а выражение, что застыло на нем — полно ужаса. Позже, когда одна из Надзирателей, мучимой мигренью проснется в пять часов утра, и, немного подумав, встанет с кровати, что бы сходить в маленькую комнатку, присоединенной к общей столовой выпить настой из лечебных трав, обнаружит растерзанное тело ребенка...
— Бейз* — исковерканное автором немецкое слово Bose(Бёзе) — означает Злой.