Новая (1/1)
ещё одна глава-пауза (х_х )Стан не обманул. Он действительно подписал договор о своем уходе из войны и выслал бумаги Франции. Эта роспись ничего ему не стоила, в отличие от пролитой крови народа и утраченных им нервов. Месяцы, проведенные им в победах и лишениях, вымотали Болгарию, выпили их него все силы. Единственное, что заставило его сомневаться – это отказ от выхода к Эгейскому морю, но и тут он думал недолго. Болгарину хотелось лишь спокойствия и устойчивости, которая в этом мире дается очень уж тяжело. После всех этих кровавых событий до Стана стало медленно доходить, какой же он на самом деле идиот, и как прав был Россия. Иван…
О разорванной дружбе с Брагинским Болгария жалел больше всего. Кто, кроме него, мог бы помочь Стану в трудную минуту? По сути, он всегда был прав, предпочитая хладнокровное здравомыслие минутным душевным порывам. Возможно, если бы он присоединился к Антанте, то удалось бы помириться с Бранимиром, вернуть Лидию не жестокостью, а переговорами. Хотя Болгария и не простил ещё серба, но все же не злился и не порывался убивать, вспоминая его. Если бы сейчас можно было повернуть время вспять, то Богомилов ни за что не позволил бы себе такой резкости в их разговоре. Да что там – если бы можно было все вернуть, он бы не купился на слезы Македонии и не отдал бы её Сербии! Всем было бы лучше… Хотя что жалеть о прошлом на руинах прогнившего мира?..После войны многое поменялось. Хотя победа осталась за Антантой, Россия тяжело заболел, разрываемый революцией на две части. Его империя развалилась, как и Османская, как и союз Австрии и Венгрии. Зато Сербия, объединившись с другими Балканскими государствами, укреплял свои позиции.
Осознав свою ошибку, Богомилов написал Ивану. Он извинялся перед Брагинским, стараясь вложить в письмо всю свою искренность, надеясь, что не будет выглядеть в его глазах слабым и двуличным. Болгарин надеялся, что Россия прочитает его письмо, а не сожжет, едва увидев на конверте его адрес и имя. Стан долго думал над каждым словом, не раз зачеркивая целые фразы. Какие-то восемь строчек он выводил почти час, а решался отправить послание и того больше. Болгарии потребовалось немало смелости, чтобы дойти все же до ближайшего почтового отделения и выслать, наконец, это письмо.Природа всем своим видом заявляла о том, что приближается зима. Солнце почти не выглядывало из-за туч, постоянно шел мокрый снег, который таял, едва касаясь земли, и превращался в мерзкую слякоть, дул холодный ветер, все вокруг покрылось ледяной корочкой. Весь осенний сплин хорошо сочетался с внутренним состоянием Богомилова; как спастись от него, было неизвестно…***
Европа раскололась на несколько частей; шел один из тяжелейших веков в её истории. Она не могла отойти от прошедшей недавно войны, а страны и не пытались вернуть себе спокойствие.Германия, не отошедший от проигрыша в Первой Мировой, вновь затеял волнения, объединившись с Италией и Японией. Страны бывшей Антанты, заручившись поддержкой других государств, пытались остановить агрессию со стороны блока, но открытой войны как таковой не было.У Богомилова, по счастью, все пока было спокойно. Он думал, что не вынесет ещё одной войны и надеялся, что все ещё может обойтись миром. Болгария не лез в гущу событий и даже не интересовался ими, обходясь той информацией, которую кусочками получалось урвать из разговоров правительства и вечерних газет. Стан, как и многие его соседи, не спешил как-либо помогать противодействующим странам, а просто выжидал.Румыния, с которой у болгарина произошла небольшая стычка после войны, присоединилась к Германии наряду с Венгрией и Словакией. Третий рейх, как называл себя сейчас Людвиг, настаивал на том, чтобы Богомилов вновь присоединился к его коалиции, но Болгарии не хотелось этого делать. Он не хотел противостоять России, который выступал против немца; Стан надеялся наладить отношения с Иваном. Да и просто не хотелось новой войны, которая могла привести к ещё худшим последствиям.Рейх не медлил. Военные действия разворачивались уже против Греции; ему приходилось несладко, несмотря на помощь со стороны Артура. Нападение на Карпуси означало, что остальным Балканским странам вскоре тоже придется подключиться к войне.