Часть 2 (1/1)

И моя жизнь превратилась в сплошной кошмар. Дни тянулись один за другим, серые и бессмысленные. Я что-то делал, с кем-то говорил, куда-то ходил, но моя душа умирала в страшных муках. Разум сразу признал то, что никак не могло понять и принять сердце: для сероглазого демона я был лишь игрушкой – одной из многих, кого он использовал и бросил умирать, одарив безразличным взглядом. По ночам я плакал, уткнувшись лицом в подушку, мучимый кошмарами, где страстный сероглазый ангел вдруг превращается в дьявола, и с утробным смехом терзает мою душу в Аду. Именно это ждёт меня после смерти за моё грехопадение, я понимал это. Понимал, что, пока не поздно, нужно рассказать всё отцу, принять заслуженную кару и молить бога о прощении и милосердии. Понимал, но не мог забыть мягкие прикосновения и сводящие с ума поцелуи моего искусителя. … Судьба не зря посылает нам испытания. Лишь пройдя через все, можно насладиться истинным, незамутнённым счастьем… Уже которую ночь я искал его. Крадучись, выходил из дома и искал в густом переплетении улиц, слабо озарённых чадящими фонарями. Эта ночь ничем не отличалась от предыдущих. Я бродил по улицам, измученный, несчастный и жаждущий смерти. Неожиданно, тёмные фигуры заступили мне путь. – И далеко ты собрался, красавец? Пятеро молодых парней, уличных воров или убийц (большой разницы нет), окружили меня. Алчные взгляды обшаривали с ног до головы, лезвия ножей сверкали в тусклом свете. Я не боялся умирать. Мне было всё равно. – У меня нет ничего. Отпустите меня, пожалуйста. Вожак, рослый детина, выступив вперёд, презрительно фыркнул. – Ха… сын инквизитора. А ведь я знаю тебя. Видел несколько раз в церкви. Невинный ангелочек. Я вздрогнул, когда он произнёс эти слова. Даже не произнёс, выплюнул, презрительно и насмешливо. А мне вдруг сразу вспомнилось ласковое мурлыканье того, кто первым меня так назвал, ласково, нежно, с любовью. Непрошеные слёзы закипели на глазах. Боль обожгла сердце, стало трудно дышать. Грабители истолковали моё горе совсем по-иному. – Смотрите-ка! Да он плачет, как девка, – бугай расхохотался. Его товарищи поддержали его дружным гоготом и оскорбительными выкриками. – Девка, говоришь? – А может, он и есть девка? – А что, проверим? До меня не сразу дошёл смысл их выкриков. Лишь когда вожак надвинулся на меня, гнусно ухмыляясь, и вальяжно произнёс: – Мне нравиться эта идея. Шатаясь по нашим улицам, ты обязан платить за проход. Не деньгами, так… Он не договорил, но меня будто ледяной водой окатило. С опозданием проснулся страх, и по щекам покатились уже совсем другие слёзы. – Не трогайте меня! Они лишь смеялись. Грубые руки схватили меня, выкрутили запястья, так что я вскрикнул от боли, принялись сдирать сюртук. Где те ласковые, нежные прикосновения, что заставляли меня дрожать от любви? Где то сладостное тепло и неземное счастье? Ничего этого не было. Остались лишь боль, унижение и тёмный ужас, затопивший сознание, парализовавший волю. Я попытался закричать, но кто-то из бандитов сунул мне в рот кляп – кусок какой-то вонючей тряпки. А грубые руки уже жадно шарили по телу, лишая последних сил, физических и душевных. Поставленный на колени, со связанными верёвкой руками, я вдруг с ужасающей ясностью понял, что сейчас будет. Они надругаются над моим телом, удовлетворят свою алчность и похоть, и бросят умирать здесь, в грязном проулке, беспомощного, сломленного, осквернённого. Слёзы катились по моим щекам. Зажмурившись, я обречённо, как жертвенный агнец на закланье, ждал своей участи. Но, в этот последний час, к моему великому стыду, мысли мои были направлены не к Богу и Святой Деве Марии, а к Нему, к тому, из-за кого я вышел на тёмные улицы, из-за кого был обречён принять мученическую смерть. – Отпустите его, грязные свиньи. Этот голос я узнал бы из тысячи. Он ворвался в моё измученное сознание, как порыв свежего ветерка в знойный летний день, пробудил, вернул к жизни. Вскинув голову, полуослепший от слёз, я всё же сумел различить Его. Моего демона… – А ты ещё кто такой? Зачем мешаешь честным людям развлекаться? Вожак и его бандиты выпрямились, бросив меня себе за спины. Когда я попытался приподняться, один из них пнул меня в грудь так, что стало больно дышать. В глазах потемнело, я сжался в комочек, больше не решаясь пошевелиться. И тут мой демон атаковал. Всей битвы я не уловил, слышал лишь вскрики боли и звон стали. С замиранием сердца я ждал, когда кончиться схватка, молясь всем святым, каких только знал. Наконец всё стихло. Повисла мёртвая тишина. Я лежал, боясь пошевелиться. Тихие шаги приблизились ко мне. – Не бойся, мой маленький ангел. Они больше не тронут тебя. Я вздрогнул, услышав его голос. Сладкая дрожь разлилась по телу. Забыв о страхе и боли, я приподнял голову и встретился с ним взглядом. Впервые открыто. И просто утонул в их искристой глубине, цвета расплавленного серебра. Тревога, боль, грусть. – Глупый, маленький ангел. Я надеялся, ты быстро забудешь меня, а ты опрометчиво отдал мне своё сердце. Всё, целиком, без остатка… Он вздохнул, разрезал ножом верёвки на моих запястьях, осторожно поднял меня на руки и понёс прочь от этого ужасного места, укрыв своей курткой. Это было похоже на один из моих ранних снов. Мечта, которая никогда не могла быть реальностью. Но стала. Я прижимался к его груди, клубочком свернувшись в его руках, жадно вдыхал знакомые сладостные ароматы и молчал, просто наслаждаясь нашей близостью. Так мы дошли до моего дома. Дверь не была заперта. Отец спал, и не подозревая, что твориться всего в нескольких метрах от его спальни. Демон внёс меня в мою комнату, уложил в постель и собрался уходить. Но я не мог так просто его отпустить! Приподнявшись на постели, я взмолился: – Стой! Во имя всех святых, заклинаю тебя, не уходи! Только не так. Он вернулся, присел на край кровати. Луна играла тенями на его совершенном лице. – Я не могу остаться, мой маленький ангел. Это будет неправильно. Мне жаль, что я вообще подался искушению и встретился с тобой вновь после того, как ты спас меня. Но твоя невинная красота очаровала меня, и я эгоистично жаждал заполучить её, не задумываясь о твоих чувствах. Так же, как привык до этого получать всё, что мне захочется. И всех, кого захочется. От горького предчувствия боль кольнула сердце, но голос мой почти не дрогнул. – Всех? – А ты думал, ты моя первая любовь? – демон рассмеялся. – О, я уже давно не невинен, в отличие от тебя. Многие умирали из-за моей любви, или в бесплодных попытках добиться её. Я привык шагать через разбитые, окровавленные души, не оглядываясь назад. Любовь для меня – лишь краткие минуты, дни по завоеванию нового сердца. Захватив его, я теряю интерес и продолжаю идти вперёд, будто ни в чём не бывало. – Так же было и со мной? – Не совсем. Тебя я не могу забыть. Твоя чистота и невинность, ангельская нежность и робость покорили меня. Поэтому я тянул, не торопился, оттягивал срок горькой развязки. Я не учёл, насколько ты ранимое и преданное создание. Покинув тебя, я надеялся, что ты справишься с болью и сможешь жить дальше. Либо погибнешь, сломленный и опустошённый. Я думал…что сам смогу забыть, отпустить…. И не смог. Ты искал меня по тёмным улицам, не страшась смерти, а я прятался в тенях, не решаясь уйти, и не в силах приблизиться. Но сегодня, когда я увидел этих мерзавцев… Демон умолк, не окончив фразы, стиснул кулаки. Его светлые глаза полыхнули гневом.

– Я не мог позволить такому свершиться. Не мог отдать тебя им на растерзание. И я вмешался. И вот, мы снова оказались здесь. Только теперь ты всё знаешь. И, я надеюсь, сможешь понять меня. Мы… – Не говори этого, – отчаянно выкрикнул я, забыв об отце, обо всём на свете. – Не надо, умоляю! Я не смогу жить без тебя. Я…я люблю тебя! Слова были сказаны, и повисли в воздухе. Демон молчал, а я со страхом ждал ответа. Наконец, он тряхнул головой, и негромко произнес: - Мне нужно время. Подумать…осмыслить…понять. Не требуй от меня ответа сейчас. И не ищи меня больше. Я сам найду тебя, когда буду готов дать ответ. Горло перехватило, и я смог только кивнуть. Страх и отчаяние от признания сероглазого демона мучили меня раскалённым железом. Я боялся потерять его. Он, будто почувствовав это, улыбнулся и легко коснулся губами моего лба. - Спи. Я посижу здесь, с тобой, пока ты не заснёшь. Он опустился на пол рядом с моей кроватью, сложив руки на коленях, и вдруг запел, тихо, едва слышно. Слов я не смог разобрать, но нежная, ласковая мелодия убаюкивала, и я даже не заметил, как сон смежил мои веки.