Глава 19. "Моё оружие - это голова. Но она страшнее любого пистолета." (1/1)

Единственное, что делает жизнь возможной, — это вечная, невыносимая неуверенность: незнание того, что случится дальше.Генри Хэвлок Эллис- Лена!Тишина.- Лена, чёртова еврейская шлюха. Ты считаешь, что у тебя слишком много зубов?Быстрый топот ног вверх по лестнице, сбивчивое дыхание. Горничная осторожно скрипнула дверью, неслышно вошла в спальню герра коменданта и опустила голову: на земле не было такой силы, которая заставила бы её смотреть в глаза этому садисту. Сегодня Гёт заметил мушиное пятно на уголке картины, и в наказание заставил её подниматься по лестнице и спускаться вниз не менее пятидесяти раз.- Я всего лишь наливала чай герру Шиндлеру. Он ждёт Вас в гостиной. Простите, герр комендант.Амон сегодня милостив, он уже успел излить свою злобу. Не глядя на Хелен, словно та была пустым местом, он молча сел на постели и протянул руку за выпивкой. Он никак не мог отдышаться: кажется, за последние месяцы комендант ещё больше прибавил в весе. Еврейка, всё так же не поднимая глаз, протянула ему стакан коньяка со льдом. Гёт вырвал долгожданный алкоголь из её рук и грубо пнул обнажённую девушку, лежавшую в кровати лицом к стене.- Чего разлеглась? Проваливай. Девушка коротко простонала и повернулась: под глазом наливался здоровенный синяк. Гёт с привычным выражением брезгливости на лице стянул платье со спинки кровати и швырнул в её сторону.- Я должен повторять дважды? Не собираюсь ждать, пока ты оклемаешься. Забирай свою рвань и убирайся. Она в ужасе вскочила и торопливо оделась, тихо всхлипывая. Бедняжка была совсем молоденькой, не больше восемнадцати лет, и, видимо, приезжала сюда впервые – это было видно по затравленному взгляду.- Герр комендант, - прошептала она. – Можно мне получить немного денег за свою работу? Мне обещали хорошо заплатить.Амон расхохотался, вслед за платьем в незадачливую жрицу любви полетел тяжёлый сапог.- Тебе заплатит тот, кто обещал. Пошла вон.Хелен выразительно мотнула головой в сторону лестницы: пусть гостья вообще радуется, что осталась жива.Девушки спустились вниз. Им не удалось скрыться от всевидящего ока герра директора. Выяснив, в чём дело, Оскар моментально достал бумажник и отсчитал деньги.- Купи своей матери что-нибудь поесть, - кратко сказал он.Гёт появился в гостиной спустя десять минут. Обилие извращённого секса и море алкоголя, побои ради удовольствия – эта ночь определённо прошла не зря. Он что-то довольно насвистывал себе под нос, смахивая чёлку со лба. - Какой сюрприз, Оскар, мой друг! – Он поспешно направился в сторону приятеля, энергично пожимая протянутую руку. – Давно не заглядывал. Я уж было подумал, что мои евреи больше тебе не нужны.- Ну что ты, как я мог забыть о тебе. Думал, что у тебя в последнее время другие посетители. Вернее, посетительницы. Не хотел нарушать вашу идиллию. – Шиндлер закурил с хитрой улыбкой опытного бонвивана.Амон нахмурился. Он упорно отгонял от себя все подобные мысли, но при малейшем упоминании об Этти камень на душе стал ощутим особенно отчётливо. Как она? Уже добралась до Женевы? Прилетят ли американцы? Получится ли осуществить хитроумный план или заложник в подвале умрёт раньше? Все эти вопросы атаковали разум, словно ядовитые стрелы.- Генриетта уехала, - сухо промолвил он и молча протянул Хелен свой пустой бокал, чтобы она в очередной раз наполнила его.Горничная исполнила безмолвный приказ, вернувшись с подносом, на котором стояла запечатанная бутылка и завтрак для герра Шиндлера. С отбытием Риттерман Амон снова начал много пить, а его вилла гудела от шумных компаний, нередко устраивавших пьяные оргии.- Уже уехала? Жаль, такая милая фройляйн. И очень красивая, - последняя фраза была сказана с особой, выразительной интонацией, которая была принята между мужчинами.- Она обязательно вернётся, - убеждённо ответил Гёт и потянулся за сигаретами.- Уверен? – Хитро прищурился коммерсант. – Насколько мне удалось узнать госпожу фон Риттерман, она себе на уме и никому не сообщает о своих решениях. – И, видя, что комендант колеблется, добавил. – Вспомни, что случилось с Мюллером.Амон вздохнул. Альфред Мюллер, который был одним из приближённых генерала-губернатора, допустил некую оплошность, о которой умолял не доносить. Эту историю со смехом рассказывала Этти на одной из вечеринок. Неизменно добавляя при этом, что убедила его в своей искренности, а потом незамедлительно написала кляузу в Берлин. Незадачливого политика арестовали и даже, по слухам, отправили в Дахау.?Со мной она всегда была искренней?, - убеждает себя Гёт, однако, чем больше он думает об этом, тем сильнее поднимает голову скользкая змея сомнений. Генриетта не раз бравировала тем, что может бросить любого, даже самого близкого человека. Что, если она решила просто избавиться от соучастника – например, выманить денег у американцев в качестве предоплаты, а затем скрыться с ними?Шиндлер хранил безмятежность, отхлёбывая чай. Оскар едва ли сам мог объяснить себе, почему отношения Гёта и Риттерман вызывают у него такую неприязнь. Возможно, всему виной было отвращение, которое он испытывал к коменданту. Однако, чем старательней герр директор гнал от себя эту мысль, тем отчётливее понимал, что дело в элементарной зависти. Впрочем, это чувство нередко посещало едва ли не всех, кто хотя бы раз приглашался на роскошную виллу, набитую антикварной мебелью и персидскими коврами. Судя по тому, как мрачнел сидящий напротив Гёт, Оскар понял, что его коварные речи наконец достигли цели. Шиндлер привык, что всегда завидовали именно ему: умению втираться в доверие и находить общий язык с самыми влиятельными людьми, обилию крутящихся рядом женщин, прекрасно сидящим дорогим костюмам, автомобилям. Он чувствовал себя неуютно, когда приходилось выпрашивать рабочих у Гёта, а уязвлённое мужское самолюбие порой толкало герра директора на необдуманные поступки. Амон был отвратителен. Озлобленный садист, меняющий женщин сотнями и напивающийся до скотского состояния, моральный урод, развлекающийся случайными убийствами, вор, грабивший государственные деньги и подделывающий документы. И вместе с тем Гёта подобострастно обожала Майола, которая была готова терпеть всё: бесчисленных проституток, пьянки и даже побои. В Вене его терпеливо дожидалась жена, регулярно высылающая письма. А теперь ещё и Генриетта – совершенно не во вкусе Оскара, жестокая и с явными психическими проблемами, но имеет ли это значение, если вспомнить о возможностях, которыми она обладает? Лучше даже не думать о том, каких дел может наворотить эта неадекватная парочка.Шиндлер вспомнил про забитую Хелен, коротающую ночи в своём подвале. Недавно Гёт отдал приказ нашить ей на грудь и спину жёлтую звезду, это пугало. Оскар спас её от угрозы изнасилования, возникнет ли она снова, если Риттерман не вернётся? Оставалось лишь верить в лучшее и постепенно убеждать коменданта за бокалом дорогого коньяка, что прощение – куда более действенная вещь, чем жестокость.***Женева, ШвейцарияКаждая клеточка тела Генриетты была напряжена. Она пыталась предусмотреть всё, от чего казалось, что голова вот-вот разорвётся на части. Женщина почувствовала слежку сразу, но постаралась ничем не выдать себя. Села в небольшое кафе напротив, заказала Эскарго де Бургонь и с неожиданной для себя жадностью набросилась на деликатес. Беспокойство всегда вызывало у неё аппетит, к тому же пряные улитки вкупе с белым вином были и вправду восхитительными.Этти не знала, что в противоположном конце зала, пряча глаза за широкополыми шляпами, за ней наблюдали Макс Роджерс и Терри Стюарт, которые отвечали за безопасность мистера Розенцвейга на завтрашних переговорах. Со стороны им было отчётливо видно подозрительного мужчину в мешковатом чёрном костюме и растрёпанной бородой, который уже несколько раз попадался в их поле зрения.- Кто это? Швейцарский агент? – Вполголоса поинтересовался Макс, раскуривая сигару. – С каких это пор к нам набирают людей полубезумного вида? Или он под прикрытием?Стюарт, задумчиво прищурившись, косо взглянул на незнакомца и тут же отвёл взгляд.- Нет, это точно не из наших, слишком уж привлекает к себе внимание своим поведением. Скорее всего, это к нашей красотке приставлен телохранитель.- Ты думаешь? Если и ехать с кем-то, то скорее с крепким молодым парнем, а этот почти старик.- Ты хочешь сказать, что она приехала одна? Она же не сумасшедшая.- Как знать, как знать… Меня предупредили, что дамочка отличается нестандартным мышлением.- Как бы там ни было – нужно держать ухо востро. Риттерман не так проста, как кажется. Это может быть ловушкой.Макс раздавил свою сигару в пепельнице. Он прекрасно понимал, к чему клонил коллега. Чересчур подозрительный мужчина мог быть послан специально, чтобы отвлечь внимание агентов ФБР. Гестапо было способно на любую подлость, Германия последние семь лет отличалась поразительным безразличием ко всем международным договорам и правилам ведения войны. ***День переговоров наступил. Американцы приехали в кафе намного раньше, чтобы разведать обстановку и занять более выгодную позицию. Они расположились в общем зале, незаметно окидывая взглядом всех, кто входил и выходил из него.Заведение, выбранное для встречи, оказалось типичными швейцарским домиком, шале с деревянной крышей и резными перилами, первый этаж которого был сложен из природного камня. Спустя полчаса туда же добралась и Риттерман. Она была одета в галифе и кожаную куртку. Девушка казалась воплощением уверенности и силы, но что-то внутри предательски подрагивало. Интуиция ещё никогда не подводила, и сейчас она била в набат.- У Вас есть оружие? – Осторожно поинтересовался пожилой метрдотель, окинув посетительницу подозрительным взглядом.- Моё оружие - это голова. Но она страшнее любого пистолета.Швейцарец удивлённо кивнул, и, взглядом приказав следовать за собой, провёл гостью вглубь зала. Комната для приватных переговоров находилась в самом дальнем крыле. В тот самый момент, когда Этти подошла к ней практически вплотную, тяжёлая дубовая дверь распахнулась – и они столкнулись лицом к лицу.Волнение достигло апогея – именно тогда Генриетта увидела его.На самом деле, она намного раньше ощутила опасность. Интуитивно, всей кожей. Ужас сдавил лёгкие, не позволяя сделать и вдоха. Это было так похоже на давно забытые ощущения из прошлого, когда паника охватывала разум, не позволяя принимать решения. - Проходите, - метрдотель, казалось, был совершенно не удивлён присутствием постороннего, вероятно, принял его за заблудившегося гостя.От отца непонятно пахло: каким-то растворителем с едва заметной ноткой горького миндаля. Он стремительно уходил прочь, стараясь как можно быстрее покинуть ресторан.Женщина медленно, словно муха в паутине, пыталась пошевелиться, и наконец ей это удалось. Генрих фон Риттерман практически не изменился, только постарел. Спина мужчины оставалась вызывающе прямой, а шаги – чеканными. Заметив дочь, он широко улыбнулся и провёл большим пальцем по своему горлу. Дверь за Генриеттой захлопнулась с оглушительным стуком, всё стихло. Откуда-то доносилось громкое тиканье, которое Этти поначалу приняла за звуки, исходившие от старинных напольных часов.Сквозь туман Генриетта видит, как следом заходят американцы: полный и самоуверенный Розенцвейг, агенты ФБР. Видит, но никак не может взять себя в руки, совладать со всеобъемлющим ощущением безнадёжного отчаяния, которое всегда вызывал отец.Посторонние голоса послышались тут же, как и много лет назад, когда маленькая Этти орала от боли и отчаяния, а потом часами лежала ночью без сна, слепо глядя в потолок и облизывая разбитые губы. Я слабая, я ничтожество. Я позор своей семьи. Я заслуживаю смерти, и меня хочет убить тот, кто подарил мне жизнь. ?Ты ничего не можешь. Ты такое же ничтожество, как и твоя подстилка-мамаша?.Мамин голос совсем слабый, но он врывается в сознание, придаёт сил.?Девочка моя, ты умница. Ты обязательно справишься?.?Лучше бы ты сдохла при рождении, такие как ты не заслуживают жизни?.?Я так рада, что обрела тебя, дочка?.Слова в голове путались, словно боролись друг с другом. Появилось точившее, словно червь, чувство, что она упустила самое важное. Генриетта закрыла глаза и попыталась сосредоточиться, мозг работал, словно машина, сопоставляя увиденное за эти дни.Осознание пришло неожиданно, словно по щелчку.- Здесь бомба! – Заорала Генриетта, распахивая дверь. – Все на выход, быстро!