Морской народ (1/1)

Если Джеймс не ошибался, согласно легендам, шелки в человеческом обличье полагалось быть красавицей или красавцем. Значит, этот шелки был какой-то… неправильный.Больше всего тварь напоминала лавочника, который по непонятной причине решил посреди ночи искупаться в Мерси. Белокожий коренастый мужик с веснушками на плечах и жирком на боках, насвистывая, вышел на берег, не особо прячась, засунул тюленью шкуру под корягу и улегся на мокрый песок. Притаившийся в облетевших кустах Джеймс хихикнул в кулак. Казалось, шелки-одиночка вот-вот достанет трубочку и закурит, мурлыча песенку и любуясь бликами ливерпульских огней на воде.Джеймсу не спалось. Выбор транспорта для экспедиции оказался делом долгим и нудным. Днем Джеймс с другими офицерами таскался по пристани и пытался договориться с хозяевами подходящих грузовых судов (рвачи, краба им в глотку!), а вечером обсуждал свои успехи за общим столом. Возбуждение, веселье и досада не давали ему просто бухнуться в кровать, и Джеймс частенько выбирался на задний двор, оттуда?— в сад, а там уже было рукой подать до реки. В одну из таких ночных вылазок он и заметил шелки. То есть поначалу Джеймс вправду принял его за чудаковатого купальщика… пока не увидел, как мужик натягнул на себя серую шкуру: сначала на ноги, потом выше, на бедра и пузцо, и вот уже?— р-р-раз! —?плавным кувырком превратился в тюленя от макушки до пят. Отряхнувшись, тюлень похлопал ластами и деловито пополз обратно в воду, а Джеймс остался за кустами ловить ворон.Разумеется, он сразу побежал обратно будить Неда, но Нед провыл что-то невнятное (божедайспа-а-ать, Же-е-емс!) и с головой укрылся одеялом. А к утру Джеймс уже передумал рассказывать братьям-офицерам про шелки. Если подумать, нехорошо получится, если они его спугнут. Может, это любимый шелкин пляж?— нельзя его оттуда прогонять.Мужик-тюлень приплывал на одно и то же место по вторникам и пятницам, и на фазы луны ему, похоже, было плевать. Низкая температура воды тоже не доставляла шелки неудобств; Джеймс наблюдал, как он плещется в чем мать родила, ныряет и, отфыркиваясь, поднимается на поверхность. На песке он стряхивал с себя налипшие водоросли и ракушки и укладывался на бок, подперев рукой мокрую голову. Шелки не выглядел грустным или одиноким, но Джеймса от этой картины всегда пробирал неприятный холодок печали. В легендах всё выглядело совсем иначе: там стайки шелки резвились на отмелях, плавали наперегонки, ловили рыбу и передразнивали чаек…—?Эй, парень!Джеймс вздрогнул и чуть не упал; пока он неподвижно сидел на корточках, ноги замерзли и немного онемели. Шелки перекатился на живот и смотрел прямо на него.—?Будешь долго так корячиться, яйца отморозишь. Декабрь месяц, от земли тянет,?— продолжал шелки с явным ирландским акцентом.—?А тебе, значит, нипочем? —?съязвил Джеймс, вылезая из-за кустов и прыгая то на одной ноге, то на другой, чтобы разогнать кровь.—?Нет,?— в доказательство своих слов шелки повернулся на спину и разлегся, как юнга на нагретой солнцем палубе. —?Не устал там прятаться?—?Не хотел тебя беспокоить,?— осмелев и подходя ближе, объяснил Джеймс.—?Пустяки. Ты моряк? Сразу видно. Я тоже моряк,?— заявил шелки, шлепая ладонями по песку.—?Ха, не врешь?—?Ни капельки. Фрэнсис Крозье, лейтенант Королевского военно-морского флота,?— он протянул Джеймсу руку. Рука была влажной и в песке, но очень теплой, и Джеймс с готовностью ее пожал.—?Джеймс Фитцджеймс, мичман. Рад знакомству, сэр! А разве вам… ну, таким как вы, можно?..—?Отчего же нет? Напротив, очень удобно, только надо научиться превращаться в воде, а не на берегу. Но когда наловчишься, все легко и просто,?— Фрэнсис заворочался, почесывая спину. —?Куда отправляетесь?—?В Сирию,?— Джеймс указал на юго-восток. —?Везем два речных парохода. Знаете верфь Лэрдов? Там их строят.—?Знаю, там грязно,?— поморщился Фрэнсис,?— мне не подходит. Лучше здесь, на окраине.—?Угу… А сами вы куда держите путь, сэр?—?Ох, зови меня Фрэнсисом, пожалуйста! Какой из меня сэр в таком-то виде? —?рассмеялся шелки; смех у него тоже был теплый и шершавый. —?Пожалуй, я снова в Арктику. Я уже бывал там, понравилось?— свежо, бодрит… Кстати, не желаешь ли искупнуться, Джеймс?—?Холодно… —?поежился тот.—?Не трусь, мигом согреешься. Давай, попробуй, тебе пригодится! —?Фрэнсис поднялся и потянул его за руку. —?Река сегодня спокойная. Раздевайся!Джеймс не вполне понимал, что именно заставило его подчиниться, но он кивнул, стащил с себя одежду и пошлепал за Фрэнсисом в практически ледяную воду. Мерси вымыла здесь небольшую лагуну, и течение в этом месте было слабым. Когда Джеймс зашел в реку по колено, он всеми порами почувствовал, как покрывается синей гусиной кожей, как становятся дыбом волоски на теле. Фрэнсис, не оглядываясь, брел вперед, а потом вдруг плюхнулся в воду, обдав его каскадом брызг. Джеймс затрясся и выругался; нет, плавать с шелки зимой?— все-таки очень плохая идея!—?Ныряй,?— подзуживал его Фрэнсис,?— ныряй, ну же! Тебе сразу станет теплее!?Я заболею, слягу, и прощай, сирийские приключения?,?— подумал Джеймс и ухнул в реку. Холод вышиб из легких весь воздух, но когда он отчаянно замолотил руками и ногами, тут же отступил. Джеймс вынырнул, выплюнул воду; Фрэнсис проплыл мимо, насмешливо подняв бровь и добродушно ухмыляясь. Похлопав Джеймса по плечу, он ткнул пальцем в рыбацкую пристань за каналом.—?Хочешь пари? Обгонишь меня, исполню любое твое желание.—?А если выиграешь ты, утащишь меня на дно морское? —?выдыхая облачка пара, поинтересовался Джеймс.—?Зачем? Я не русалка, да и шкура моя все равно на берегу. Теперь согласен? Кто кого!И они поплыли. Джеймсу было уже недосуг удивляться, почему вода больше не казалась ему холодной. Что было сил работая всем телом, он разрезал ленивые волны Мерси, ритмично дыша и зыркая по сторонам, стараясь увидеть соперника. Пару раз шелки показывался над водой, фырча, словно небольшой кит, и вновь исчезал. Достигнув пристани, Джеймс охнул и уцепился обеими руками за деревянную опору. Повертел головой?— Фрэнсиса нигде не было. Славно, и кто тогда выиграл?—?Привет! —?донеслось сверху. Джеймс поднял взгляд: Фрэнсис, болтая ногами, сидел на пристани и уже успел немного обсохнуть.—?Ну и дела! Как ты… —?Джеймс не договорил; шелки прыгнул обратно в реку и вынырнул совсем рядом.—?А ты смелый, тягаться со мной,?— улыбнулся он, показывая щербинку между передними зубами. —?И отличный пловец. Тебе это поможет, Джим. Я ведь могу звать тебя Джимом, раз я победил?Джеймс не ответил. Отчего-то вода из умеренно теплой стала почти горячей, как будто жар поднимался с илистого дна возле пристани. Он отцепил от опоры левую руку и убрал с лица волосы.—?Это и есть твоя награда? —?хотелось, чтобы это прозвучало дерзко, но получилось как-то не очень. —?Негусто!—?Верно,?— согласился Фрэнсис и вдруг схватил его за плечи, оторвал от опоры и прижал к ней лопатками, а сам прильнул всем телом. Джеймс задохнулся от такой атаки, а еще потерял равновесие, и песок ушел из-под ног, и стало так жарко, как если бы его сунули в баню. Чтобы не погрузиться под воду, он по наитию налег на Фрэнсиса, одновременно колотя его кулаками по загривку?— пусти, пусти меня! Тварь рассмеялась.—?Ты уж выбирай, Джим, тонуть или держаться!—?Отвали! Шкура тюленья, чего тебе надо?..Фрэнсис дернулся вперед, сдавил его в объятиях, так что Джеймс чуть не задохнулся, и впился в губы. На поцелуй это было мало похоже (а в поцелуях Джеймс смыслил уж точно больше, чем Нед и ему подобные тихони-мичманы), уж слишком грубо и по-звериному вел себя Фрэнсис. ?А он и есть зверь?,?— мелькнуло в голове, прежде чем Джеймс опомнился и обнаружил, что его тащат прочь от пристани, в сильное течение. Он застонал, цепляясь за чертова шелки и руками, и ногами, не желая погибать?— не сейчас, не таким… дурацким образом. Их обоих медленно, но верно несло на запад, в море.—?Фрэ-э-энсис, что ты…—?Там мой дом,?— хриплым голосом ответил шелки; губы у него покраснели, щеки?— тоже. —?Хочешь в гости?—?А в другой раз можно? —?не помня себя от страха, в замешательстве пролепетал Джеймс. Он безумно устал и уже без всякого стеснения висел на Фрэнсисе, обхватив его бедрами вокруг талии. Решился и сам поцеловал шелки, словно старался убедить его, что не шутит и не лжет. Было тепло и страшно.—?Ладно, договорились. Разожми руки на секунду, не бойся. Вот так, теперь обними меня поперек груди и задерживай дыхание, когда будем нырять.Они ушли под воду, как сказочный морской конь со всадником на спине. Джеймс едва успевал глотнуть воздуха, когда Фрэнсис выскакивал из воды и по-дельфиньи перепрыгивал волны. Они шли против течения, будто лучший лэрдовский пароход, вздымая пену на черной реке. Вновь засияли вдали огоньки города, и Фрэнсис повернул на юг, к лагуне, уже никуда не торопясь, держа голову над водой. Джеймс лежал на нем, как черепаха на удобном плоском камне. Хотелось смеяться и почему-то плакать. Он сдержался, молча гладя спину шелки, тоже покрытую веснушками. Пригибаясь под ношей, Фрэнсис вышел на берег и сгрузил Джеймса на песок.—?Ну, прокатился на славу?Джеймс и теперь не издал ни звука, только свернулся калачиком. Холодно не было, было грустно и как-то по-новому больно. Фрэнсис, глухо ворча, вытряхивал из ушей воду. Потом он сходил и принес одежду Джеймса и свою шкуру.—?Когда вы отплываете с этими вашими пароходами?—?Когда найдем транспорт,?— обтираясь фланелевой сорочкой, ответил Джеймс, и собственные слова показались ему ужасно глупыми. —?Мы же везем их в разобранном виде. А когда причалим, будем собирать…Фрэнсис выпучил глаза, беззлобно расхохотался и хлопнул себя по ляжке.—?В жизни не слыхал большего бреда! Кто же такое выдумал?— Адмиралтейство?Джеймс передернул плечами. Он не хотел обсуждать командира экспедиции, да и само грядущее путешествие вдруг показалось ему не таким уж интересным. Он бы лег спать прямо здесь, вместе с Фрэнсисом, который умел согреть собой и воду, и землю. Словно читая у него в душе, Фрэнсис сел рядом, накинул шкуру на ноги.—?По пути вы зайдете в Ирландию, чтобы взять провиант. Я живу у маяка Тускар. Буду рад, если сможешь улизнуть с корабля после заката.—?Если не дадут ночную вахту,?— Джеймс уже натянул штаны и сухую верхнюю рубаху, но тут его точно толкнули в грудь, только изнутри, и он обхватил шелки за шею. Все тело дрожало, но совсем не так, как раньше, когда он обнимал других людей при совсем других обстоятельствах. Фрэнсис фыркнул, прижался губами к коже над воротником, едва-едва прихватил зубами.—?Лодка тебе не понадобится, я сам приплыву. Узнаю в порту, что у вас и как. Я не перепутаю корабль, не бойся.—?А мы еще увидимся здесь, в Ливерпуле? —?с надеждой спросил Джеймс.—?Сомневаюсь, у меня ведь тоже дела,?— Фрэнсис до колен залез в шкуру. —?Скоро Рождество, все разъедутся по домам. Отдохни, наберись сил. Мы обязательно встретимся. Ну, не вешай нос и одевайся поскорее, не то простудишься.Джеймс оделся, Фрэнсис натянул шкуру до пояса, так что его бедра и ноги уже обратились тюленьим хвостом. Он больше не мог подняться, и Джеймс встал на колени, чтобы его поцеловать. Язык у Фрэнсиса был горячий, настойчивый и ласковый, губы чуть соленые, дыхание пахло морем. Когда Джеймс наконец отпрянул, голова у него немного кружилась.—?Теперь ступай,?— приказал Фрэнсис. —?Нет, не жди, пока я превращусь полностью. Я хочу посмотреть тебе вслед. Иди, не оглядывайся. До встречи, Джим!Джеймс поднялся, смахнул песок со штанов и пошел прочь, как ему было велено. Сердце звало обернуться, хотя бы помахать рукой на прощание, но он устоял. Только скрывшись в саду, он согнулся и всхлипнул от внезапно накатившей тоски, сильной и ледяной, как морская волна. Хотелось вернуться и плыть за Фрэнсисом до самого маяка, но Джеймс прекрасно знал, что в одиночку не продержится и тридцать ярдов. Облизнув губы, он открыл заднюю калитку, через черный вход зашел в дом и, никем не замеченный, прокрался к себе в спальню.* * *1 февраля 1835 года мичман Джеймс Фитцджеймс спас ливерпульского таможенника, который поскользнулся на трапе между пароходом и транспортным судном ?Джордж Каннинг? и упал в реку Мерси. Несмотря на холод, штормовой юго-западный ветер и течение в шесть узлов, полностью одетый мистер Фитцджеймс поддерживал не умевшего плавать бедолагу, пока их не подобрали в полумиле от места происшествия. Этот героический поступок перед самым отправлением был расценен его братьями-офицерами как добрый знак.