II (1/1)

—?Ты умеешь играть с ножом?—?Да.10 тысяч не слышит своего голоса, а руки начинают выполнять невербальную команду Альвина. Прямо сейчас Томас не чувствует ничего, кроме ненависти.Мерфи знает его имя, и от этого 10к хочется взять этот нож и вонзить ему прямо в мозг, только вот он этого не сделает. Рука не поднимется.Томас понимает все его действия, знает, почему Мерфи себя так ведет, и от этого страшно. Великая формула стокгольмского синдрома в действии: преступник и жертва, страх, понимание жертвой действий преступника. Испытывать что-то хорошее к Мерфи запрещено. У 10 тысяч внутри тоже есть свой хозяин, Рациональность. Только в борьбе за разум и мысли Томаса не всегда свой хозяин побеждает.Удары ножа становятся еле различимыми из-за скорости, у Томаса дрожат руки, и он делает ошибку за ошибкой. На столе появляются пятна крови.Мерфи усмехается и требует остановиться. У Томаса на каждом пальце по багровой засечке. Он чувствует свои кандалы, спутывающие все тело, пальцы болят, а Мерфи заставляет его замереть, видимо, откровенно наслаждаясь слезами парня, застывшими на каменном лице с пустыми глазами.—?Что я сделал не так? —?Альвин обходит стол и приближается к 10к, картинно бережно касаясь его руки и заматывая царапины своим платком.Томас молчит и смотрит прямо. Мерфи ведь просто жалкая пародия на правителя, трус, который прячется за спинами полукровок, преступник, которого тюрьма не исправила, а перевела на новый уровень.—?Отвечай.Мерфи дает ему свободу и приказывает, но не влезает в голову. Томас пользуется свободой и плюет прямо ему под ноги. Альвин смеется громко, как будто озвучивает злодея из мультиков, только ему далеко даже до них.—?Поднимись.На этот раз в голосе, резко ставшим спокойным, слышится явный приказ и Мерфи паразитирует в сознании Томаса. Тот пытается бороться до последнего, пока с подавленной злобой не понимает, что он уже давно на ногах.—?Ну что с тобой не так, а? Что тебе не нравится? Я даю тебе все.Альвин касается его руки вновь, и у Томаса сносит крышу.Когда они только познакомились и сидели на крыше какой-то машины, а Томас съедал печенье наперегонки, лишь бы не делиться, казалось, что он что-то увидел. Что-то, что всем запрещено было видеть. Робкий зародыш интереса, соревновательного, грозившего в конце концов уничтожить и Томаса, и Альвина, ведь могли бы стать лишь той парой, которая действует во имя эгоистических желаний, а не ради друг друга. Но Томас видел этот взгляд и не мог ничего сделать. Когда они пили, когда Мерфи чуть не укусил его, когда 10к спасал эту напуганную задницу от зомби, ведь когда-то и Альвин их боялся?— Томас всегда все замечал.У них был когда-то шанс. А сейчас Альвин нагло вторгается в личное пространство 10 тысяч и даже не думает о том, чтобы надавить на его волю. Безрассудно.Яркая боль от удара в скулу перекрывается вскриком Альвина от ножа, который Томас успел вогнать в плечо. Нож вошел рвано, разрывая кожу и докасаясь до мышц, а Мерфи не успел и дернуться. Все эти долгие месяцы, когда они всей командой боролись и умирали за сохранность Мерфи, этот подонок отсиживался в уголке, нисколько не тренируя силу удара или скорость реакции. Все это время Томас совершенствовался, и ?покушение? на Короля это доказывает и напоминает Мерфи об их прошлом.10к стал сильнее. И от этого каждое следующее поражение бьет напролом.Альвин вытягивает руку, и Томас под его властью вынимает нож сам. И все равно изворачивается, не желая прогибаться, выдергивает не сразу и задевает близко расположенные ткани.Мерфи не сильно успел измениться. Недостаточно сильно, чтобы сохранять свой царский вид при боли. Как только 10к вытаскивает нож, Мерфи зажимает плечо и покрывает все вокруг трехступенчатым матом.Томас смотрит на него ясными глазами и хочет чувствовать радость от такого простого возмездия. Но чувства смешиваются, не давая себя различить.—?Да ты совсем охренел что ли?Мерфи выглядит как недовольный подросток, и усмешка Томаса все же не заставляет себя ждать. Это и правда забавно.Мерфи выгибает бровь и, все еще кривясь, смотрит на своего подопечного. Глаза стекленеют, и Томас медленно опускается на колени. Усмешка с предвкушенным удовлетворением тут же исчезают.—?Ты действуешь мне на нервы.Томас молчит, пытаясь подняться против чужой воли, но результат в виде дрожи конечностей не обнадеживает ни на каплю.—?Если я не ошибаюсь, то ты сам хотел избавиться от меня и стать свободным. Тебе не кажется, что стоило бить сразу в сердце? А то я, черт возьми, выжил и продолжу тебя учить. Это такая сложная мысль, Томас? —?Альвин ухмыляется через ноющую боль и зло смотрит прямо на парня.Томаса передергивает. Мерфи умеет давить.Томас мог бы ударить прямо в сердце, а лучше в голову и не видеть этого недобога больше никогда. Мерфи не контролировал его. Это было целиком решение 10к.—?Я преподам тебе очень важный урок, глупый маленький Томас,?— чеканит Альвин, морщась от боли.У 10 тысяч бежит холодок по спине, и он насильно поднимается и вновь берется за ненавистную швабру. Своеобразная унизительная традиция, которую Мерфи придумал в самом начале заключения в Спокане.В кабинет влетают укушенные?— видно, Мерфи успел позвать, пока Томас стоял на коленях.Альвин опускается в кресло, и его потерянные люди начинают с опаской обрабатывать рану, пока 10 тысяч позорно смахивает пыль прямо в центре кабинета.Это не дыба и не четвертование, не внушенное убийство друзей, это просто смахивание пыли.Это всего лишь маленький урок.