Дом-музей артефактов. (2/2)
Недоверчиво вглядываюсь в бледного измождённого паренька, не в силах осознать, что вижу перед собой легендарное существо исключительной силы. Как же его удалось сюда заманить? - Видите ли, бессмертие – не всегда весело, - вещает между тем экскурсовод, явно довольный произведённым впечатлением. – Так и наш дорогой гость слишком тяжело переживал утрату близких и необходимость скрывать от них свою сущность. Ведь мало кто способен принять монстра, пусть и в привлекательном обличье.
Намёк был настолько тонким, что я едва не поморщился. И сколько же подобных высказываний мне предстоит выслушать, прежде чем он, наконец, доведёт нас до цели и попытается застать врасплох своей тщательно спланированной ловушкой?- А мне нравятся парни с чертовщинкой, - понизив голос, доверительно сообщила Ната. – Они как-то… сексуальнее.
Она оглядела меня горящим взглядом, словно бы обещающим тысячу и одно удовольствие прямо здесь и сейчас, а затем обернулась к мужчине с ангельским лицом и невинно поинтересовалась:- Вам так не кажется?
Не удерживаюсь от смеха: расцеловал бы её прямо тут. За находчивость и талант выведения противников из равновесия. И не только расцеловал. Всё же не стоит так смотреть на демона, даже если это – часть игры.
Наш проводник поперхнулся уже заготовленной фразой и воззрился на неё с изумлением и толикой злости.- Мне кажется, что вы утратили интерес к экскурсии, - прошипел он. - Нет, мне просто всё понятно: в видениях вы заставляете его раз за разом переживать потерю близких, всё больше и больше окружать себя холодом зоны отчуждения – и терять их ещё и из-за этого. А ведь холод губителен для змей, вы это знали? Впрочем, не отвечайте. Это ведь лишь добавляет страданий – поэтому не могли не знать.Она переигрывает. Ни одна уважающая себя капризная барышня не смогла бы сказать этих слов. Не додумалась бы до них. Я должен срочно спасти положение, иначе он поймёт, что я разгадал его планы. - Обожаю, когда ты начинаешь думать, солнышко, - сообщаю покровительственно, слегка надменно улыбаясь при этом. – Но не делай этого слишком часто.- Хорошо, милый, - мне адресуется влюблённый взгляд наивной дурочки. – Я помню, что ты этого не любишь
Выражение лица экскурсовода становится непередаваемым. Не думаю, что мне удастся перечислить всё, что мелькнуло в его облике за эти несколько мгновений. Самыми яркими, пожалуй, были ненависть, презрение, отвращение и – невероятно, но факт – жалость к Наташе. Крайне любопытно, но впрочем, объяснимо и даже логично.- Следующий экспонат, - оскаливается мужчина так, словно бы видит перед собой добычу, которую ему необходимо разорвать, притом немедленно. – Парный.
Взмах руки – и за следующим стеклом вспыхивает свет. Трещин здесь гораздо больше, но узники камеры видны довольно чётко. Их действительно двое: оба юноши, один – высокий светловолосый с угрюмым лицом в коричневой одежде сидит без движения; второй – пониже первого, тёмно-русый в зелёном, мечется по комнате, но видно, что его мозг не контролирует хаотичные телодвижения.
Вот, конвульсивно дёргаясь, рука первого ползёт к волосам и начинает перебирать их, переплетать, а на деле – запутывать ещё больше. У него довольно длинные для парня волосы, в которых можно отыскать что угодно. Присмотревшись, на первый взгляд я различаю кости, явно оставшиеся от обеда, маленькую вилочку и – совсем уж напрягая зрение – редкой красоты ракушку. Но она настолько скрыта спутанными лохмами, что её форму разглядеть не удаётся, лишь несколько ребристый бок, что и помог сделать вывод о её принадлежности к дарам моря.
Мальчишка в зелёном внезапно выгибается и кричит. В отличие от предыдущей камеры, звукоизоляция на высоте – нам не слышно ни отзвука. Но новая маленькая трещина ползёт по стеклу, вливаясь в затейливый узор, украшающий ?витрину? экспозиции. Я вижу его глаза: узкая полоска невероятно зелёного цвета и гигантский зрачок – они глядят в никуда и придают ему ещё более пугающий вид.- Одни из моих любимчиков, - продолжает хозяин музея. – Когда-то они были любящей парой и самыми счастливыми детьми, пожалуй, во всех мирах. Но… всегда есть ?но?, не так ли? И всегда есть оборотная сторона. У всего и у всех она есть, барышня, - обратился он непосредственно к Наташе и продолжил вновь, будто и не отвлекался на намёк. – Их счастью не обрадовались, и девочку прокляли.
Он театрально указал на безучастного ко всему парня в коричневом, всё так же теребящего волосы.- Да-да, когда-то именно он составлял счастье нашего безумца. Теперь же он терзается невозможностью рассказать правду, невозможностью быть со своим любимым. Потому что любимому стёрли память о проклятии. Он думает лишь, что его девочку похитили, и всё больше впадает в безумие. А самое интересное, что он так никогда и не узнает, что она находится на расстоянии вытянутой руки от него.
По взгляду Наты понимаю, что если не вмешаюсь, от такого хорошего экскурсовода останется лишь кровавое пятно на полу – потому что к его крови она не притронется из принципа.- Вы упиваетесь чужой болью, не так ли? – интересуюсь равнодушно, намекая девушке, что время для возмездия ещё не пришло.- Я лишь создаю артефакты, - парирует он. – Артефакт полноценной смены пола, артефакт внутреннего сгорания…- Что, простите? – изумляется Ната. Кажется, что-то подобное есть в её мире.- Внутреннего сгорания. Когда сгораешь заживо – но только изнутри. Тело прекрасно, а внутренности превращаются в золу, грязное месиво. То же захватывает и душу, если воздействие достаточно длительно. Срок жизни сокращается вдвое и становится гораздо, гораздо мучительнее.- А-а-а… вы об этом, - её улыбка слишком судорожная, чтобы сойти за вежливую.- Именно. А что же касается вашего вопроса, - он смотрит на меня слишком тяжёлым взглядом. – Я никогда не упиваюсь чужой болью. В отличие от других.
?Другие? в моём лице недоверчиво хмыкают и интересуются, что же ещё нам приготовил создатель артефактов, ненавидящий чужую боль.- О, вы хотите продолжить осмотр? Тогда перейдём сразу к моим самым-самым любимым. Хотя… вы любите полезные артефакты, не так ли? Вот здесь у меня девушка, - очередной взмах, очередное освещённое окно, - терзающаяся чувством собственной ненужности, неполноценности. Она полюбила сверхъестественное существо, в то время как сама – обычный человек. Готова отдать всю себя, но понимает, что не пара ему. Казалось бы, такая банальность, но артефакт получается чудесным: он привязывает душу жертвы к держателю, и держатель артефакта фактически получает добровольного раба, для которого становится смыслом жизни. Всё, чего жертва хочет – просто быть рядом. Притом, это не наваждение, душа действительно привязывается, и связь эту уже ничем не разорвать.- Какой кошмар, - вырывается у Наты, но я вижу, её пугает не столько сам факт создания артефакта, сколько возможность, что у музея появятся покупатели.- Это ещё не кошмар, - проникновенно вздыхает мужчина. – Некоторым магам под силу делать это с людьми безо всяких артефактов, лишь силой своей магии. Представляете?
Ната представляет. Связывает все его фразы, звучащие до этого, и явно осознаёт, что всё это время все его намёки предназначались мне и были направлены на то, чтобы пошатнуть её веру в меня. Забавно, что мне уже не нужен знак для того, чтобы распознавать её мысли – более того, это, похоже, замечаю только я, иначе мы давно были бы раскрыты.- А теперь, наконец, к двум моим самым любимым ?экспонатам?, - воодушевился экскурсовод, ведя нас к самой лестнице в подвал. – Прошу за мной.
Наконец-то. Где, как не в подвале, устраивать ловушку? К тому же, любимые экспонаты и есть те самые ?гвозди? экспозиции. Один из них вполне может быть Иссушителем. И вот тогда западня развернётся во всей красе. И можно будет играть в полную силу.
Подвал оказался стандартным: просторное тёмное и чуть сырое помещение, вызывающее подсознательные опасения. Поверхностный осмотр не выявил мест, где могут быть спрятаны неприятные сюрпризы. Впрочем, это не означает, что их тут нет. Да и сам подвал может быть ловушкой: комната, отрезанная от остального дома и поверхности. Закрыть дверь – и можно творить, что угодно. Придётся прорываться боем.
На этот раз мужчина не взмахивал рукой – он хлопнул в ладоши, и осветилось всё помещение. Две стеклянные камеры друг напротив друга, те же парапеты и довольно узкий проход меж ними. Всё. Значит, неприятные сюрпризы вмонтированы в стены: я не чувствую никаких скрывающих заклинаний.- Итак, познакомьтесь с моими самыми дорогими прелестницами, - широко улыбнулся он, разводя руки в стороны. – Слева у нас удивительная Хрона – так я зову её. Она – первая из попавших ко мне существ, кто подружился со своими внутренними демонами. Она визуализирует их. Самые главные для неё – Страх, Неуверенность, Ярость, Зависть, они причиняют ей боль. В противоположность им, Эгоизм ласкает её, нашёптывает приятные вещи. Тогда Хрона улыбается. Хотя, конечно же, она, как и все здесь, оторвана от реальности. Я перечислил лишь некоторых из её демонов, разумеется. Есть много других. Когда-то она очень боялась, что очередным окажется Смерть. Потом ждала этого. А сейчас, кажется, спорит сама с собой, заключает пари на то, возможен ли в принципе её приход. Почти научный интерес. Ошеломляет, не так ли? Её артефакт почти напитался. Погружает в пучины шизофрении, внушая жертве любую навязчивую идею. Обратить процесс возможно, в отличие от предыдущего артефакта, но крайне сложно и грозит оставить жертву на всю жизнь овощем. Но зато и каким-нибудь маньяком-психопатом не оставит.
Он вздыхает так, будто бы действительно заботится об обществе. От такого лицемерия становится мерзко даже мне. Если ненавидишь, если жаждешь боли и смерти, имей же смелость признаться в этом, а не играть в благородство.- А здесь, - он чуть прижмуривается от удовольствия, - у меня поразительнейший экспонат.
Унимаю уже почти заметную дрожь нетерпения. Наконец-то!- Верита уникальна. Она единственная находится в полном сознании.
Оборачиваюсь к девушке-экспонату, чтобы столкнуться – впервые в этом месте – с измученным, недоверчивым, подавленным – но вполне осмысленным! – взглядом.- У неё тоже свои демоны. В отличие от демонов Хроны, её – прекрасны. Утончённы, если хотите. Знающи. Полупрозрачны. И это пугает куда больше. Она понимает, что в её комнате они видимы, знакомы, понятны. Но под солнцем дня они могут быть невидимы и злы. Оставаться здесь – полностью её выбор. И вот это её осознание помогает мне в создании уникальнейшего артефакта – Осознанной Смерти.Ну, что же, если бы он хранил Иссушитель на столь видном месте, я был бы даже разочарован. Но это отменяет недоумения. Где артефакт? Похоже, он хочет, чтобы я задал ему вопрос.- Дайте угадаю, - хмыкает Ната. – Жертва с помощью этого артефакта осознаёт, что умирает?- Гораздо более того, о чём вы подумали, барышня, - мужчина буквально сияет. – С помощью этого артефакта жертва сама программирует свой организм на гибель. Мозг непрерывно порождает нервные импульсы, ведущие к поражению и омертвлению тканей, так что жертва убивает себя сама. И, конечно же, чувствует каждое мгновение агонии и полностью сознаёт, что нет никакой надежды на выздоровление.
Наташа вздрагивает, зябко поводя плечами, а девушка за стеклом сжимается ещё больше, глядя на нас, как загнанный зверёк. Могу понять: ненавидит то, что является источником создания причины чьей-то мучительной гибели, но воспротивиться и покинуть камеру для неё – смерти подобно, и даже хуже, чем смерть.
Ага! Вот и ловушка. Вижу на стене едва заметные следы. Скрыты почти идеально, ни капли магии, виртуозная работа. Можно сказать, что мне повезло краем глаза зацепиться за несоответствие рисунку стены. Значит, Дефитные артефакты. Недурно. А направления у них… ага. Что же, это будет весёлый бой. Весьма, весьма своевременное наблюдение. Приятно сознавать, что не теряю хватку.- Ну-с, на этой радостной ноте я завершаю сегодняшнюю экскурсию, - проводник – сама любезность. Финальная фаза. Ладно же, пока мы ему подыграем. – Ваши вопросы?- Ваш музей знаменит собранием редчайших артефактов, - я дословно повторяю все слухи, что ходят об этом доме. – Говорят так же, что здесь хранится артефакт, считающийся вымыслом: сводящий на нет действие Водных Звёзд. Можете продемонстрировать?
Любезная улыбка мужчины плавно перетекает в хищный оскал, а глаза вспыхивают злорадным торжеством. Началось!