Ульяна. В глазах Марии и глазах Хуана (2/2)
И за что мне такое наказание? Я же ничего такого не сказал, да и не сделал. Всё как обычно — я сидел за своим столиком, никого не трогал, а тут ко мне приклеились как банные листы эти полоумные девицы, и давай катать меня на скамейке. Когда вернулась вожатая, то и скачки прекратились. Девочки отцепили меня от скамейки и прислонили к стенке рукомойника. Мне настолько плохо, что даже сопротивляться не могу.— А сейчас мы ему рот с мылом-то помоем, — с трудом разобрал я голос Слави и плеск воды. Мыло смочила, что бы мылить было проще?…: Мне опять тебя спасать?
Я: Нет, блин! Можешь за меня попробовать мыло на вкус!
...: Значит, спасать.
Вот так я снова отдал управление своим телом в руки своего второго Я. Голова тут же прояснилась, зрение пришло в норму, чувство тошноты исчезло. Две девочки держат меня за плечи, но это не мешает мне вырваться изих хватки, отпихнуть Славю вместе с куском мыла и пролезть между ног вожатой, вставшей на моём пути заградительным щитом.
Добежав до кустов, я остановился, закинул на плечо кого-то и куда-то рванул. В себя пришёл только за пределами лагеря, на костровой поляне.
Этим кем-то оказалась Ульяна. Маленькая язва сидела в кустах, наблюдала за моими мучениями и смеялась. Точно смеялась, и не просто смеялась, а злорадствовала.
Я опустил мелкую на землю, и присел на корточки перед ней.
— Ну давай, рассказывай. Это твоих рук дело?— Нет.— А если я тебе рот с мыло помою? — в моей руке оказался кусок мыла. Это когда я его успел выхватить?— Не скажу, — Ульянка начала пятиться назад. Я за ней обычным шагом.— Говори, зараза!— Ай… нет! Нет! Я не скажу! Ульянке некуда бежать. Спиной она врезалась в дерево и я уже навис над ней с огромным желанием пустить мыло в ход.
— Ладно! Скажу! Только убери мыло.— Нет, не уберу. Пока не расскажешь — не уберу.
— Вот гад! Ну ладно… История такова. Ульяна стащила у Слави ключи и ночью проникла в медпункт. Там она нашла мешочек с очень интересной сушёной травой и не придумала ничего лучше, чем проникнуть в столовую и смешать траву с сушёными листьями чая.
Этот самый чай подали утром.
— Что в мешочке было?
— Трава какая-то.— А конкретнее.— На мешочке вышивка была в виде листика. В учебники по биологии я уже видела такое — конопля называется.
В глазах Марии и глазах Хуана – вот и вышла марихуана, ну или конопля. Если бы чай был не с молоком, то ничего бы и не было, а так вещества из конопли впитались в жир из молока, и безобидный чай превратился в чай с эффектами, присущими принятию марихуаны.
— Ну это ясно. А девочки почему на меня набросились?— Не буду я это говорить!— Рот намылю!
— Шантажист… Девочки были под чаем, кроме Ульянки. Она и наговорила девочкам всякой ерунды, желая посмотреть, что из этого выйдет. Кому-то болтнула, что я якобы люблю, но не признаюсь, а кому-то наговорила гадостей.
— А рот я тебе всё равно намылю. Обещания я сдержал и там же, на месте, хорошенько вымыл мелкой рот с мылом. Пусть она этот урок запомнит надолго, и не будет клеветать на людей.
Ульянку я с миром отпустил, а сам до обеда прятался в домике на дереве. А что ещё оставалось делать? Все те, кто успел испить чайку, были не совсем в себе, а ещё раз прокатиться на скамейке мне ой как не хотелось.
***— Умеешь ты влипать в разные истории, — хихикая, заключила девушка. Уже минут как пять она лежит, положив голову мне на живот.
— А ты пила чай?— Пила. Весь стакан выпила, — Саша повернула голову и устало посмотрела мне в глаза. — Хочешь спросить: и как оно? Быть под марихуаной? Кому как. Я вот в домике заперлась и почти до обеда впала в депрессию. Подобный опыт я повторять не хочу.— Кому депрессия, а кому — катание на скамейке, — заключил я, угрюмо выдохнув. — И чего ко мне все так липнут?
— Ты задаёшь очень глупые вопросы, Сёмка. Сам подумай. Всё же очевидно! Для кого-то да, а для меня — нет. Для меня это не очевидно. Так же не очевидно, как и то, почему магнит притягивает к себе определённые виды металла. Не очевидно только в том случае, если бы я сам был магнитом. Вот и здесь так же – я притягиваю к себе людей, а почему? Не понимаю.
— Ты — мальчик, парень в самом соку, самом расцвете сил. Есть ещё Шурик и Электроник, но их мы не считаем: один женат на науке, а второй всё никак к Жужелице подкатить не может.— Это я и так знаю.— Плохо знаешь, получается, — заключила девушка, борясь с желанием отписать мне щелбан. — Так вот. Наш отряд состоит, преимущественно, из девушек. Одиноких девушек у которых, возможно, никогда и парня-то и не было. А тут ты. Весь такой одинокий, свободный, благоухающий.— Может и так, — отчасти согласился я.— Да так! Так! Точно говорю!— А ты?— А что я? Я, как и ты. Молода телом, а жизненного багажа куда больше, чем на семнадцать.— Семнадцать? — удивился я. — Тебе же шестнадцать.— Вчера исполнилось, если верить местному календарю, — девушка сложила руки в замок и прикрыла глаза. — Отвратительный день рождения…