14 (1/1)

Лектер без особых трепыханий со стороны Грэма увёл того к ?бентли?. Дверь в квартиру Долархайда он просто прикрыл, не замыкая. Самого хозяина оставил без изменений. Уилл по его настоянию отключил телефон и теперь, закрыв глаза, мирно расслабился в пассажирском кресле.Лектер понимал, что Беделия Дю Морье решила обеспечить себя дополнительными гарантиями его покорности и взяла контроль над ситуацией в свои руки. Это усугубило положение дел в том отношении, что теперь Ганнибал счёл допустимым поступить с нею сходным образом. Чтобы не спугнуть мейстера многоликую и держать её в неведении относительно неудавшегося похищения, он был намерен сам удерживать Уилла. Ганнибал верно предполагал, что того уже ищут. Если нашли его пикап на парковке, то просмотрели камеры видеонаблюдения. Если это ничего не даст, то всё равно утром Долархайд не явится на работу. Поедут к нему. Вызовут Лектера.Ганнибал набрал номер Дю Морье.- Добрый вечер, Ганнибал, - сказала та.- Добрый вечер, Беделия. Хочу пригласить тебя на ужин.- Буду рада.- Завтра. В семь вечера.- Завтра. В семь вечера.- Отлично. Кое-что ещё.- Да?- Купи что-нибудь новое из белья.Беделия слышимо улыбнулась.- Не стоило лишнего замечания. До завтра.- Прощай.Он отключился.Грэм странно смотрел на него. Вероятно, что с самого начала телефонного разговора. Но спросил о другом.- Почему ты сжёг руку Мириам Ласс?- Потому что она затеяла меня шантажировать.- И ты ей доходчиво дал понять, что лучше этого не делать.- Красноречиво дал понять. При следующей попытке она лишилась бы жизни. Как видишь, мисс Ласс понятливая.Грэм бездумно растёр пальцами губы, затем руки в запястьях, ладони. Рецепторы на периферии работали плохо из-за инъекций.Автоматические кованые ворота дома 22 по Мёрдер-драйв растворились перед автомобилем и сомкнулись следом. ?Эклектика викторианского разгула?, - нашёлся Уилл, выходя из автомобиля.Когда вошли в дом, Лектер громко произнёс в сумрачную гостиную.- Уилл Грэм, это мой Дом. Дом, это Уилл Грэм, любить и беречь.Мгновенно стало светло. И Уилл был благодарен тому, что доктор ограничился только словами без демонстрации. Всматриваться в демонические маски обслуживающего персонала не было желания.- Ты голоден, – не спрашивая, заявил Лектер.- Да, - кивнул Уилл.- По лестнице, затем направо. Вторая дверь – твоя комната. В комоде – твои вещи.Уилл изобразил вопрос.- Всё правильно, твои вещи.Лектер оставил пальто на вешалке и ушёл в кухню.Грэму ничего не оставалось, как тоже оставить куртку на вешалке. Потом по лестнице вверх, вторая дверь направо, где в комоде – его вещи. Всё то, что он ежедневно носил, разве что новое. То, что походило одно на другое джинсой, клеткой, пуговицами, вискозой и полиэстером. Грэм выдвинул ещё один ящик. Здесь лежала одежда гораздо лучшая на ощупь и в прикосновениях, из натуральных тканей и не для стирки в автомате. Огляделся внимательнее. ?Было бы мрачно, не будь так красиво?, - сдался сам себе под наплывом холодной фиолетовой и лиловой пастели, перламутром гобелена покрывала на кровати и клубящихся ночных облаков потолка глубокого синего цвета. Стащил рубашку, майку, ботинки, джинсы, ненавистные трусы и носки. Представил то, как Долархайд от души потискал его в этой одежде, пока он сам невменяемо валялся на диване.- Мыться, - сказал Уилл. – А тряпки – сжечь.Сваленная комом одежда вспыхнула алым костровым пламенем. Полыхало локализовано, но Уилл в панике отступил. С трудом подавил желание позвать Ганнибала. Одежда истлевала вместе с обувью. И в течение минуты не осталось даже пепла. Пламя свернулось и, вздохнув, истаяло. Ворс ежевичного цвета ковра остался нетронутым. Запаха горения тоже не было. Грэм не знал, где точно висит маска Демона–Дворецкого, поэтому сказал, просто закрыв глаза:- Благодарю тебя, Дом.***К ужину пришлось спускаться босиком.Ганнибал подал холодную домашнюю буженину, нашпигованную чесноком, гвоздикой и лавровым листом и обжаренные на гриле овощи.- Расскажи, что обещал, - напомнил Уилл. И поскольку он никуда не торопился, приняв во внимание головокружительные происшествия своего дня, то без тени раздражения перенёс молчание Лектера в течение нескольких минут. Очевидно, что тот выбирал наиболее уместные слова для объяснения.- Магистр Хопкинс рекомендует меня своим преемником, по немощи лет отказываясь от занимаемого положения.- Почему тебя? Это важно?Ганнибал кивнул.- По очерёдности должен быть кристальный мейстер, но все известные не дотягивают до возрастного и мастерского порога.- Сколько тебе лет? – Уилл смотрел в упор.- Шестьсот сорок четыре.Грэм дрогнул в бровях.- В этом ноябре будет шестьсот сорок пять.- Отлично, – опустил глаза. – А магистру Хопкинсу?- Более тысячи.- Продолжай.- Я хочу воздержаться от принятия предложения Хопкинса. Оно меня не устраивает.- Это отчего?- Магистры сами себе не принадлежат. Став некой, образно говоря, осью весов, на которой постоянно будут находиться предпочтения и стремления посторонних, я потеряю возможность не только контролировать свою жизнь. Я напрочь лишусь её.- Твоя личная жизнь тебе предпочтительнее положения магистра? – Уилл не разбирался в деталях, но социальные масштабы оценить мог.Лектер раздражённо метнул взгляд через стол.- Несомненно. Уилл, ты сделал предположение, не имея представления об имеющей быть в действительности картине. Моя личная жизнь – вот ось моего мира и существования. И я делаю невозможные для человеческого понимания вещи, чтобы достичь цели.Буженина была совершенством, поэтому Грэм с радостью отвлёкся на неё, задетый было агрессивными модуляциями в голосе Лектера.- Какова твоя цель?- Счастливая жизнь с тобой. Семья, – отрезал Лектер.Грэм, было, чуть не заулыбался, но испугался раньше, встревоженный неоформившимся подозрением.- Что произошло сегодня?- Я уведомил гильдию о своём несогласии с предложением Хопкинса. Мне было выставлено условие. Чтобы сохранить текущее положение дел, я должен предложить кандидатуру для своей замены.- Кого?- Дитя-обещание.- Своё?- Да.- Но у тебя.. У тебя же нет детей, – Грэм слишком жестоко наколол картофелину на вилку.- Так и есть. Поэтому оно должно появиться. В ближайшее время. Как кандидатура в матери..- Мейстер Беделия Дю Морье, – закончил Уилл.- Да. Она сильный мейстер. Наш общий ребёнок будет приемлемой заменой меня.- Ганнибал, ты не согласен поступиться своим комфортом до такой степени, что тебе проще обречь своего ребёнка на то, чего он, вполне вероятно, сам никогда бы не выбрал?- Да.Грэм почувствовал, как стали едва вибрировать мышцы пресса и диафрагмы. Реакция на несправедливость с его точки зрения.- Это неправильно.Лектер равнодушно осматривал его.- Повторю снова. Ты и жизнь с тобою для меня не в пример важнее, нежели то, чего ещё нет.- Но ребёнок родится. И он будет.- Я редко говорю такое, но сейчас необходимо. В данном случае я предпочту одну сохранённую жизнь и одну появящуюся в скором времени, чем окончательную смерть и следом закономерную, – доктор выпил вина.Грэм тоже.- Мне удавалось довольно-таки долго не предпринимать никаких действий, но я больше не могу сдерживать давление. Из-за тебя, Уилл.- Моё похищение было гарантией твоего согласия дать ребёнка-обещание?- Да. Потому что твоя жизнь зависит от моей сговорчивости.Уилл странно пожал плечами.- Твоя последняя жизнь, – додавил Лектер.- Просто займи своё место. Это повлечёт наименьшие потери.- Нет. Для меня это крупнейшая потеря. Я связываю свою жизнь с тобою. Я шёл именно к этому.- А что если я не хочу связывать свою жизнь с тобою? – сказал Грэм и тут же пожалел.Та самая чёрная, жёсткая, подчиняющая ярость вздыбилась в глазах Лектера.- Ты хочешь. Я знаю, о чём говорю. Ты всегда просыпаешься и вспоминаешь об этом. Только поздно, – Ганнибал почти швырнул нож, но тут же аккуратно взял его в руку.- Когда ты начнёшь.. То есть когда ты.. Завтра?- Да.- Это Беделия заставила Долархайда увезти меня?- Не заставляла, заплатила. Так будет вероятнее.Грэм с минуту молчал.- Каким я становлюсь, когда просыпаюсь?- Таким же, как я, Уилл.***Кровать была идеальной: и мягкой, и ровной, и жёсткой одновременно. Одеяло невесомым, но тёплым. Потолок светился и жил, словно это и в самом деле было ночное облачное небо. Уилл даже видел золотистое лунное амбре за пеленой тучи. Но Уилл Грэм не спал. ?Было бы слишком хорошо?, - дёргано заметил сам себе.С того дня, как только он согласился на просьбы Кроуфорда и попытался помочь в деле с Хоббсом – всё стремительно летело к чертям. И если объективный бег прошедшего времени приравнивался максимум неделям к трём, то субъективное восприятие вставало на дыбы и грозило сбросить на него месяцы, насыщенные великолепным трёпом, шокирующими поступками и сногсшибательными событиями. Про персонажей даже речи не шло. Уилл Грэм с лёгкостью бы согласился, что окружающие его под препаратами. И он сам. Ощущение пролонгированного кайфа от открывающихся переливающихся перспектив не отпускало. Канада WL не была его родиной. Он родился в Калифорнии. Родители часто переезжали вместе с трейлерным парком по Америке, пока не умер дядюшка Альфи, брат Мелиссы Грэм, и не оставил семье Грэмов дом в округе Онтарио. Отец продал трейлер, занялся лодками и починкой лодочных двигателей. Этому способствовало обилие озёр и рек. Мать же сбежала с дальнобойщиком, о чём оба Грэма узнали из короткой записки, которую она оставила им на обеденном столе, прижав её тарелкой со сладкими французскими гренками. Отец умер, когда Уилл только-только закончил последнюю ступень общей школы. Вернувшись с выпускного, Уилл нашёл его на крыльце с бутылкой и вторым инсультом. Оказавшимся и последним.Существующее утверждение о том, что самые яркие и насыщенные событиями и впечатлениями годы жизни человека приходятся на период бурной юности, сталось в корне неверным в отношении Уилла Грэма. Потому что его накрыло теперь. Буйство прикладной магии на подхвате у бихевиоризма* и криминологии, чему способствовала гильдия, не шло ни в какое сравнение с теми фокусниками, каких изредка Грэм встречал на редких и случайных вечеринках. Ему, как человеку с превышенным количеством зеркальных нейронов, приходилось обуздывать собственные воображение и восприятие, постоянно отчерчивая границы, которые волнорезами разбивали воды эмпатии. Было не до фокусов.Большинство знакомых Грэма были людьми, не умеющими ничего из того, с чем сталкивался Уилл в последнее время. Да и знакомых было по пальцам пересчитать. Как носитель интеллектуальной патологии он был особенным среди людей. И как носитель патологии он оказался словно среди своих, когда его вволокли в бюро, где каждый второй располагал своею собственной патологией. И где каждый, похоже, был в восторге от своей прыти.Грэм вертелся в кровати, пытаясь осмыслить, систематизировать и подавить волнение ума. Он думал обо всём, что было ему доступно, отбрасывая главную мысль, навязчивую и довлеющую, которой он не позволял подняться даже близко к солнечной прозрачной поверхности вод. Потому что эта мысль была своевольной и обессиливала его. Он оставлял её на дне сундука, погребённого под илом и песком, усаженного наслоениями морских раковин и анемонов. Но в конце концов мысль высвободилась и поднималась. И он видел её искажающееся в дрожании волн лицо, близящееся к поверхности. Лицо доктора Ганнибала Лектера. Окружающего его контролем и подавляющего заботой, загоняющего в угол прямолинейными и однозначными утверждениями, от которых Грэма бросало в нервную дрожь. Всё его поведение говорило о том, что поступки и решения Уилла предопределены. Настолько предсказуемы, что упрямое сопротивление и ?нет? вызывают искреннее недоумение. Словно сам Уилл Грэм абсолютно никак не влиял на события в своей жизни, не участвовал в их формировании.Уилл откинул одеяло, встал с кровати. Стоило попробовать.- Свет, - сказал он.Комната вспыхнула. - Умеренный, – быстро сказал Уилл, закрывая глаза. – Свет ночника.Сияние утихло, оставив мягкий размытый отблеск. Грэм прошёл в ванную, постоял перед зеркалом, не отдавая себе отчёта в том, как сжимаются и снова раскрываются пальцы левой руки.- Покажи комнату Лектера, - сказал Грэм.Свет перекинулся в ворох огней святого Эльма**, резво кинувшихся прочь из ванной, через комнату, сквозь дверь, мимо лестничных перил, очерчивая контуры нужной двери. Пришлось поспешить, чтобы не пропустить угасающие всполохи.***Лектер спал. Его ничто не тревожило. Решения он принимал быстро, и эти решения были неизменными. Но он проснулся сразу, как только раскрылась дверь комнаты. Дыхание его не изменилось, он не поменял положения тела и не открыл глаз. Едва лишь соскользнул ресницами, чтобы видеть осенённый серебристым светом силуэт. Тот медлил на пороге. Наконец сдвинулся и шагнул в комнату. Спокойно и аккуратно, заранее избегая предполагаемых неожиданных углов, Уилл достиг изножия кровати, провёл рукою по гребню низкой спинки, обошёл.Ганнибал почувствовал, как Уилл, ухватив край одеяла, отвёл то в сторону. И как под тяжестью заступившего колена просел матрац. Уилл обеими руками оперся у локтя Лектера, намереваясь улечься, но, передумав, уселся сверху.Лектер выпустил из хватки сердечный ритм и, не сдержавшись, облизнул губы. Он понимал, что выдал себя. Потому что сорвавшееся биение его сердца Грэм почувствовал под ладонями. Тот прижался сверху, отираясь по груди, накрыл рот Ганнибала своим. И выдохнул шелестящее ?ах-х?, когда Ганнибал заволок его под себя, руками растаскивая ягодицы и пропихивая в рот язык.Грэм был тоньше и мягче, но он прогибался с таким упорством, что уложить его, притиснув к простыням, не было никакой возможности. Руки его охватывали Ганнибала по спине, впиваясь пальцами и чертя ногтями. И Лектер чувствовал, как возбуждение Уилла не даёт тому успокоиться, вынуждая тереться и толкаться бёдрами.Лектер не мог разорвать поцелуя, потому что его почти стаскивало по отвесным стенам бездонного каньона. Слюна Грэма была - словно сладкая вода. И тот кусался. Слабо, не в полную силу, пытаясь. Ганнибал вплелся пальцами в волосы Уилла, потянул, открывая шею. Когда в мокром и горячем поцелуе вобрал светящуюся лунную кожу, Уилл выдохнул и прижал его голову, требуя ?ближе?. Ганнибал толкнулся бёдрами, крепко вдавливая в промежность Уилла член, а кожу шеи прокусывая.- Ты же хочешь меня? – бросил Грэм едва слышно, теряясь в дыхании.Ганнибал молча повторил толчок и укус.- Блядь, - простонал Грэм. – Я хочу тебя, как только увидел. Выеби.Лектер зарычал, оставляя ещё один искусанный засос на открытой шее Уилла, чувствуя, как обещающе тот обнимает коленями его бёдра. - Ну же, - Грэм нашёл его рот. И на Ганнибала снова надвинулся отвесный каньон. Он сдавил обеими руками шею Уилла, перекрывая тому доступ воздуха, отстранился. С изумлением прислушиваясь к скачкам в собственном дыхании. Тряхнул, заставляя замереть.- Уилл, - произнёс через силу, - если я возьму тебя сейчас, то, технически, изменю тебе уже завтра.Реакция Грэма была вполне закономерной.- Мне похер.Ганнибал закрыл на секунду глаза. Уилл, откинувшись под его душащими руками, извернулся и дотянулся до члена Ганнибала, оглаживая всей ладонью через пижамные штаны.- Сучонок, - выдохнул Лектер, отворачиваясь. Сильнее придушил Уилла, пока тот не отнял руки, чтобы ухватиться за локоть Лектера.Когда Ганнибал пропихнул в рот Уилла указательный и средний, тот принялся сосать их, не сводя затенённого взгляда из-под ресниц. Лектер видел текучие синие проблески по их границам. Он понял, что Уилл, устав быть швыряемым в водовороте почти не зависящих от него событий, попытался выиграть хотя бы в этом. Возможно, что его толкали отчаяние и страх. Но он так горячо и открыто лежал под ним, что Лектер почти терял способность чётко анализировать мотивы Уилла. Он вытянул пальцы у Уилла изо рта, на рывке содрал с него бельё, раскидал колени. Когда опустился ртом на его член, Уилл снова ахнул. А когда впихнул в него на прямой подаче пальцы, растаскивая и проворачивая, Уилл крикнул, словно пойманный. Лектер отсасывал ему ртом и безбожно драл рукою, пережидая беспокойные, бьющиеся в своих волосах и на плечах руки.Ртом вышло очень быстро. Рукой работал дольше, мстительно дожимая Уилла до мокрых всхлипов. Он держал его всем телом, пока того скручивало и вело на приходе. В конце концов Ганнибал силой заставил Уилла успокоиться и уложил рядом, спеленав собою. Технически, секса между ними не было.***С рассветом Уилл открыл глаза и осмотрел комнату. Когда добрался до каминной полки, почувствовал, как глаза раскрываются шире. Он выпутался из рук и ног Лектера, подошёл ближе, не отдавая себе отчёта в том, что на нём одна майка, а прочее – голышом.- Это бытовая анимированная порнография, - сказал Лектер.- Это что – мы? – неверяще спросил Уилл.- Мы, – ответил Лектер.Уилл наконец посмотрел на Ганнибала, вскинув руку в жесте ?как?? и ?что за..??- Я часто скучал по тебе, Уилл. По-твоему, мне стоит держать у себя в комнате фото Экклза*** и Падалеки****?- Нет, это было бы уже совсем по-пидорски, – отмёл предложение Грэм.А когда увидел выражение лица лохматого Ганнибала и его суженные глаза, сообразил, что стоит перед ним с голой задницей. Весь гротеск и ирония его утверждения заставили его мучительно покраснеть и обречённо лечь по одеяло.