Главус первус (1/1)

- Что? – некромагиняпоперхнулась чистейшим стопроцентным кофе без сахара. Она предпочитала находиться в зоне крайностей: если чай, то самый чёрный, если макияж, то самый яркий и непременно мрачный. При этом девушка ухитрялась быть ?человеком контрастов?. Так, на вид типичная ?тёмная? и агрессивная, она могла в то же время сентиментально разволноваться и начать проглатывать согласные. Или, наоборот, неуверенно сидя в самом дальнем углу, по любому поводу могла вспылить и чуть ли не сделать человека калекой, что, в общем то, представлялось возможным. - Жанна, на риторические и глупые вопросы не отвечают. Я уже, кажется, всё объяснил. - Я думала, ты шутишь! - Боюсь, шутить я смогу не скоро. - Но в этом нет смысла! Это тебе не нужно! - И давно ты решаешь всё за меня? - Это будет обузой для тебя! Эта Гроттер и так исковеркала твою жизнь! Ты только всё усложняешь! - Нет. Это я исковеркал ей жизнь. - Неправда! - Может, и неправда. Сейчас я не могу вспоминать о прошлом – мне слишком больно. Но одно я знаю точно: сейчас я хочу сделать то, что задумал, то, узнав о чём она бы светло и нежно улыбнулась бы мне… - Глеб, она мертва! - Знаю, – злость разгорелась в тёмных глазах и тут же померкла. – И я хочу сделать единственное светлое дело, на которое способен. Для неё. Только для неё. – рука парня сжалась. - Светлое?! Ты – некромаг, Бейбарсов, ты – тьма! - Спасибо, что напомнила. А то без тебя я бы забыл. Это ещё один стимул. Я хочу стать светлее. - Твой сарказм действует только на Таньку.Глеб не заметил этого выпада в его сторону. Взяв в руки бамбуковую трость, он провёл рукой от верхушки до конца, точно проверяя ауру. - Когда ко мне вернулась магия, она была немного другой. Обновлённой, что ли… Словно мне дали второй шанс. - Перестань. Мы все прекрасно знаем, из-за чего это произошло. Зеркало Тантала треснуло. Просто случайная удача. А так – ты бы тоже умер. - Я знаю. Но это ничуть не изменяет моего решения. Я подчиняюсь воле сердца. Может быть… если бы я тогда послушал своё сердце, Таня была бы со мной… Но это уже не важно. Прошлое уже не вернуть. Наступило тяжёлое молчание. Тишина протискивалась в уши, заполняла сознание, вытесняя все мысли. Тишина была скользкой и тяжёлой, как слизняк, она подавляла любое сопротивление. Тишина – двуликая сила. Она может быть успокаивающей, обволакивающей, как тёплое стёганое одеяло в детстве. А может давить, заставляя бежать от неё стремглав.Эту тишину очень трудно нарушить. Она словно густое желе затормаживает все мысли, движения и желания, и кажется, ты вот-вот свалишься на пол под весом этой апатично-безразличной тишины…И вот сейчас, с трудом преодолевая давление, казалось, загустевшего воздуха, Жанна предприняла ещё одну, к сожалению, уже бесполезную попытку. - Геб, поалута, е лоай сее жинь! – разволновавшаяся девушка с такой силой и почти ненавистью заломила бледные руки, будто и вправду хотела их сломать. Находящиеся в комнате некромаги даже на секунду услышали хруст костей.Видя, что атмосфера накаляется, Свеколт встала на сторону сестры. Она действовала уже не истериками, чувствами и убеждениями, а жестокой и беспощадной логикой. Этот ?ходячий генератор фактов и умных идей?, как называл Лену Шурасик, впрочем, тот час же добавляя к своим словам, что она женщина и этим все её достоинства сводятся на нет, был гораздо более опасным противником в споре, нежели эмоциональная Аббатикова. - Глеб, ты не хуже нас знаешь, чем отличаются некромаги от простых магов. Мы не можем воспитать нормально даже своего ребёнка, что уж говорить о чужом… - она непринуждённо повела плечами и тряхнула разноцветными косами, хотя было видно, что она сильно напряжена.- Лен, у тебя слова расходятся с делом.Девушка покраснела и заметно стушевалась. - Как?.. Откуда ты знаешь? - У нас по-прежнему нет секретов друг от друга. Ведь семь месяцев уже? – голос Бейбарсова потеплел. - Да… Только не знаем ещё, девочка это или мальчик… На Лысой Горе особо никого не найдёшь, к лопухоидам тоже не сунешся, когда у тебя пульс, как у бешенного… Шурик хотел попробовать с помощью магии, но кто знает, какое влияние это может оказать… - Ну вот видишь.Лена привела последний, убийственный, по её мнению, аргумент. - Девочку тебе попросту не отдадут. Всем известно, что ты недолюбливал Валялкина… - довод был довольно жестоким, но это было последней спасительной соломинкой. Некромагиня хоть и смутилась, но нить спора отнюдь не потеряла. - Я должен попробовать. Я решил. И моего решения не изменить. - Геб! – Жанна умоляюще посмотрела в глаза Бейбарсову. Она с детства не могла определить, кем он ей приходится: другом, братом, предметом воздыханий или просто идиотом, по воле судьбы крепко с ней связанным.Тот только покачал головой.Внезапно что-то изменилось во взгляде Аббатиковой. Тёмные глаза сверкнули холодной голубизной, той самой ?снежно-королевской? голубизной, которая исчезла с радужки Жанны, когда она стала полноценным некромагом. Лицо побледнело. Губы, и так почти белые, вытянулись в тонкую ниточку. Руки спокойно сложились на груди, а голос стал ровным и тихим. - Ты изменился, Глеб. Ты стал пустым. - Это раньше я был пустым. А сейчас я полон. До краёв. Болью.Он повернулся и вышел, осторожно прикрыв дверь. - А ведь он в вправду изменился. Прежний ?роковой красавчик? поклонился бы и громко хлопнул дверью. Он стал светлее. Скажем так: ещё не стал, но вскоре это случится. Не находишь? – протянула Лена.Жанна Аббатикова промолчала. Сев на пол, она просто и тихо заплакала, размазывая по лицу разводы туши.