Часть 3 (1/1)

Изая любит людей. По своему любит. Разве что люди в это не особо верят. И в ответ не делают того же. Его это не задевает. Ведь они пока просто не понимают и со временем тоже полюбят.Изая любит все человечество. Мечтая о том дне, когда сможет полюбить каждого человека в отдельности.У него обычная семья… И странные младшие сестры. Куда более странные, чем он сам – так думает Изая. Неуправляемые. Он-то рос сам по себе, почему бы им не делать того же. Но все же он старший. И любит людей. А сестры тоже люди. Со странностями. В совершенно обычной семье…- Погуляй с нами, - Майру почти повисает у брата на шее, обхватив его со спины.- Я уроки делаю, - без особого энтузиазма отзывается тот, поведя плечами, будто думая, что это поможет освободиться от тяжести.- Не делаешь, - капризно хихикает девочка, - Иза-нии их почти никогда не делает.- С чего это? – фыркает, хмурясь, старший брат, пытаясь оправдаться, - экзамены…Не то чтобы его коробит подобное замечание, как нечто уличающее его в лености, скорее задевает, что сестра откуда-то прознала, либо догадалась, что он не любит выполнять домашние задания. Какой смысл так бездумно тратить время, ведь все что требуется он и так узнает, а на то, что ему не нужно не стоит и тратиться.- Погуляй, - тут уже Курури присоединяется к сестре, вставая сбоку от стола.- Когда-нибудь я отсюда съеду и вы сами будете с собой гулять, - со вздохом усмехается Изая, не без труда вставая со стула вместе с прицепившейся к нему Майру. – Ну давай, слазь, иначе я не смогу обуться.На улице тепло. И запах особенный. Солнце не печет, но так куда приятнее, ведь ветерок совсем не холодный и в приглушенном шорохе еще голых ветвей уже слышится отголосок первой весенней листвы, которая пока прячется в набухающих почках.То там, то тут слышны веселые голоса. И на пути встречаются радующиеся теплу школьники. Совсем скоро кончится учебный год, экзамены останутся позади… И школа тоже станет прошлым…Изая чуть тянет носом, вдыхая щекочуще-сладкий аромат. Он не сожалеет о том, что школа закончилась. Впереди ждет море запоминающихся впечатлений – новая, взрослая жизнь. Он уже в предвкушении. Уже подобрал себе местечко в Синдзюку и уже твердо стоит на ногах, не то, что те глупые юнцы, что только-только заканчивают школу вместе с ним и трясутся в ожидании завтра.Шинра без сомнений станет доктором – семейное дело. Дотатин подыщет себе место в жизни – вечно он не расстается с книгами и домашку делает… А вот Хейваджима… Изая улыбается собственным мыслям. Ему плевать, что станет со злейшим врагом. И он тихо посмеивается, думая, что тот, должно быть, сейчас чихает, поминаемый им.- Иза-нии опять выпал из реальности? - улыбается Майру, наблюдая за братом снизу вверх.Орихара сжимает в руках маленькие ладошки, ощущая легкое тепло. Опускает взгляд, глядя на близняшек, и легко улыбается им в ответ.- Раз самолетик, два самолетик, - тихо проговаривает он, высвобождая руки, и лезет в карман за недавно купленной газетой.Девочки чуть прыгают в нетерпении, дожидаясь пока ловкие пальцы старшего брата сделают из тонкой бумаги самолетик, а после Майру со звонким смехом будет носиться по парку, увлекая за собой Курури и ловить вместе сделанную Изаей ?игрушку?.В найденной зажигалке нет бензина, и Орихаре остается лишь бездумно щелкать откидывающейся крышкой. Ему не хочется думать о предстоящих экзаменах., поэтому он просто наблюдает за сестрами.Сейчас они просто обычная семья – брат и две маленькие сестренки, что вышли на прогулку в весенний парк. Такая же обычная, как миллионы семей, что живет в Токио. Такая же, как братья Хейваджима, которые с самого детства ходят в тот же парк.Шизуо по привычке шарит по карманам в поисках зажигалки. Он не курит при брате, чтобы не отравлять его дымом, но когда вокруг толпы шумных людей, у него возникает потребность успокоить себя, щелкая крышкой любимой зажигалки. Но та сейчас в руках Изаи и Хейваджиме-старшему остается лишь злобно ругаться про себя, всем сердцем ненавидя школьного врага.И уж что-что, а это у них взаимно.*****Изая складывает самолетик, медленно, с нажимом проводя тонкими пальцами по каждому завороту бумаги. Расправляет его и, вытянув над головой руку, любуется, с отстраненной улыбкой вспоминая, как тот плавно скользил по воздуху над спортивной площадкой. Оттолкнувшись носками туфель, мужчина разворачивает стул и запускает самолетик летать по комнате. Тот мягко скользит через помещение, утыкаясь носом в книги на полке, и падает на пол. Изая хлопает в ладоши. Намие лениво отворачивается от стеллажа, опуская взгляд и разглядывая столь бережно сложенный лист бумаги, который на поверку оказывается страничкой из журнала. На крыле красуется уголок фотографии, на которой запечатлен киноидол Ханеджима Юхей и, о совпадение, торчащая в толпе белобрысая шевелюра Икебукуровской знаменитости.- Ребенок, - фыркает женщина, поворачивается на каблуках и направляется к лестнице.Время готовить ужин.Печально не иметь друзей, но еще грустнее не иметь врагов.