Подвальное побоище. (2/2)

Больно. Дракон, Феникс, Прародительницы… кому молиться, чтобы это прекратилось? Как же больно. Всё, что угодно. Уйти, забыться, умереть… пожалуйста.

Мне почти удаётся. Какую-то секунду чувствую вокруг – и в себе – спасительную пустоту. Но потом меня будто током бьёт, и боль возвращается.

Разряд. Ещё. И ещё. Да прекратите же!

?Валтор…?

Что-то знакомое. Я точно знаю этот голос. Откуда?

?Валтор, пожалуйста?Кем бы ты ни была, продолжай говорить, я почти вспомнил…

?Валтор!?

Ф-феникс! Будто бы в вены запустили десятком молний. Мне же больно!

?Валтор!?

Да кто такой этот Валтор? Она может звать его где-то в другом месте?

?Это ты, идиот?

Этот голос мне тоже знаком. Почему-то мне страшно, и я просто уверен, что когда-то чувствовал такой же страх.

?Жалкий человек! Теперь страх – это всё, что у тебя осталось!?

Это прорывает плотину воспоминаний. Чувствую запах особых благовоний, уверенные катрены заклинаний. Демон! Со мной говорит демон, которого я призвал в себя, когда мне было семнадцать!

И вот тут становится по-настоящему жутко. Со мной говорит демон, которого я заточил в собственном теле на неимоверное количество заклинаний. Одно из таких заклинаний как раз запрещало ему вклиниваться в мои мысли и говорить без особого дозволения. Если он преодолел один барьер, значит, я до безумия слаб, и вскоре падут остальные.

?Теперь ты будешь бесправным пленником. А я испробую твою девку, она занятная?Девку? Так этот голос, который всё ещё зовёт Валтора…. Выходит, я – этот Валтор? И она зовёт меня? Она – моя?

?И захвачу мир, как ты хотел, так уж и быть. Исполню твоё желание?

Я хотел захватить мир? Зачем? Ведь это же глупо. Мир на то и мир, что никому не подвластен. Прекрасен в своей непокорности.

?И – тебе прямо везёт! – мне не страшны Водные Звёды, я не из твоего Огня. Так что не важно, что ты так и не нашёл Артефакт?.

Артефакт? Артефакт!

Маледетто, пытающийся отомстить мне за погибшую сестру, музей-ловушка… он знает, что я – демон, припас Благость, я чувствовал это ещё на ?ярмарке?. Если демон вырвется и займёт моё место, мы оба умрём в ту же секунду.

?Валтор, милый, родной мой, только не умирай, пожалуйста…?

Это погубит и девушку. Прекрасную девушку с глубокими карими глазами. Как же её звали? А это важно? Ведь это её голос я слышу сейчас?

?Почти вспомнил. Но это тебя не спасёт. Настал мой черёд!?

Дракон, да он же сейчас…

?Не смей!!!?

Изо всех сил рвусь не дать ему вырваться, поддержать щиты. Как? Чем? Да хоть собственной душой! Лишь бы не прорвался. Уже почти не чувствую прошивающих меня разрядов. Жаль, что они не только приносят боль, но и подпитывают демона.

?Ну же, давай, возвращайся ко мне! Ну, пожалуйста!?

В её голосе почти слышатся слёзы. А разряды становятся сильнее. Это делает она? Но зачем? Неужели не понимает, что даёт силы монстру, что лишь приближает собственную гибель?

Но… она ведь зовёт не его, а меня. Он сам сказал, что Валтор – это я. Значит, и сила предназначается мне. Нужно заставить эту силу работать на меня.

?Глупец, тебе со мной уже не справиться!?Но в его голосе нет неотвратимого веселья. Значит, шанс ещё есть. Как он там сказал? Почти вспомнил, но меня это не спасёт? Нужно вспомнить. Наречение есть управление. Как зовут эту девушку?

?Жалкий слабак! Правильные мысли – это ещё не всё?

Правильные мысли… почему мне это так знакомо? Правильные мысли… Правильные мысли – это половина результата. Ключ к нему и его исток. Первоначальное измерение, куда мне удалось совершить ментальное путешествие из Омеги. Измерение, в котором демоны гостят, а люди вспоминают молитвы. Измерение, где ответят на любой твой вопрос, если посчитают твою молитву интересной и достаточно сильной, чтобы не дать тебе сломаться. На мой вопрос ответили. Их позабавила молитва, состоящая из единственного слова.

?НЕ ВЗДУМАЙ!?

?Ната!?

Одно слово – и теперь я управляю разрядами. Один лишь зов – и демон теряет всё. Одно имя – и зверь вновь заперт в самой глубине сознания.- Ната…

Одно движение губ – и тихий счастливый смех уверяет меня, что я всё ещё на этом свете.- Живой, - звучит окончательным приговором.

Глаза, как ни странно, открываются. Я вот так просто могу контролировать своё тело? Надо же… в чём подвох?- Я до последнего была уверена, что ничего не выйдет, - прекрасный обзор потолка заслонила голова Вериты. – У вас очень сильная связь.- А ты ещё не хотел ставить мне свой знак, - улыбающееся лицо Наты появляется рядом с Веритой, что не может не радовать.- Как ты это сделала? – я даже говорю без хрипов, она действительно сотворила чудо.- Точно так же, как ты возвращал мне волшебную силу. Верита сказала, что воздух здесь отравляет твою магию, и я решила повторить тот опыт, я ведь тогда наблюдала.

Ах да, сущность её магии. Тот самый маленький фиолетовый шарик, на проверку оказавшийся шаровой молнией с сильнейшими разрядами. Не теми ли же самыми, что сотрясали меня сейчас? Но это значит, что…- Ты рисковала собственной магической сущностью. Это могло убить тебя или превратить в такого же мутанта.- Думаешь, я смогла бы позволить тебе погибнуть? – вскидывается девушка, и меня затапливает волной такого ужаса, что я на секунду забываю, как дышать.

Ужас сменяется безысходностью. Тусклой серостью, когда ты живёшь – и не живёшь. Дышишь, ешь, говоришь с кем-то… но без цели. Не можешь найти себя, потому что не хватает самого важного. На что надеешься, за что стоит бороться. А этого просто нет, и не будет никогда. Потому что смерть – это то, чего ещё никому не удалось исправить. И ведь можно переключиться, найти новую цель… Да только это кажется бессмысленным, потому что глубоко внутри понимаешь: часть тебя умерла. Но только вот её нельзя вынести из дома и закопать или же кремировать и развеять по ветру. Эта часть остаётся в тебе и догнивает, разлагаясь и отравляя жизнь до самого твоего конца. И сколько бы смыслов ни нашлось, они способны лишь отгородить сгнивший участок, но никак не излечить до конца. Да уж, так поневоле начнёшь задумываться о хранилище для куска собственной души: отколоть, спрятать, забыть.- Я бы не умер, Ната, - всё, что угодно, только перестань, отвлекись, не вспоминай!- Ты бы умер. Тело, конечно, было бы живо… но только как оболочка. Ты и твой демон бы просто перестали существовать. Зачем тогда всё… без тебя?

Она выпаливает это не подумав, поддавшись эмоциям, и я вижу по её глазам, что она с радостью взяла бы слова обратно, не произносила их вовсе. Мучительный стыд сказать о чувствах вслух. Потому что слишком прямо, слишком… навязчиво? Драко-о-н…Просто поднимаюсь и обнимаю её. Слова всё испортят. Прямо на виду у Маледетто и его бывшей жертвы? Вполне готов помочь им свести счёты с жизнью, если им что-то не по нраву.- Я вернулся бы к тебе даже из небытия. Веришь? – слова всё испортят, но приравнивать к ним шёпот я категорически отказываюсь. - Верю. Но предпочла бы не проверять на практике, - наконец-то она улыбнулась.- Поцелуйтесь ещё, - недовольно доносится с пола.

И в какой-то момент мне действительно этого хочется: поцеловать Нату прямо на глазах этого адепта собственной вендетты. Чтобы он понял, что я действительно не играю с ней. Но разум побеждает.- Ты не достоин того, чтобы видеть это.- Интересно, кто же в твоём мире хоть чего-то достоин, - упрямо не сдаётся, даже с раной от вампирского кинжала в собственной груди. Должен признать, это заслуживает уважения. - Тот, кто не испытывает моё терпение, - говорю с угрозой, показывая, что разговор окончен. – Ната, - теперь в голосе лишь мягкость, - нам пора уходить.- Ты нас проводишь? – обращается девушка к Верите и получает в ответ кивок.- Выходит, все эти бедные девушки, виновные лишь в том, что полюбили чудовище, - последнее слово Маледетто буквально выплёвывает, - испытывают твоё терпение?

Отвечаю ему негромким смехом. Да уж, он верно понял подтекст. Но только вот его преувеличения не могут не позабавить. Представить Трикс бедными. Уморительно.- Ты не можешь даже вообразить, насколько утомительно, когда они начинают вешаться на шею или делить меня между собой. Я всего-то хочу использовать их в своих целях, а они всерьёз полагают, что имеют на меня право, - сокрушённо качаю головой. – Как только захвачу Вселенную, обязательно воздвигну памятник собственному терпению и милосердию. За то, что ни одну не прикончил.

Лежащий на полу мужчина открывает и закрывает рот, не в силах найти ответ на моё откровение, Верита смеётся, я же, приобняв Нату за талию, двигаюсь в сторону лестницы, которая уже успела вернуться в нормальное состояние. Интересно, как, ведь големов я выжег. Впрочем, этот вопрос можно обдумать на досуге.

Идти больно, мышцы ещё не отошли от спазма, и каждый шаг даётся с трудом. Но я не могу позволить себе демонстрацию слабости. Мы, наконец, покидаем подвал. Не думал, что я когда-нибудь буду так рад покинуть хранилище мощнейших артефактов. Верита уверенно ведёт нас по коридорам, и вскоре мы спускаемся с той самой немилосердно скрипящей лестницы у входа.- Благодарю, что позволила нам уйти, - произношу, глядя прямо на девушку.- Вы не оказались теми чудовищами, которых так ждал Маледетто.- Что не помешало тебе активировать големов.

Ната возмущённо дёргается, и в её глазах такое неверие и обида, что Верита отступает на шаг, виновато потупив взгляд.- Это было проверкой. Любовь девушки была видна сразу, с того момента, как она оказалась в моей камере. Но не играл ли ты её чувствами? Я должна была убедиться.- Ты понимаешь, что едва не произошло? – Наташа спрашивает тихо, но от её тона становится не по себе.- Если бы он позволил тебе умереть, то Маледетто оказался бы прав, и такая участь заслужена.- А если бы я осталась жива после его смерти, то подобная ?заслуженная? участь стала бы вашей мечтой. Видит Бог, я изо всех сил стараюсь быть хорошей и доброй. Но я весьма чувствительная, и на воображение не жалуюсь. А состояние аффекта в таких случаях – вещь крайне полезная.

Никогда не видел Нату такой. Даже не подозревал, что в ней кроется такая темнота. Так похожая на мою. Может быть, именно поэтому её доброта столь притягательна для меня? Потому что не абсолютна? Именно это заставило меня влюбиться ещё в первую нашу встречу? Я подсознательно почувствовал идеальный сплав света и тьмы?- Видит… кто? – с интересом спрашивает недавняя узница, явно не желая обсуждать то, что могло бы быть, но не произошло.- Никто. Давайте просто уйдём отсюда и разойдёмся с миром, - устало вздыхает моя любимая. – Где ты раньше жила? Можем подбросить, всё-таки ты помогла нам.- Я не уйду. Здесь мой дом, и я должна проследить, чтобы Маледетто ничего с собой не сделал. Всё-таки, он единственный, кто поддерживает жизнь в остальных.- Тебе так нравится жить в клетке?- Не думаю, что он осмелится снова запереть меня. Благодаря вам обоим я стала сильнее и увереннее. Но только этого недостаточно, чтобы выйти в мир. Здесь я в безопасности. Я знаю всех демонов. Они видимые, осязаемые. С ними можно хоть как-то договориться. А там, за дверью, мир невидимых демонов. Они хитрее, опаснее, безжалостнее. Не представляю, как люди справляются с ними.- Многие не справляются, - замечаю негромко, созерцая заманчиво распахнутую дверь. – Сдаются и теряют себя. А некоторым даже помогают проиграть.- Например ты, – её предположение вовсе не звучит вопросом. – Хоть и любишь её, ты по сути – монстр. И способствуешь падению других.- И часто с удовольствием. Однако ты всё равно помогла.- Знаешь, говорят, что тьма, поселившись в душе, неизбежно оскверняет её до самых глубин. Считается, что от тьмы не избавиться, её не вывести. Но на самом деле, тьма не более живуча, чем свет. Одной лишь его искорки даже в темнейшей из душ достаточно, чтобы всё изменить. Всего только нужное обстоятельство – и разгоревшуюся искру не затушить. Избавиться от неё подчас сложнее, чем вывести тьму. В тебе же гораздо больше света, чем ты думаешь, демон Валтор.

Она впервые назвала меня по имени, и это прозвучало так… внушительно, неотвратимо. На секунду показалось, что со мной говорит не одна из пленниц дома-музея артефактов, а высшая сущность, пронизывающая мироздание и управляющая им.- Нам пора, - непослушными губами выдавливаю два слова. Она кивает.- И, Наталья, - слышится сзади, когда мы уже готовы переступить порог. Ната вздрагивает и оборачивается. – В Магиксе смерть – это то, что вполне возможно изменить. Не забывай это.

И дверь за нами захлопывается, буквально выталкивая нас на улицу.