Часть 2 (1/1)
- Вот-вот. И у меня была примерно такая же реакция.Слова незнакомца – хотя незнакомца ли? – эхом отдавались в абсолютно пустой голове. Все мысли оттуда спешно ретировались, потому что ни одна из них толком не могла объяснить происходящего. Ах да, я забыл объяснить, что именно произошло. Передо мной всего-тостоял… «я».
Конечно, этот «я» был чуть более крупным, правильнее даже сказать, чуть более матерым. На этом «мне» не было школьной формы, она с успехом заменялась темными джинсами и не слишком теплой для поздней осени кожаной курткой. И главное. У этого «меня» были абсолютно черные зрачки. Нет, они не «засасывали в глубины бездны, погруженной в вечный мрак», как написали бы в дешевом романчике. Но пугали однозначно.- Но… как?Честно говоря, я просто не мог придумать какого-то болееконкретного вопроса. Знаете, мой мозг смирился с тем, что родители мои – вовсе не мои родители. Он как-то осознал тот факт, что мой так называемый отец и еще несколько человек со школы замешаны в чем-то грязном и опасном. И даже со всякими нацистскими штучками в «Логосе» ему как-то удалось примириться. Но увидеть второго себя… Это слишком.- Вот об этом я у тебя хотел спросить.«Я» опустил оба пистолета и по-кошачьи плавным движением убрал их куда-то за спину. Затем подошел ко мне и наигранно театральным движением взял меня за подбородок, чуть приподнимая его и заглядывая в глаза. Черные зрачки цепко вглядывались в мое лицо. А я боялся лишний раз пошевелиться. Что-то мне подсказывало, что вместо этого «меня» лучше встретиться с парой нацистов.- Надо же. Зеленые.
Двигаясь все так же обманчиво плавно, «я» обошел меня и встал за спиной. Судя по звуку, он запрыгнул на край колодца. Через мгновение на моих плечах оказались тяжелые руки, а возле уха доверительный шепот с веселыми нотками выводил слова.- Ну что, ничего не помнишь? Скажем, рассказы мамочки про брата-близнеца? Или детские фотографии, где ты не один? Думай-думай. А то я могу сделать «пиф-паф», чтобы проветрить твою голову. Правда, после этого она не сможет работать.С двух сторон в виски уперлись указательные пальцы, на манер того, как дети обычно изображают пистолетик. Я судорожно пытался вспомнить хоть что-то полезное. В голову, однако, как это всегда бывает в критических ситуациях, лезла всякая чушь. Например, наш недавний разговор с Машей… стоп! А вот он-то как раз может оказаться важным. Наверное, в моей жизни не все так было просто.Только вот как это все это объяснить неизвестно откуда взявшемуся второму «мне»? Учитывая тот факт, что я сам не до конца понимаю, что происходит.
- Послушай. Послушай меня! Я не понимаю, как это возможно. Я бы рад объяснить тебе и себе, но я просто не могу. Понимаешь ты, не могу!
- Так-так. Бедный мальчик. Но знаешь, в этом мире такой, как я, может быть только один. А всех других мне придется…- Стой! Подожди! Есть один вариант. В общем, сегодня мне намекнули, что те, кого я считал родителями, – вовсе не мои родители. Я могу узнать все. Но мне нужно время. Скажи, кто ты и как тебя найти.Повисла секундная пауза. Руки на плечах чуть усилили свой нажим. Мне кажется или этот «я» что-то уловил в тишине леса? Однако все мои попытки услышать или увидеть что-то постороннее закончились полным провалом.
- Я Док. И я сам тебя найду. Только к этому времени советую узнать все возможное.Резкий толчок в район шейных позвонков свалил меня на землю. Ожидая нового, я вскочил на ноги и приготовился что есть силы ударить стоящего на краю колодца Дока. Только вот там никого уже не было.- Макс! Ну наконец-то, Макс!Эй! Ты чего стоишь так? Тут кто-то есть?Голос подбегавшего Андрея менялся с облегченно-радостного на опасливо-приглушенный. Зато теперь мне ясно, кто спугнул Дока. Вот только непонятно, хорошо это или плохо.
- Здесь? Да нет. Но я же не знал, что появишься ты. Так что решил устроить приятную встречу приближающимся нацистам.- Очень смешно. Давай бегом в школу. Там… в общем, тебе самому лучше увидеть.