Глава 11. (1/1)
В тот день я очень долго бродил с двумя чемоданами по еще людным в ту дневную пору улицам. Естественно, ни о каких занятиях и речи уже быть не могло.Я просто шел, куда ноги вели, не обращая внимания на прохожих, чьи взгляды тут же устремлялись на меня, едва стоило им завидеть человека с чемоданами. А я никого даже не видел, погрузившись в свои мысли. Я неторопливо шагал, пребывая в какой-то прострации, не осознавая даже, что вот он я, Гефестион Аминтор, в чужой стране и мне негде сегодня переночевать. Мое сознание ограничивало возможность понимания всего масштаба проблемы. Меня душила только обида. Не потому, что Александр меня прогнал. Хотя фактически это я, побежденный собственной гордостью, ушел. Я обижался потому, что Александр Македонини позволил себе так обо мне подумать. Как о преступнике, злодее и абсолютно безосновательно, ведь я даже не понимал почему! Что заставило его составить обо мне такое мнение? Когда и как я успел дать повод? И это казалось обиднее всего, ведь я никогда не был таким человеком и никогда ничего такого плохого не совершал! Только один раз стащил пончик из магазина, когда мне было десять лет, но и то, разве это совместимо с обвинениями профессора?!Мне хотелось кричать от такой несправедливости.Будто бы в тумане, не помня как, но я оказался в общежитии, у входной двери комнаты Неарха. Дрожащей рукой я тихонько постучал, и дверь мгновенно открылась, словно хозяева меня уже ждали.На пороге показался Неарх, взъерошенный, в старых растянутых шортах с миллионами рыжих лисичек, и домашних резиновых тапочках. И я с двумя чемоданами, на грани нервного срыва.Почему-то удивление на лице Неарха так и не появилось. Он смотрел на меня, сочувствующе поджав губы, а я лишь истерически вздохнул, с глупой улыбкой беспомощно пожав плечами.А потом я разрыдался. Так безудержно и неистово, что весь мир вокруг на секундочку перестал быть видимым. Я разрыдался на плече Неарха и ничего не помнил дальше после этого.—?Ты был прав,?— рассказав Неарху всю подноготную, завершил я. Я говорил безумолку на протяжении сорока пяти минут, изредка отвлекаясь лишь на безудержные приступы рыдания в подушку. —?Он и правда придурок, которого еще поискать нужно.Но Неарх к моему удивлению не стал меня осуждать.—?Эх, Гефестион,?— вздохнул он,?— можно было бы ему морду набить, но он, зараза, препод. Ну, а что будешь делать с приглашениями?—?Выкину,?— всхлипнул я, вытирая остатки горячих слез с опухших глаз,?— о! Может, ты возьмешь? Пойдешь с кем-нибудь.—?Ага,?— недовольно промычал Неарх,?— еще чего. Я похож на любителя развлечений для ?высшего общества??Я грустно улыбнулся. И правда. Не похож.—?Тогда я отдал бы ему назад, но больше сил нет его видеть.—?Ну и дурак,?— сказал Неарх, растягиваясь на своей кровати и устремляя взгляд в потолок. —?Хочешь знать мое мнение?—?Нет,?— с опаской быстро выпалил я, но Неарха, кажется, это не волновало:—?Отомсти ему. Возьми да приди. Он же сам отдал тебе приглашения. Все, теперь они твои, так чего тебе отказываться от них?—?И как мне расслабиться, наблюдая это лицо весь вечер?—?А зачем тебе расслабляться? На таких мероприятиях, Гефестион, никто не расслабляется,?— хмыкнул Неарх. —?Тебе вообще нужно по галереям шляться каждый день. Это же твоя будущая работа.—?Уже ее ненавижу,?— пробормотал я, испуганно дернувшись от мигнувшей над головой лампочки. —?Пока что она приносит только дискомфорт и душевный дисбаланс.—?Да забей ты на него,?— яро бросил Неарх,?— в конце-концов он же просто наш препод. По всем правилам вы только на парах должны были бы встречаться. Вот и веди себя с ним, как просто студент, которым ты, блин, и являешься. Ни граммом больше, ни меньше. Я вообще в шоке с него. Зачем он позвал тебя к себе жить? Ты-то ладно, у тебя не было выхода, но он? Это вообще табу для учителей.Я промолчал, лишь беспомощно вздохнув. Ведь меня тоже интересовал этот вопрос. А в связи со сложившимся обо мне мнением?— тем более. Зачем ему приглашать в свой дом ?злодея??Внезапно Неарх пораженно ахнул, заставляя меня подскочить на соседней кровати.—?Может, он извращенец?!Я разразился неожиданным смехом.—?Пиши книги, Неарх. Твоя фантазия не знает откуда вылезти уже.—?Я бы снимал фильмы,?— мечтательно ответил Неарх,?— триллеры или ужастики. Твою историю я назвал бы…"Психопат в университете?. И какие-нибудь длинные бабские ноги на постере.—?Нет никакой моей истории. И лучше пиши книги,?— смеялся я, пока Неарх абсолютно серьезно делился своими мечтами, размахивая руками в попытке разместить на воображаемом воздушном постере те самые заветные женские ноги. —?А то тебе грозит сотня ?Золотых малин? за худшие фильмы. Или что там дают, если ты дерьмо, а не режиссер.Неарх кинул в меня подушку, и мы просмеялись полночи, забыв об Александре хоть и не надолго?— лишь до утра, но все же выкинув того из головы.Мне разрешили остаться еще на несколько ночей, пока сосед Неарха Стефан так удачно находился в другом городе в гостях у родственников. Мысль об отсутствии крыши над головой меня более не пугала так, как в прошлый раз. Ведь у меня теперь была работа, мой уютный, отдаленный от всего уголок, куда в крайнем случае я мог бы пойти пожить, переждать, пока бы все не устабилизировалось и спокойно подыскивать себе лучший вариант.Александр бегал за мной всю следующую неделю.По тысячи раз за день останавливал меня в коридорах, пытался задержать после его лекций и каким-то образом мы сталкивались даже на улицах: как возле университета, так и в центре города. Я стал себя ловить на мысли, что никогда прежде столько случайных встреч у меня с ним еще не было. Какая ирония! И конечно же я понимал, что это никакое не совпадение.Поначалу я еще вёлся на уловки Александра. Останавливался в коридорах, задерживался после занятий, оборачивался на улицах, позволяя с собой заговорить, потому что наивно верил, будто бы разговор пойдет о чем-нибудь университетском и деловом, вроде ?Гефестион, вы дерьмо и ваше домашнее задание тоже, поэтому вот вам еще одно?, хоть глубоко в душе я знал, что именно будет говорить мне профессор.Не желая выслушивать извинения Александра и вообще вспоминать о том, что я когда-то у него жил и знал его, я разворачивался и уходил прочь, едва беседа сворачивала в ненавистное мне русло. А потом и вовсе я открещивался от Александра, как мог. Игнорировал, не замечал, проходил мимо и даже не здоровался. Я молча отсиживал его лекции. А за кипу дополнительной работы, которой Александр меня так отчаянно загружал, слепо надеясь, что сможет поймать меня в своем кабинете, когда я пришел бы ее сдавать, даже не брался. Таким образом Александр стал для меня призраком. И он это чувствовал. И ему это не нравилось. Это больно било по его самолюбию, и я всем своим нутром ощущал его негодование каждый раз, когда мы виделись.Но однажды мне все же не удалось увернуться от разговора.Это случилось, когда одним прекрасным вечером после всех пар я нёс отдавать очередную дополнительную работу, свою и заодно Неарха. Я шагал уверенно, с четко составленным планом открыть дверь, сказать ?здравствуйтевотработатамещёотНеарха? и, не поднимая взгляда, уйти без оглядки, не оставляя профессору шанса вовлечь меня в очередной разговор.Я вошел в кабинет как и хотел. Быстро, глядя в пол, на ходу выпалив эту свою отрепетированную фразу и бросая куда-то на стол свои бумажки. Я уже было открыл дверь, чтобы вылететь прочь, как эту же дверь крепкая ладонь Александра захлопнула прямо перед моим носом, не дав уйти.—?Вы не уйдете, пока мы не поговорим,?— власно заявил Александр. По моему телу пробежала приятная дрожь: таким же тоном мог бы говорить король.—?Все, что я хотел?— я сказал в своей работе, профессор,?— собравшись и напомнив себе, что я его ненавижу, холодно ответил я.—?Гефестион, вы же взрослый человек, так и ведите себя по-взрослому,?— нетерпеливо сквозь зубы произнес Александр.Я недовольно скривился, глубоко вздохнув. Многое хотелось в ответ сдерзить, но я решил промолчать. Может, и правда лучше перестать убегать, один раз потерпеть, послушать и больше не возвращаться к этому тошнотворному разговору. Я был уверен, он ничего не изменит, но Александр, возможно, прекратит меня преследовать.—?То, что я наговорил в прошлый раз…я и сам не понимаю…не знаю, зачем… Гефестион, я…я не знаю, те слова просто вылетели, я сам не понимаю, зачем и почему все это наговорил… Я не это имел в виду,?— бессвязно заговорил Александр. Его тон вмиг изменился. Что же это, когда дело доходит до извинений, великий ученый Александр Македонини вдруг начинает неуверенно мямлить, повторяясь и теряясь в собственных словах?Это было неожиданно. Настолько, что мои брови невольно поползли вверх и я, сам того не заметив, уставился на профессора ошеломленным взглядом.К моему удивлению изменилось и его лицо. Неуверенно топтавшийся на месте Александр, чьи щеки вдруг подрумянились, как никогда, судорожно запускал пальцы в свои волосы, словно стремясь убрать несуществующие пряди с лица, а глаза его пробежались, наверное, уже по каждому миллиметру темного пола.И это зрелище вызывало во мне как и смех, так и какие-то неопределенные чувства. Ведь я видел такого потерянного Александра впервые в своей жизни. И даже в самых смелых фантазиях я не мог его себе представить в подобном образе. Александр с самой первой встречи держался достойно, достойнее, наверное, царей и императоров, с гордо задертым подбородком, с твердым, пронзительным взглядом, кричащим, что его обладатель не знает что такое неуверенность. А сейчас во мгновение ока он изменился до неузнаваемости. И я растерялся.—?А что вы имели в виду? —?собрав все свои силы в кулак, нагло перебил его я, надеясь, что Александр не заметил моей растерянности.—?Я не знаю, Гефестион, я не знаю, зачем я это все сказал… И я знаю, как вы обижаетесь… —?заикаясь, продолжал Александр. Напрасно я переживал. Александр моих чувств не видел. Он вообще ничего не видел, он и сам терялся в своих. Мне даже стало жаль его в какой-то момент.—?Да нет, я не обижаюсь, профессор,?— спокойно сказал я, пожав плечами. И я не лукавил. Спустя столько времени злость и обида внутри меня и вправду приутихли, оставив место лишь для пустоты и желания забыть все связанное с Александром. —?Просто я не понимаю, что заставило вас так обо мне думать? Что я такого сделал, чтобы у вас сложилось такое мнение обо мне?—?Я никогда так о вас не думал,?— резко вскинув голову, возразил Александр. —?Поверьте, и мысли не было! Я просто волновался за вас. Почему вы не сказали, что устроились на работу? Почему я узнал это от Клита?—?Вы не спрашивали, профессор,?— спокойно ответил я.—?Я спросил. Тем утром, когда мы поругались, я вас спросил! —?словно маленький мальчик, доказывающий свою правоту, наивно воскликнул Александр, чем невольно вызвал у меня улыбку.—?Нет, профессор, вы спросили: ?Гефестион, что вы себе позволяете?? и ?Где вы шляетесь по ночам??—?Слушайте, я правда не могу объяснить даже самому себе, почему я так сказал…—?Ну, когда найдете для самого себя объяснение, тогда и поговорим,?— устав от бессмысленной беседы, я, вздохнув, развернулся и направился было к дверям, когда Александр вновь меня беспомощно окликнул:—?Гефестион!И я остановился.Александр молчал, очень долго молчал. Целую вечность. А когда заговорил?— внезапно оказался слишком близко, буквально в сантиметрах от меня. Еще немного?— и я мог бы почувствовать его дыхание на своей коже…По моей спине пробежался будоражащий колючий холодок, и мне стоило колоссальных усилий взять себя в руки, успокоиться, выровнять сбившееся вдруг дыхание да и вообще?— вспомнить, где я находился.—?Иногда люди совершают ошибки,?— умоляюще говорил Александр, стоя позади непозволительно близко. —?Иногда говорят то, о чем на самом деле не думают. Иногда поступают так, как не хотят. Иногда они сами себе не могут ответить на вопрос ?почему я так сделал?? Никто из нас не идеален.На ватных ногах я заставил себя отойти или даже скорее отпрыгнуть на несколько добрых шагов от профессора.И стало легче.И проще.—?Да ладно? Великий и знаменитый профессор где-то оплошал? —?Съязвил я, едва способность ясно мыслить вернулась ко мне.—?Как сказал Гельвеций*: ?Самые великие умы делают самые великие ошибки?,?— беззаботно отметил Александр, не сводя с меня взгляда.Я недобро улыбнулся в ответ:—?И как сказал Карлейль*: ?Самая большая ошибка заключается в том, что человек считает себя во всем абсолютно безупречным?.Александр удивленно усмехнулся. Наверное, не ожидал, что кто-то, кроме него, тоже способен цитировать великих.Оставив последнее слово за собой, я снова поспешил развернуться, чтобы уже, наконец, выйти из кабинета, но Александр вновь меня отчаянно остановил:—?Куда вы пошли? Я вам не позволял уйти.И тут я взорвался.—?А знаете, почему у вас не складывалось с людьми? —?злостно выпалил я, не сдерживая ни тона, не беспокоясь о выражениях:?— нет, не потому что вас никто не любил. Не потому что в вас никто не видел друга. А потому что вы ни в ком не видели друга! Это вы всех от себя отталкивали. Вы меня от себя отталкиваете! Снова и снова! Да вы вообще не замечаете никого, кроме себя любимого!Александр молчал, уставившись на меня будто бы впервые видел.А потом все перед глазами поплыло, и я провалился во тьму.