Часть 45 (1/1)
В очередной раз я посмотрел на наручные часы и мысленно попросил секундную стрелку бежать помедленнее. День, отведенный Морозовым нашему Ромычу, стремительно подходил к своему завершению - до полуночи оставалось чуть больше трех часов. Хотя вряд ли папаша согласится ждать до последнего.- Максим Морозов, срочно проследуй в кабинет директора.А тут еще чертов динамик снова заорал на всю школу, опять повторяя мое имя. По нашим прикидкам этим нехитрым маневром папаша хотел выманить меня из комнаты, давая Ромычу время для сбора накопленных нами доказательств и последующего их уничтожения.
Через пять минут часы пробьют девять. К этому времени Док обещал «что-нибудь придумать». Вот только в успешности его плана я почему-то сомневался.А, впрочем, теперь уже все равно. Дольше тянуть время нельзя, потому что Морозов может заподозрить неладное. Если он так хочет забрать у нас доказательства, то пусть забирает. Жизнь друга важнее.- Максим Морозов, срочно просле…- Да иду я.Кивком попрощавшись с Ромычем, чьи глаза вот-вот готовы были вылезти из орбит, я придвинул к нему небольшой картонный ящик. Там находилось все то, что нам удалось собрать и сохранить. Правда, мы с Андреем сделали копии большинства документов и перенесли все данные с его компьютера на мой, но Павленко знать об этом необязательно. Он и без того сходит с ума от страха.- Ты знаешь, что с этим делать.И я ушел. Не вслушиваясь в жалобное поскуливание Ромы, предлагавшего еще раз подумать над принимаемым решением. Все мои мысли сосредоточились на отце. Если я не могу остановить его, то почему бы не добыть чуток информации? Она ведь, как известно лишней не бывает.Часы на первом этаже пробили девять раз. Что ж, если Док хотел что-то придумать, то он уже должен был сделать это. Надеюсь, он не разочарует меня.**- Можно? Или лучше спрашивать разрешения на немецком?Стоило мне открыть дверь кабинета директора, как я понял, что не ошибся. В большом кожаном кресле действительно сидел мой папаша, под каким-то предлогом занявший место Елены Сергеевны. Наплевать, в общем-то.
- А ты знаешь, как по-немецки будет «любимый папочка»?- Я знаю, как по-немецки будет «сдохни, фашист»!Снова мне удается сдерживать себя в его присутствии, и наружу выливается едкая злость. Ничего, я еще отомщу. И тогда уж посмотрим, кто над кем будет издеваться.Папаша спокойно усмехнулся и, поднявшись с кресла, вышел из-за стола. Теперь он стоял прямо передо мной, возвышаясь где-то на полголовы. В том числе этот факт позволял ему говорить так надменно.- Не те фразы учишь, мальчик.- А другому в этой школе не научишься.Ловлю глазами его насмехающийся взгляд и непроизвольно сжимаю кулаки. До дрожи хочется врезать пару раз по смещенному носу, но нападать можно только словами.- Да и чему можно научиться в школе, где главный акционер – бездарная шестерка, абсолютно несамостоятельный прихвостень нацисткой корпорации?- Да как ты смеешь!..Я не успел поставить блок или защититься, как Морозов схватил меня за шею, другой рукой ударяя в солнечное сплетение. Уже оседая на пол, я пытался дотянуться до него и как-то ответить. Но зажавшая горло ладонь не давала сократить дистанцию.В глазах темнело, краем уплывающего сознания я понимал, что попал в точку. Вот только воздуха бы… И тогда можно попытаться еще раз.- Да еще и… кхм… бездетный… импоте…Фраза оборвалась хрипом. Неестественно близко показалось перекошенное от злости лицо Морозова. Я даже не успел попрощаться с жизнью, хоть и понимал, что следующего вдоха может не быть.Бороться, ни за что не сдаваться. Все ведь просто. Нужно только вдох… Вд… Вдо… Вдохн… Вд… В…И вдруг вдох. До боли долгожданный.Я сидел на прохладном полу и судорожно ловил ртом воздух, будто боясь, что могу потерять его. Шея болезненно ныла, но меня это мало волновало. Через пару дней даже синяки сойдут, так что нет повода для беспокойства.Зато есть повод высказать папаше все накопившиеся мысли. Правда, для этого придется потревожить больное горло. И снова подставить себя под возможный удар.- А ты не хо… Блять!Морозов, как и я, полусидел-полулежал на полу. Вот только голова его была неестественно запрокинута, а руки плетьми свисали вдоль обмякшего тела. Желая подтвердить уже оформившуюся догадку, я перевел взгляд на лицо мужчины. Блять! На лбу его красовалась аккуратная багровая точка.
Во мне странно переплетались ощущения, образуя непонятный комок. В нем было удовлетворение и злорадство, жгучая ненависть, радость избавления толика разочарования и ни капли сожаления. А еще ко всему этому примешивался липкий страх. Потому что я был единственным свидетелем смерти Морозова.Твою ж мать! Похоже, я конкретно влип. Ведь менты увидят, что мы с ним поругались, и наверняка решат, что стрелять мог только… Стоп. Морозов, возьми себя в руки. Да любая экспертиза подтвердит, что стреляли не в упор. Да еще и наверняка можно найти пулевое отверстие в стеклопакете.Я уже было хотел встать на ноги и подойти к окну, но неожиданно был прерван резкой трелью. Будучи в шоке от случившегося, я не сразу сообразил, что звонил телефон в кармане папаши. Переборов себя, я аккуратно залез в его пиджак и достал черный коммуникатор.Отвечать или не отвечать? Я задумчиво покосился на экран. Высветившееся имя показалось смутно знакомым.«Входящий вызов от В. Колчин»