3 (1/1)
- Значит, второе имя – Ноэль, – говорит Ганнибал.- Ноэль, потому что под рождество, - кивает Уилл. Стоит на коленях над мужем.- Тогда было бы уместнее Кристиан, – Ганнибал медленно запускает в него два скользких пальца. – Не находишь?- Мама не любила дрожащие сонорные, - так же медленно говорит Уилл, проговаривая каждый звук.- Уильям.. – произносит Ганнибал, проворачивая пальцы.- Ноэль.. – говорит Ганнибал, запуская третий.- Грэм, – говорит Ганнибал и скусывает губу.Уильям Ноэль Грэм должен не отводить глаз. Видит бог, он старается.- Фамилия отца маме тоже не нравилась, - говорит Уилл.- Из-за дрожащих сонорных, – говорит Ганнибал, чуть откидывая подбородок, чтобы усилить подачу, накрывает рукою член мужа.- Из-за них, - соглашается Уилл. Обрывается ладонями на плечи Ганнибала.- Уилл, – строго говорит тот, – глаза.Уильям Ноэль Грэм вспоминает и подчиняется. Но Ганнибал видит, как оживают его ноздри и дыхание.- Как звали миссис Грэм в девичестве? – спрашивает Ганнибал, медленно и сладко отдрачивая мужу.- Мелисса..- Да?- Мелисса Олив, – Уилл тяжелее опирается на плечи Ганнибала.Тот видит, как наполняются тяжестью ресницы Уилла, почти заслоняя синий текучий взгляд.- Как же зовут тебя теперь, Уилл? – спрашивает Ганнибал, начиная проваливаться в плещущий барвинковый цвет.- Уильям Ноэль Грэм-Лектер, - сглатывая, выдаёт Уилл. Пальцы сжимает в кулаки.- Маме бы не понравилось, – говорит Лектер, вынимая пальцы, и опускает Уильяма Ноэля Грэма-Лектера на свой член.- Да. Уилл соскальзывает на него плотно и до конца, одновременно уводя глаза под веки и на приходе сжимаясь вкруг мужа. Вместе с этой волной руки Грэма опускаются на шею Лектера, смыкаются пальцами, начинают душить.Это было плохой идеей, понимает тот. Из рук вон плохой. Потому что Уилл принимается кончать у него на глазах.- Уилл, рано, – предупреждает Ганнибал. Безуспешно. Мужа уводит в соскальзывающий обрывающийся оргазм Ганнибалу на живот. - Уилл, твою ж.. – Ганнибал проваливается тут же, следом, придушенный и стиснутый намертво, в ярости за свою скорость.- Шесть секунд? Серьёзно? – спрашивает он, когда начинает видеть. – Ты продержался шесть секунд?- На мне что – таймер? – едва слышно отвечает Грэм в шею мужа. – Прости, Ann, обычно это твой рекорд.Уилл нехотя поднимается с подломившихся локтей. Оглядывает Ганнибала. Тот разнооттеночно рассматривает в ответ, скусывая изнутри губы.- У кого день рождения?- Хорошо, что вспомнил, - медленно откликается Лектер. – Мне очень жаль, Уилл, твоих собак.Грэм со вздохом ложится рядом, между спинкой козетки и Ганнибалом.- Их звали Бакстер и Джинджер. Ты их сжёг.- Их и Рэнделла Тира.- Они защищали меня.- Я тоже тебя защищал. Собаки повисли на Тире. Так бывает, Уилл. И мне жаль.- Тебе в самом деле жаль? А адрес ?Волчьей ловушки? ты ему тоже из жалости дал?Лектер задумчиво оглядел мужа:- Так бывает.Затем спустил руку и пальцами постучал об пол.Уилл услышал звук, который ни с чем не перепутал бы. Чуть погодя в дверном проёме показался щенок.- Трёхглавый? – Уилл опешил.- Да, настоящий. Из питомников преисподней.- Сколько ты за него отдал?- Четыре души.- Триждыблядство, Ann..Маленький кербер-доберман сидел в дверном проёме, нерешительно перебирая лапами. Ещё не поднявшиеся в полную силу, острые уши мягко лежали вкруг морд. Глаза цвета пламени автогеновой горелки не отвлекались от лежащих на козетке Грэма и Лектера.- Кого он знает за хозяина? – спросил Грэм.- Нас обоих. Я дал ему моей и твоей крови.- Да, блядь, когда ты успел?!Лектер терпеливо накрыл ладонь Уилла своею у себя на груди.- В моём доме ты чувствуешь себя в безопасности, да?- Да, – Уилл насторожённо сузил глаза.- А если тебя хорошо отодрать, ты засыпаешь крепко?- Сука.- Вот тогда, - откинулся удобнее Лектер.Уилл двинул его в плечо кулаком так, что Ганнибал вздрогнул кожей на переносице.- Больной ты ублюдок, Ann.- С днём рождения, любовь моя. Уилл собрался перелезать.- Стой. Её зовут Mein Herz*. Тебе же нравится?Уилл опустил босые ноги на пол, позвал щенка. Тот, дождавшись, неуклюже путаясь и скользя, припустил в руки. Грэм взял трёхголового щенка на руки, крепко прижал. Две головы облизывали лицо Грэма.Лектер неверяще свёл брови, не понимая, как человек добровольно на такое идёт. Протянул руку третьей мордочке. Улыбнулся, когда алый язык облизал и его пальцы.