Глава 21 (2/2)
Бросив на молчаливого отца укоризненный взгляд Итачи беспомощно уселся на приготовленный настил.*** Спустившиеся за узником конвоиры совсем не ожидали застать рассевшегося в позе концентрации Учиху в столь приличном можно сказать виде. Вместо покрытого кровью оборванца их ожидал ухоженный, одетый чуть ли не с иголочки, лоснящийся от чистоты щеголь, снисходительно взирающий на разинувших рты охранников. Итачи постарался! Вместе с порцией привычного сарказма и едких замечаний старший брат не поскупился спрятать в полах традиционного одеяния чистую одежду и походный набор гигиены для не мывшегося неделю братца. Учихи всегда должны оставаться Учихами даже в пропахшей помоями камере!
Гордо вздернув, свой аристократический нос опальный юноша с достоинством вышел из камеры и с таким же достоинством был сопровожден к месту наказания. Площадка между священными древами, где исполнится приговор Совета, встретила его почтительной тишиной и уважением. Руки провинившегося крепко связали освященными веревками и подняли вверх так, что Саске пришлось встать на цыпочки, что бы грубые оковы не впивалась в запястья. Глубоко вздохнув, он поднял голову на затихшую аудиторию.
В этот момент к нему и подошел дядя.- Вот, прикуси– мягко даже по-отчески произнес Мадара, великодушно поднося к губам деревянную дощечку – не стесняйся, я выбирал помягче, чтоб дольше продержался.Саске послушно раскрыл рот. Выбирать не приходилось: либо так, либо истошны крик на всю площадь. А этого учиховская гордость никоим образом не могла допустить.
?Тц, сосунок, даже зубы сам зажимать не в состоянии? - презрительно цыкнул Хидан, щедро посыпая руки тальком, попутно облизывая взглядом поверхность, по которой будет щелкать его ?малышка?. Черный словно мамба кнут из грубой кожи, обильно увитый маленькими любовно наточенными шипами, совершенно неожиданно обрушился на ухоженную кожу. Первый удар подарил Учихе не слабый импульс боли, окутавший его тело с ног до головы. Неготовый к такому он хрипло вскликнул, и едва не потерял деревянный кляп, судорожно вцепившись в него зубами, т.к. последующая череда беспощадных ударов в прямом смысле заставила его ощутить, что такое боль и унижение. До крови впиваясь пальцами в грубые верёвки, он молился небу дать ему мужество пережить этот ад.
?Давай детка, покричи для меня. Я тащусь, когда люди кричат от боли? - получал истинное наслаждение Хидан. Под ударами изощренного орудия красивая гладкая кожа покрылась кровавыми отметинами и порезами, из которых густым потоком шла красная кровь. А шел только 30 удар, что же останется от уже кровоточившей поверхности после сотни? Палач только садистки ухмыльнулся.Зрители молча смотрели. Не в силах даже ругнуться, впечатленные судьи и зеваки пугливо вздрагивали от опустившегося на рощу холода. Невидимый обычному глазу, дракон грозно рычал и гневался, пытаясь пробиться сквозь плотный барьер, создаваемый святым местом. Фугаку нервно сглотнул, замечая, как то и дело проявляются жуткие борозды на гранитной плитке подле помоста. Да уж, ему точно поздоровиться после публичной порки!55 удар. Хидан даже зауважал паренька. Другие б уже как свиньи визжать начали, а этот упрямо терпит, лишь изредка поскуливает и крепче держится за веревки. Правда силы он не сбавлял, неистово хлеща по кровавому месиву, в которое обратилась спина наказуемого. Зрители опустили свой взор, было невыносимо смотреть как с очередным ударом пропитанный кровью хлыст сдирает плоть с настырного юноши, но уйти они уже не могли, чёрная аура разгневанного бога прочно удерживала людей на местах.70 удар. ?Это что за херотень!? - впервые в жизни удивился Хидан. Отработав большую часть наказания палач решил сбавить темп. И сам устал и паренька вдруг стало жаль, ведь тот до сих под не соизволил закричать. А, боль-то, наверное, дикая!Вот только его ?малышка? вдруг стала себя странно вести. Древнее орудие наказания от летало от спины жертвы с такой резвостью, будто поверхность не из крови и плоти, а как минимум из гранита. Стало казаться, что открытые раны и не так обильно кровоточили, как пару минут назад, а чертов рисунок, которого и в помине не должно быть, ярко проявился и….
?Вот же поебень? - очумел от увиденного палач. Дракон вправду зашевелился или ему это мерещиться?! Все пора заканчивать с раскуриванием травки, а то хуйня всякая чудиться!*** В палате городской больницы уже несколько часов царила гнетущая атмосфера, лишь изредка тишину нарушал робкий шорох туфель медсестры, боязливо застывшей перед дверью особого пациента. Но как бы не старалась добросовестная сотрудница реанимационного отделения, преодолеть животный страх, что охватывал всё естество, она была просто не в силах.
Казалось, будто за дверью кто-то есть…
Несмотря на то, что камера, установленная в палате особого клиента, не раз уверяла ее в обратном.
И все же...
Вопреки фактам и железной логике, девушка в очередной раз возвращалась на пост, уповая на то, что пациентом действительно все в порядке, а все предчувствия - лишь игра ее больного воображения.Несмотря на палящий зной за окном в одиночной палате было на удивление холодно. Ледяной воздух столь сильно сковал тело спящего, что тот невольно поежился во сне. Бестелесная ладонь ласково погладила белоснежную кожу, Саске в который раз без результатной пытался натянуть на озябшего возлюбленного съехавшее одеяло. Жаль призраки не могут передвигать материальные предметы. Отчего ему лишь оставалось беззвучно вздыхать от неловкости, что своим присутствием он морозит свою единственную и не повторимую любовь.Откровенно говоря, он сам не понимал, как очутился в палате. Казалось всего мгновение назад он до хруста зубов пытался пережить адскую боль, что причиняла ему позорная порка. Как вдруг, он уже сидел подле больничной койки.?Сколько прошло времени? И что с ним произошло?? - вопросы, которые в последнюю очередь волновали сознание неудавшегося призрака. Впрочем, он чувствовал, что не пробудет здесь долго, нутром ощущая, как утягивают обратно его ментальную облачку неведомые силы.?Не скучай без меня? - беззвучно произнес он на последок.