ОНА. (1/2)
— ОНА — это… — Лиза не соображала. Голова предательски шептала: падай! Лиза закрыла глаза и вцепилась в волосы руками. Взять себя в руки. Никто не помешает ей взять себя в руки. Ноги стоят, мозг работает, воздух ещё есть, а сердце продолжает биться.
— Лиза, ты слышишь нас? — крикнула Даша. — Макс побежал за шлангом, мы подключим его к крану и потушим огонь. Сможешь продержаться?
— ПОСЛУШАЙТЕ МЕНЯ, ВРЕМЕНИ МАЛО! — Так сложно было собраться с мыслями, голос превратился в хрип. Как же обидно знать что-то важное и не иметь возможности сказать. Подобный конец был самым несправедливым из возможных. Поэтому Лиза говорила. Через боль в горле, через шипящий огонь, через сознание, которое, казалось, она давно потеряла.
— Лиза…
— ОНА — огромный источник энергии, способный оживлять предметы, управлять стихиями и убивать по собственному повелению. ОНА — центр пересечения всех потерянных душ и сломанных судеб. ОНА — сила. Бороться с ней означает погибнуть. Ничего не выйдет, мы зря остались! Единственное спасение — уехать. Слышите? Вы должны немедленно уезжать! ОНА всегда была с нами, каждый день. Гораздо ближе, чем мы думали. ОНА — это школа.
— Постой, ты…
— Стеллажи и стулья оживают не просто так! Мы для НЕЁ, как черви в человеческом теле! Кишим внутри НЕЁ, трогаем, топчем, пачкаем и ломаем. Раздражаем и мешаем, как клещи! Всё плохое было не просто так, а с целью отпугнуть, избавиться от нас! Не убить, а только прогнать! К убийствам ОНА хоть и прибегала, но очень боялась, потому что любая душа после смерти могла застрять здесь, как душа Адама. За это ОНА его и ненавидит! За это мучает! Потому что он навечно обречен жить внутри НЕЁ. А ОНА просто хочет, чтобы ЕЁ раз и навсегда оставили в ПОКОЕ!
— Вздор…
— ОНА — усадьба, оживлённая безумием, которое обитает здесь! Каким-то непостижимым образом ОНА научилась чувствовать, видеть и слышать нас. ЕЙ больно, как и нам. Страшно, как и нам. ОНА злобная и жестокая, когда нет другого выхода. Как и мы.
— Где Морозов? — осмотрелась Авикеджи. — Девочка бредит, ей недолго осталось. Предсмертный бред, типичная ситуация, когда…
— Авикеджи, лучше заткнись.
Даша оглянулась на школу с тревогой. Первое, что она увидела — свет в окне на третьем этаже. Второе, что она увидела — свет в окне на третьем этаже. На этот раз в другом окне. Два окна, как два больших горящих глаза. Они потухли и зажглись опять, моргая. А двери под ними распахнулись, как пасть. И поднялся ветер. И школа засмеялась.
— Это смех?
— Кажется… со стороны здания.
— Как вы объясните это? — Авикеджи в страхе отпрянула назад и, споткнувшись, упала. Остальные стояли, в траве сидела она одна, а потому журналистка быстро оттолкнулась от земли и оказалась на ногах, как будто и не падала вовсе. Нельзя терять лицо. Пусть другие падают. Она должна стоять в любой ситуации.
— Макс, давай быстрей!
Они увидели, как Морозов несётся через весь двор, держа в руках сложенный в несколько слоёв зелёный шланг. Осталось занести его в школу, подключить и погубить непослушное пламя. И всё бы ничего, да только шланг подпрыгнул в руках Морозова, вырвался и подлетел.
— КАКОГО ЧЁРТА? КАК ОН ЭТО СДЕЛАЛ? — больше всех испугалась Авикеджи. Она видела, как шланг улетает далеко к лесу, не оставляя надежды, как скрывается в деревьях, как бросает их ни с чем.
— Что делать? — этот вопрос волновал всех, но задала его Даша. Она смотрела на каждого, как на подсказку.
— Пацан! — проорал издалека Макс. — Пацан может помочь!
Габодя сидел на ступеньках «Логоса» в двадцати метрах от остальных. Настя была рядом. Она увидела вдалеке Морозова, но криков его разобрать не смогла. Он тряс руками и что-то показывал. Наконец, он натянул на голову футболку, теперь она стала походить на косынку. Он сгорбился, как немощный старик, и стал в воздухе что-то рисовать, тыча пальцем в Габодю. Настя догадалась и потеребила Габодю за плечо.
Мальчик опомнился. До этого молча сидел и смотрел, как горит человек, которому подарил свою улыбку. Он относился к Лизе с теплом и нежностью, но как ей помочь… нет, он не знал, как ей помочь. Мальчик нуждался в совете.
— Нарисуй дождь! — подсказала Настя.
И его осенило:
— Огонь не живёт, если вода кап-кап.
Габодя посмотрел возле себя и в ужасе крикнул: