Предвестие. (1/2)

Адам опустил голову в пол и скромно улыбнулся. Даша вызывала у него самые нежные чувства, но прошло слишком много времени с их последнего свидания, и всегда уверенный и красноречивый Адам сейчас чувствовал себя паршивой овцой. Хорошо, что Лиза не сразу додумается разорвать рисунки. Так у него будет время подумать и выстроить в голове необходимый порядок слов и предложений.

Даша понимала его стеснение и оставила друга в покое, а сама поправила съехавший с головы платок. Из красной ткани выбилось несколько ниток, и неосторожное движение пальцев позволило одной из них зацепиться за ноготь. Даша вздохнула и медленно оттянула от себя большой палец, наблюдая, как удлиняется въедливая нить. Она нашла в процессе нечто успокаивающее, даже Адам усмехнулся, когда увидел, что она делает.

— Похоже на жвачку, да? — улыбнулась Даша и наконец вырвала нитку из платка, а потом сжала её в руке. Вторую руку она протянула Адаму. — Так ты проводишь меня до комнаты?

Адам взял её за руку и ощутил, как пальцы теплеют, утопая в мягкой коже. Он мог бы долго разглядывать её руку, изучая линии на ладони или водя ею по своему безжизненному лицу, но вместо этого он взял её покрепче и проводил спутницу на первую ступень. Затем позволил подняться на вторую и третью, а дальше и сам Адам ступил на лестницу и с удивлением обнаружил, что холл остался позади. Он снова волен перемещаться по школе.

— Ты продолжаешь недооценивать мою подругу. — Ухмыльнулась Даша.

— Когда зациклен на одной женщине, трудно разглядеть потенциал остальных. — Сказал Адам и добавил, отвернувшись: — Я думал о тебе.

— Думал… — Даша попробовала слово на вкус. Оно оказалось горьким. — Но видеть не хотел…

— Хотел и видел. — Быстро крикнул Адам, оскорбившись её сомнением. — Чаще, чем ты можешь себе представить.

— Но я тебя не видела.

— Да, потому что я призрак. Люди не могут видеть призраков. — Досадно посмеялся Адам.

— Не будь смешным.

— Я много кем уже никогда не стану… дай побыть хотя бы смешным.

— Так почему ты перестал приходить ко мне?

— Ради тебя.

— Тогда зачем пришёл теперь?

— Ради тебя. — Адам крепче сжал её руку. Оказалось, что они давно преодолели лестницу, и комната располагалась несправедливо близко. — Ты скучала по мне?

— Я бы не хотела это обсуждать. В твоём вопросе больше нет смысла.

— А какой был смысл в твоих вопросах? — он задержал её, и Даша остановилась. — Ты хотела послушать о моих чувствах, но говорить о своих не желаешь.

— Потому что их нет.

Губы Адама задрожали, а глаза наполнились очевидной болью. Он допускал, что она отвергнет его. Но допускать не значит быть отвергнутым. И думать не то же самое, что осознать. Теперь он знал, и это было больно. Почему-то Адам вспомнил Авикеджи и посмотрел на Дашу теми же глазами, какими смотрела на него журналистка. Глазами, которые надеются увидеть отклик в других глазах. А в ответ получил тот же самый холод безразличия, с каким относился к Авикеджи.

— Когда любимые уходят или умирают, мы часто думаем о моментах с ними, которых уже никогда не будет. Я не стану думать о том, чего никогда не будет. Но я буду вспоминать о том, что было. Потому что это было. Были все эти полночные разговоры и прогулки по лесу, которые дарили мне счастье. Была девушка, которой я восхищался. И по прошествии времени…

— Адам. — Даша оборвала его и указала на дверь. — Мы пришли.

Адам взглянул на дверь. Сперва он удивился, а потом возненавидел её. Обычная тёмно-коричневая дверь, пахнет деревом, да и выглядит как новая. Но Адам смотрел на неё и видел врага. Высокого и плотного, сильного и встречающего молчаливой враждебностью. То был охранник, заявляющий: «хватит», жестокий противник, вопящий: «ты здесь не нужен». Дверь была безжалостным посторонним, что напомнит о времени, прогонит, встанет злобной упёртостью между добром.

— Спокойной ночи, Адам. — Сдержанно попрощалась Даша.

— Что ты делаешь? — вскричал призрак, лицо его побледнело и напряглось. — Зачем?

— О чём ты?

— Ты… ты издеваешься надо мной, я же вижу.

— А чего ты от меня хочешь? — громко шепнула Даша, опасаясь, как бы Макс не услышал. — Во что мы играем, Адам? Зачем это нужно? Ты мёртвый, а я живая. Скоро мы придумаем, как использовать силу ПИВО, и ты покинешь это место, станешь свободным. Я слышала от тебя много умных вещей, некоторые из них я запомню на всю жизнь. Но сейчас ты ведёшь себя глупо. Я не понимаю, что тут вообще можно обсуждать.

Адам откинулся к стене и заплакал. Потянул к лицу руки, чтобы закрыться, но передумал и обречённо уронил их. Он был юношей, но на мир смотрел глазами старика. И всё равно спотыкался на очевидных вещах, когда дело касалось его страсти. Даже сейчас он не стал прикрывать руками слёзы, чтобы она увидела. Чтобы пожалела. Но она лишь спросила:

— Что ты хотел рассказать о пророчестве?

— Тебе не показалось странным, что я влюбился в тебя почти сразу, как мы встретились?

— Ну, как оказалось, ты провёл в усадьбе несколько веков, а я жила здесь последние одиннадцать лет. Если ты наблюдал за мной всё это время, то я могу допустить, что…

— Да не волновала ты меня всё это время. До десятого класса я и подумать не мог, что ты существуешь.

— Тогда что?

— Представь, как это — не видеть человека, не слышать его, но любить всей душой. У меня мурашки бегут по коже, когда я вспоминаю, как влюбился в тебя.

Два года назад ты была для меня легендой, о которой я слышал по разговорам старшеклассниц. Однажды я стал невольным свидетелем беседы двух школьниц. Речь шла о девушке, якобы похищенной собственной подругой на почве ревности к парню. Тогда я отметил про себя, что нынешняя молодежь, должно быть, спятила, раз творит такие вещи. Но прошло время, и я снова услышал о той девушке. Оказалось, её заперли в подземелье, как когда-то и меня, но она сумела выбраться, как и я. А позже её похитили снова. События развивались так стремительно, что я не успевал запоминать. В голове крутились десятки вопросов: что это за девушка? Почему именно она? Как получилось, что на её долю выпало столько бед, а она все ещё жива?

Как и ожидалось, история закончилась трагично. Вскоре объявили, что Даша Старкова найдена мёртвой. И я усмирил своё любопытство. Всё закончилось так, как и должно было, болезненно и бескомпромиссно.

Какого же было мое удивление, когда я узнал, что девушка выжила. Но потеряла память. А потом её снова похитили. А когда спаслась из лап сумасшедшего, она снова пропала. Я отказывался верить, что все это может произойти с одним человеком, да ещё за такой короткий срок. Это был кошмар, чья-то безумная шутка. Но только не для неё. Казалось, судьба возненавидела её ни за что. Всё на свете было против неё. И парень, которого искренне любила, всегда был далеко, особенно когда был близко. У неё отняли даже возможность увидеть любимого человека. Что может быть хуже?