Часть 4 (1/1)
Набрав у шведского стола гостинцев, Виктор, вспоминая проведённый с девушкой вечер, не без злорадства думал о том, как взбесится Иван, узнав о его интрижке. А он узнает, Михалыч в этом не сомневался. Чёртов преследователь, ведущий охоту по его…душу? Уже откусив от бутерброда с икрой, Михалыч, пережёвывая кусок, заметил идущую со стороны номеров знакомую фигуру. Конечно же Дулин, кто бы мог подумать!-Небось, поди, связи свои подключил, чтобы номер себе выбить. Поближе ко мне, чертеняка. —?Бубнил он обречённо, глядя, как Иван, взяв кофе и круассанов, подсел к нему. —?Ну, Дулин? Что на этот раз?-Прошу, выслушай меня…-Опять бредни? Опять обманешь? Дулин, сколько можно? —?Лишь набирал обороты Виктор. —?Хватит уже терзать меня! Я уже устал волосы красить, седеют на глазах! Ясно же всё сказано, чего мучаешь?— то? Не могу я детей бросить, работу тоже…-Ты пойми, не хочу я зла тебе!На глазах Ивана заблестели слёзы. Утирая те салфеткой, Дулин, заедая всхлипы круассаном со сгущёнкой, невнятно продолжал:-Сколько уж раз говорил, сидит это во мне всё, больно выхода хочет! Уж и вежливо стараюсь, и спокойно, а только не выходит ничего! Тебя вижу?— и все мозги вон! Больно уж сердце к тебе тянется! А сердцу-то не прикажешь, сколько бы ни старался!Дулин, плача, прервался. У Виктора, слушающего его, всё сжималось от жалости. Да только искренен ли он с ним? Аль опять обманывает?-Не лгу я, Михалыч. Реально лечиться ездил. И за границей бывал, и где только ни был. —?Продолжал Дулин печально. —?И даже на других мужиков пытался, а зазря всё?— ты один перед глазами! Их забываю, тебя одного помню!-И давно ты так меня любишь?-Ещё до Москвы понял.Ещё никогда Михалыч не видел такого удручённого взгляда. Тяжёлый, пьяный от горя, Дулин, вздыхая, после паузы сказал:-Я и сам мучаюсь, Михалыч. И деть это не знаю куда, и…умереть хотел.-Помню я, как он, видите ли, больше на этой земле не будет.Не удержавшись, Виктор, хмыкнув, вспоминал все те ужасы, где Дулин, с пистолетом у виска, шантажировал его на все лады.-А что мне было делать? Срывался, каюсь, тебя мучил. Дуралей я. Жалел, небось, что так и не застрелился?-А как, по- твоему, я бы дальше жил, помня, как ты у меня на глазах копыта отбросил? Ты бы ушёл, а я- то тут остался! Легко ты, блин, отделался бы!Так они и препирались бы, пока их не одёрнул охранник, предупредив, что за их громкость им могут перестать наливать, думая, что они уже напились и будут буянить. Извиняясь, оба, прервав трапезу, разошлись каждый в свой номер. По крайней мере, на это надеялся Михалыч.***Утром, просыпаясь, Виктор, к удивлению, не увидел возле себя Дулина. Неужто совесть взяла вверх? Радуясь, что тот не прокрался к нему ночью, мужчина, доев то, о чём забыл вечером, принял душ и, переодевшись, вышел из номера. Хотелось прогуляться по утренней набережной, когда вокруг никого, кроме шумных волн и каркающих чаек…-Привет, Михалыч.Обернувшись, Виктор, заметив выходящего из номера рядом Дулина, даже не разозлился. Злости уже не было, лишь досада.-Странно, что ты ко мне в номер не полез. —?Иронично усмехнулся усач. —?Ключей не нашёл?-Доказать тебе хочу. Что не всё равно мне на твои эмоции и чувства.Покачав головой, Михалыч спросил:-Гулять идёшь?-Не, поесть пока. Но могу повременить.-Знаю. Пошли уже, всё равно не отстанешь.-Я тут одно место хорошее видел. Там людей мало, зато виды?— закачаешься. Сыграем в домино?-Интересно, где же тут подвох?-Нет его. Хотел бы?— сделал бы.-Это верно. Зная тебя, ты б не медлил.Прихватив перекусить, Дулин, поспешив за Михалычем, прокричал тому на бегу:-Туда только канатная дорога ведёт! Высоко придётся взбираться!-Я не боюсь высоты.