Запись двадцать шестая (1/1)
17 маяИспания заболел. Ещё вчера вполне здоровый провожал меня до дома, а сегодня уже валяется с температурой. А я ведь ему говорил, что прыгать в холодную речку – плохая идея! Он меня никогда не слушает, когда я забочусь о его здоровье!А ведь этот томатный ублюдок ещё и говорить мне о своей болезни не хотел! Если бы багет мне не позвонил, я, наверное, так ничего и не узнал бы! Испания – придурок!Он ещё и пытается меня убедить, что с ним всё в порядке! Да Антонио встать с кровати самостоятельно не может! Он даже руки с трудом поднимает! И несмотря на это он ещё и домогаться до меня пытается! Дурак он!***Только что врач ушёл. Прописал Испании кучу разных лекарств, постельный режим и пить как можно больше жидкости. А ещё этот ублюдок в белом халате сказал, что температурить Тони будет минимум дней пять, и потом кашлять начнёт, и в итоге будет болеть недели две. Если он и дальше будет так себя вести, мне придётся все эти две недели сидеть с ним.Ещё и упырь с крысёнышем куда-то делись. Когда я пришёл, они тут были, а сейчас как будто испарились. Значит, мне придётся самому идти в аптеку и оставить Антонио без присмотра. Надеюсь, он не угробит себя в моё отсутствие.***Испания – идиот!Возвращаюсь я из аптеки, а он сидит в гостиной на диване и смотрит телевизор, и делает вид, что хорошо себя чувствует! С трудом загнал этого ублюдка в кровать! Надеюсь, он из неё ещё не вылез.Сейчас я готовлю ему обед. А ведь минут через пять мне придётся силой запихивать в него лекарства…***Уфф… Испанию покормил, таблетки в него запихнул, сиропчики залил. Даже заставил этого ублюдка температуру померить! Сижу теперь рядом с ним и слежу, чтобы Тони лежал. А он, ублюдок, всю ногу мне облапал. Он вообще как будто бы не считает себя больным. И он наглый шантажист. Обещает спокойно лежать, пока не выздоровеет, если я его поцелую. Ублюдок!***Всё-таки, это не очень удачный день. Я, конечно, рад тому, что я сейчас с Испанией, но я с ним так намучался за сегодня! Он упорно пытался не соблюдать ни одно указание врача: лекарства сам не пил, постоянно пытался встать с постели и даже спать отказывался, что уж совсем на него не похоже! Сейчас я вообще на нём сижу, чтобы этот ублюдок встать не мог. А у него какое-то нездоровое влечение к моей ноге — уже второй раз за день её облапывает. И ещё улыбается, дебил. И заставляет меня спать с ним в одной кровати. Вот специально дождусь, когда он уснёт, и уйду в другую комнату!Omake №1. — Ублюдок! – в комнату Испании ворвался Романо. – Ты в порядке? — Да… — Антонио попытался встать с постели, но, чуть приподнявшись, тут же упал назад. – Я сейчас поднимусь, через минутку… — Лежать! – Ловино взял в руки градусник с прикроватной тумбочки. Прибор показывал температуру 38,7. – Когда мерил? — Минут пятнадцать назад, — рядом с итальянцем возник Франция, который, как и Пруссия, был в комнате друга с раннего утра. — И по-твоему это – в порядке? Лежать, кому сказал! – Романо толкнул опять пытающегося подняться Спейна на кровать. – Ну и что мне с тобой, идиотом, делать? Даже болеть как нормальный человек не можешь, ублюдок! – бубнил себе под нос Южный Италия. — Знаешь, по-моему, мы здесь уже не нужны, — шепнул Франциск Гилберту, глядя, как Ловино убирает волосы с мокрого лба Антонио. — Ага… — протянул Байльшмидт, глядя, как Тони слабо улыбается и чуть касается пальцами руки Варгаса. – Пива? — Можно, — согласился Бонфуа.Друзья незаметно вышли из комнаты, а затем и из дома испанца. В эти минуты они даже представить не могли, сколько ещё раз им придётся вот так покидать жилище друга.Omake №2. — Романо, — Испания тихонько позвал любимого, который уже несколько минут сидел, не двигаясь, уткнувшись лбом в колени. Ловино не отозвался. Тогда Антонио легонько дёрнул итальянца за палец, но Варгас так и не отреагировал. Испанец с трудом приподнялся и, тяжело пыхтя, уложил Романо рядом с собой.Голова Фернандеса раскалывалась, ему хотелось рухнуть на кровать и больше не двигаться, но зная, что Южному Италии будет неудобно спать в одежде, он всё же стянул с Ловино футболку и джинсы. А потом Испания сделал то, о чём мечтал весь день – прижал к себе такое тёплое, такое любимое, такое родное и такое желанное тело. Конечно, утром Романо будет ругаться, но это завтра. А сейчас Антонио мог нежно обнимать итальянца, наслаждаясь таким замечательным запахом его волос и тела.