V (1/2)

Суббота у Антона началась с раннего болезненного подъема. Он перепил вчера: заливал свое поражение с Элей, пытался принять анестезию для храбрости — разорвать странную порочную связь одним махом. Сквозь туман похмелья, словно из сна, вспоминались собственные эмоции: как он злился из-за сорвавшейся ночи, а потом из-за того, что его могли так легко на кого-то заменить. Это ли ощущала каждая, кого Антон бросал, все же успев познакомиться и начать какое-то подобие отношений? Что ж, осознавать себя самого банальным предметом для интимного наслаждения оказалось более унизительно, чем он думал ранее. Да и госпожа на том конце не была глупой девицей, неспособной понять, с кем она связалась. Щелкнула его по носу, как зарвавшегося пацана...

Горячев не мог понять, что тогда в результате заставило его остаться, извиниться. Задетое самолюбие, протестующее против того, что контролировать ситуацию невозможно? Но он не чувствовал себя принужденным. Убедительные доводы в пользу безопасности? Они бы не имели никакого смысла, если бы Антон не хотел продолжить. Факт оставался фактом: от одних этих рук он получил то, чего не смог бы и с опытной красивой женщиной прошлой ночью… Анализируя на трезвую голову, Горячев вообще пришел к неутешительному выводу, что характерная Эля, скорее всего, не дала бы ему и раза кончить, не удовлетворившись сама. В то время как та, невидимая, ласкала его одного, возносила на вершины блаженства, вытряхивая не только физически, но и эмоционально. И что Антон мог выбрать, если единственной патологической страстью в нем была страсть к сексу? Протрезвев окончательно, Горячев еще несколько раз перечитал диалог (не только ночной фрагмент — от начала и до конца), повздыхал и договорился сам с собой. В документе и правда нашлось достаточно правил и ограничений, в том числе и для ?поставщика услуг? — Антону гарантировалась ответная анонимность, запрещалась съемка на камеру и даже запись голоса, все инструменты, которые применялись к нему, должны были содержаться в стерильности… В целом договор обладал юридической силой, хотя от второй стороны Горячев имел только незнакомую ему подпись. Да и Антон рассудил, что даже если его репутация будет запятнана — на его стороне информация, в случае раскрытия которой скандал разразится вокруг целой фирмы. Нужно было перестать жалеть себя и трусить. В конце концов курить травку в клубе своего лучшего друга — тоже полная херня. Просто Антон доверял и оттого не боялся личной ответственности. Наврав друзьям с три короба, что он благополучно добрался домой после того, как отлично провел время (?Спасибо, вы самые крутые! =))?), Антон первым влез в чат с хозяйкой. Обед плавно перетекал в поздний ланч, а это значило, что скоро нужно было выезжать, если встреча состоится. Но каково же было удивление Горячева, когда на вопрос о том, все ли в силе и ждут ли его, он получил совсем другой ответ. ?Нет, прости. У меня много дел, да и, признаюсь честно, для подобного рода отдыха мне необходим полный моральный комфорт. Которого пока нет. Так что отдыхай, Антон. Спасибо, что озаботился?. Горячев был обескуражен. Вот ведь ирония: даже там, где ему могли просто предоставить удовольствие по контракту, он умудрился просрать и это. Дела делами — но с моральным комфортом что? Камень-то явно в огород Антона. И принять бы это уже как знак, оставить все, но второй раз подряд он подобного вытерпеть не мог. Второй раз врать кому-то, врать себе и чувствовать себя неполноценным или нежеланным — нет. Впервые в жизни, стиснув зубы, Горячев согласился ждать. ?В таком случае напиши мне сегодня вечером или уже утром о своих планах. Завтра я свободен весь день?, — отправил он. Постучал пальцем возле тачпада ноутбука, подумал… И вдруг искра азарта и безобидной мстительности вспыхнула в голове. Она любила сводить мужчин с ума, так она писала? Антон не собирался лишать ее возможности. Ухмыльнувшись, он добавил: ?Надеюсь, ты не против, если сегодня я немного сорвусь, думая о твоих прикосновениях. =))? Хозяйка пыталась пару раз что-то начать писать, вероятно, взбудораженная наглостью Антона, но вскоре просто вышла из сети. В воскресенье утром ему сообщили, что возможности встретится на этой неделе нет. (?Мне очень жаль, но так вышло. Ты упустил мое свободное время?.) Ручки сослались кое-какие дела и обещали связаться с Горячевым тогда, когда все устаканится. Пришлось терпеть — и выплескивать застоявшуюся агрессию на боксерскую грушу и штангу. В понедельник резиденция Nature’s Touch дышала полной грудью, и уже на пороге Антон заметил, что улей отчего-то был неспокоен. В светлых окнах виднелись мелькающие фигуры, кто-то курил на парковке и раздраженно что-то вещал по телефону. Горячев даже умудрился столкнуться с Романом и стал было извиняться (?Хотел вернуть тебе флешку, забыл взять!?), но тот, отскочив от него в сторону, как мяч-попрыгунчик от стены, зашипел что-то неразборчивое и уполз обратно в свое механизированное царство.

— Доброе утро, — ехидно ухмыльнулась Елена, оказавшись за спиной Антона, когда он успел протиснуться в зал. Замдиректора сжимала в руках папку, что неплохо выделялась светлой пластиковой обложкой на фоне абсолютно черного брючного костюма. Было в Богдановой сегодня что-то такое колкое, едкое, словно за время отсутствия Горячева змея успела сменить шкуру и стала еще более ядовитой. — Рада тебя видеть. Сегодня тебе предстоит познакомиться с нашими коллегами. Я не разделяю желание Льва привязать тебя к коллективу, если честно. Но он считает, что так твоя работоспособность будет в три раза выше. — Ну, если я правильно помню, ваши сотрудники — это и есть лицо компании и вы сами пользуетесь своей косметикой… — Антон напряженно дернул уголком губ. На фоне последних неудач Елена оказалась для него тем самым шестом, который привязывают к позвоночнику, вынуждая держать спину идеально ровно. Горячев пытался утешить себя тем, что это и к лучшему: целиком сконцентрируется на работе. И все же с самого приветствия его не покидало чувство, что Елена что-то знает о случившемся между ним и хозяйкой. Только к третьей официальной встрече он вел себя с Богдановой настолько собранно и сдержанно. — Полагаю, Лев Денисович хочет, чтобы с этим я и поработал. Очень неплохим пиар-ходом было бы организовать интервью с несколькими вашими сотрудниками — или сотрудницами — и с вами в первую очередь, то есть с людьми, непосредственно знакомыми с производством косметики и одновременно пользующимися ей. Я уже подобрал ряд изданий и маякнул своим знакомым из блогов — теперь дело за малым. Подготовлю вам новый пресс-кит, чтобы им всем было от чего плясать, а там — с десяток публикаций о вас, отзывы, обзоры, вот это все… Конечно, если я буду знать вашу кухню изнутри, и рассказать потом будет о чем. Елена смерила Горячева долгим изучающим взглядом. В ее лице промелькнуло удивление, затем сомнение, затем раздражение и только после всего этого — ухмылка.

— Кто этот человек и что с тобой сделали за выходные? Держишь в изумлении, Антон! А я-то ожидала от тебя еще немного колкостей в мою сторону. — Елена усмехнулась и дружественно хлопнула Антона по плечу. Тот вздрогнул от неожиданности, споткнулся. Удар у нее был крепкий, хотя сама кисть и запястье казались образчиками невесомой девичьей хрупкости. — А что касается кухни… Да, ты говоришь правильные вещи. Показываешь себя очень профессионально. Только… — Богданова поправила свои черные перчатки в нервном жесте. Теперь Горячев заметил, что она тоже переживает. Ему немного полегчало: похоже, прежняя враждебность оказалась рабочей нуждой, а не личным отношением. И все же ссориться с Еленой, пока она его курировала, Антон не хотел. Нужно было использовать имеющиеся условия с умом. — Только, пожалуйста, слушай состав блюда, а не полагайся на специи. Пойдем. Елена уверенно повела Антона в один из залов совещания на первом этаже. Мимоходом взгляд зацепился за Льва, который стоял на втором и внимательно наблюдал за Горячевым, облокотившись о перила. Последний успел приветственно поднять руку, прежде чем Богданова утянула его вглубь дома. Они огибали стайки стройных девиц — моделей, вероятно — и острова грузных серьезных мужчин, что вели переговоры с хищными, острыми женщинами, успешно и профессионально стрелявшими в толстые животы взглядами. Когда Антон и Елена добрались, Богданова положила руку на ручку прозрачной двери мутного стекла, задержавшись перед входом.

— Здесь все начальнички среднего звена. Ты знаешь, что это значит, Антон?Антон поджал губы. Определение у него было, но гораздо менее дипломатичное, чем он решился бы озвучить. И все же подобрал слова: — Заходим в клетку ко львам? ?Где все самцы в отсутствие вожака рвут друг другу глотки, а все самки поднимают хвост перед самым успешным из них?, — мысленно добавил Горячев. — Я примерно понимаю, чем меня будут кормить тут, не волнуйтесь. Просто укажите мне нужных людей. — Они все нужные. И все женщины, что делает их еще ужаснее в бизнесе. Бабский коллектив, Антон, самое отвратительное зрелище, если он не пытается сдерживать свою суть. И бывает он даже тогда, когда состоит целиком из мужчин. Тебе нужно со всеми познакомиться, взять все, что тебе нужно и… Я думаю, ты сам знаешь, что делать.

Дверь открылась, Елена переступила порог и Антон увидел, как этот шаг изменил ее. Даже походка теперь была такая, что едва ли в ней узнавалась жесткая бизнес-леди. Богданова описывала бедрами идеальную восьмерку, улыбалась каждому обернувшемуся лицу и артистично всплеснула руками, что было абсолютно несвойственно ее холодной личности. Когда за Горячевым захлопнулась дверь, казалось, шум внешнего мира вместе с тем сгорел в наэлектризованном воздухе. — Девушки, прошу любить и жаловать. Антон Горячев. Слушайтесь его, а то приду я и сожру вас вместе с потрохами, ясно? — в медовом тоне Елены послышался металлический скрежет. Из-за стола для совещаний, на котором в залитой светом комнате уютно уместилось множество фигур и чай с плюшками, поднялись четыре женщины. Пятая стояла у окна. Все они были разные, по-своему интересные и даже необычные, но одинаково ужимистые — это стало совершенно ясно с первого взгляда.

— Это, — Елена обратилась к Горячеву, указывая рукой на невысокую блондинку. Женщина была немного в весе, мягкие черты тела умело акцентировались одеждой в самых выгодных местах, на руках — длинный кричащий маникюр. — Антонина Ивановна. Отвечает у нас за всю бухгалтерию, то есть, главбух. — Можно просто Тоня, — разулыбалась женщина, сложив руки на груди.

— Это, — Богданова обратила внимание Горячева на высокую брюнетку, стройную и не в меру разукрашенную. Ее возраст сложно было определить под слоем краски, но одета женщина была со вкусом. — Екатерина Антоновна. Она у нас отвечает за весь моделинг, владеет всей информацией по прошлой пиар-компании. Катя промолчала, просверливая Горячева недобрым взглядом. Но, подобно любой лживой особе, с доброжелательной миной закивала. В ее образе все казалось прекрасным, если бы не попытка выделить самым ярким цветовыделителем из всех, что были в ее косметичке, все то, чем одарила матушка-природа. — Это... — продолжила было Елена, как ее перебили: — Ой, я сама-сама, Леночка! — на лице Богдановой на мгновение вспыхнула ярость, но она не успела среагировать на фамильярность, как коллега подлетела к Антону и вцепилась в его руку. — А я Татьяна, можно коротко — Таня.

Татьяна забыла про все на свете, просто исступленно трясла кисть Горячева. Тот ответил как робот с четкой программой: рукопожатие сделал более сдержанным, но обворожительно оскалился, добавляя сексуальности. Нет, никогда женщины в рабочем процессе не должны были очаровывать его. Антон был совершенно уверен, что ему хватит собственной магии, чтобы владеть ситуацией — и ими. — Это наша Татьяна Ивановна. Она мастер цеха, в котором производится наша косметика.

— Директор, — поправила Таня и обернулась было на Елену, но встретилась взглядом с разъяренной мегерой, готовой к броску. — Мастер, да.

— И Жанна. Она заведует нашей лабораторией. — Богданова кивнула в сторону женщины строгой наружности в белом длинном пиджаке, стоявшей у окна. Та не проявила никакой реакции, кивнула и раздраженно перевела взгляд на последнюю из гордого женского коллектива — девушку, которая казалась на фоне всех прочих студенткой театрального вуза, что вечно бледнеет, краснеет, синеет и падает в обморок. — А это Лиза. Делопроизводитель. Если тебе будет необходима документация из архивов, что-то кому-то позвонить и донести — то идешь к ней. — Очень приятно, — закивал Антон, вдохнув полной грудью и приосанившись. Ему наконец удалось высвободить свою руку из Татьяниных когтей якобы с острой необходимостью вынуть из кармана мобильный. Горячев одарил собравшихся внимательным взглядом — за долгое время работы с людьми и клубной жизни это уже вошло в привычку: Он сканировал каждую встречную, стараясь восстановить в памяти, не приходилось ли видеть кого-то из нынешних коллег в альтернативных условиях. Однако все сенсоры молчали. Для этих дамочек Антон должен был стать симпатичной темной лошадкой, главное — не подставляться. ?И не смотреть на самую молодую чаще, чем на остальных?, — напомнил он себе один из основополагающих законов выживания среди женщин. — Какой молодой! Елена, вы уверены, что он работал хоть сколько-нибудь? — залепетала Татьяна. — Господи, как хорошо! А то раньше мы на двадцать третье февраля скидывались все на три ка… — Опять вы тут чаи распиваете? — перебила Богданова, поднимая со стола кружку, а после с грохотом опустив ее обратно. — Сколько раз я вам говорила, что чай мы пьем только в обеденное время. Сейчас, — она взглянула на наручные часы, что прятались под пиджаком, — десять часов утра. Вы вообще от рук отбились? — Ну Елена Денисовна! — возмутилась Тоня. — Так мы ждали. Вот, чтобы встретить человека как полагается. Хлебом, солью. — Хлеб с солью вы будете жрать, когда я урежу вам премию, — заулыбалась Богданова, щелкнув пальцами. Точнее, как щелкнув. В вельветовых перчатках это было сделать совершенно невозможно, получилась просто бутафория на залихватский жест. Но на аудиторию он подействовал волшебным образом — все вдруг замолчали и потупили взгляды. Все — включая Антона, которого в это мгновение будто выключили. В голове образовался вакуум, и Горячев попросту отвлекся на календарь в мобильном, заставив себя проигнорировать мгновенно вонзившуюся в мозг ассоциацию. — Так что еще раз увижу в разгар рабочего дня… К счастью присутствующих, у Богдановой зазвонил телефон, разразившийся в напряженной обстановке спасительной трелью. Звонок оказался важным, и Елена, поручив всем продолжать, выскочила из кабинета, отвечая по дороге. Таня оглушительно вздохнула с облегчением. — Слава богу, ушла. Так, ну, Антон, ты присаживайся, присаживайся. Ничего не ел, небось, а? Вон какой худой! Давай, за едой и дело спорится. Женщины действительно принялись усаживаться. Антона определили во главу стола, спросили о предпочтениях в напитках с утра, выкинули какую-то несмешную шутку про похудение. Жанна, что деловито потягивала пустой чай без сахара, вцепилась в Антона, пока тот раскланивался за угощение, внимательным взглядом, поправляя туго затянутые в хвост светлые волосы. — Антон, вы здесь на правах аутсорсинга? Чем будете заниматься в компании? — Верно. Я организую пиар-кампанию новой линейки вашей косметики, — непринужденно улыбнулся Антон. В отсутствие Богдановой он быстро переключился на дела насущные, набросил на лицо привычную самоуверенную маску. Что ж, вот он и попал на самое ответственное собеседование — на фоне этих дамочек не то что Лев, но даже Елена показалась на удивление беспроблемным начальством. На первый взгляд — хотя перед глазами Горячева еще стояла ее сексуальная трансформация десятиминутной давности. — Представляю свое агентство… Так уж вышло, что работа с косметическими брендами — одна из моих специализаций. А вы, дамы, как мне сказали, лучше всех разбираетесь в интересующей всех нас продукции. Женщины переглянулись между собой, разулыбались. Жанна достала из кармана пиджака футляр для очков, чтобы нацепить их на нос. Теперь ее взгляд приобрел еще более пронзительные нотки. — А мне непонятно, — вдруг заговорила Катя, что все это время обиженно дула губы вдали от Антона. — Моя прошлая пиар-кампания принесла немало хорошего, и тут вот… Нате вам. — Ну, вероятно, это значит, что Льву Денисовичу недостаточно того, что ты сделала, — щелкнула зубами в улыбке Таня.

— Ох, ну не начинайте. Я вообще не понимаю его политику. А вы знаете, Антон, — жадно продолжила Катя, — наше начальство собирается запускать самостоятельную линейку мужской косметики. И хотят пригласить вас на второй контракт. — Да, я даже примеры видела! — закивала Лиза, едва прожевав печенье. Выжидающие взгляды обратились к Антону, вцепились в него, требовали ответа. Хотя в целом становилось заметно, что от общения с Горячевым многие млели, забываясь и посматривая туда, куда не положено по корпоративной этике. Антон приподнял брови: ?Впервые слышу?. Преувеличенное удивление было призвано выиграть пару лишних секунд, пока он рассматривал каждую в попытке распознать ложь или лесть. Нет, Елена упоминала о мужской линейке, но это явно был только стимул... Пока что. Антон быстрым движением стряхнул какой-то светлый волос с черной брючной ткани на бедре — будто вместе с ним удалял любое лишнее вмешательство в свои дела. — Елена рассказывала мне о стратегии компании на собеседовании. Однако ни о каких далеко идущих планах совместной работы мы не договаривались. Ни с ней, ни со Львом Денисовичем, — Антон покачал головой. И — тут же вцепился в первую свою цель, установив зрительный контакт с разобидевшейся Катей. Вот из кого он мог, в случае чего, вытянуть еще больше контактов, вот к кому в голову следовало влезть сугубо по своей части — определить предыдущие ошибки, отметить сильные стороны… — Так что не расстраивайтесь, Катя. Привлекать разных специалистов по продвижению обычно полезно, это просто открывает больше каналов связи, позволяет использовать разные стратегии. А в этот раз мы с вами будем сотрудничать! Вы-то по-прежнему остаетесь штатным специалистом. Это ведь вы составляли каталог модельных фото, верно? Мне очень понравилось. — Да, и уже не первый год составляю, — согласилась Катя и немного смягчилась. Центром сплетен в этой компании явно была Таня, которая, зацепив новый виток разговора, поспешила свернуть реку диалога в удобное и приятное для нее русло: — Вас что, сам Лев Денисович принимал? Лично? — утрированно удивилась она. Правда, Антон заметил, что и остальные остались в замешательстве, притихли, навострились и даже перестали жевать. — Я бы не удивилась, если Елена, но Лев… — А обычно это не так происходит? Просто непосредственно при нем мы заключали контракт, кажется, в этом нет ничего особенного… — Антон развел руками, продолжая всем видом показывать, что готов слушать. Да и реакция этих хищниц на новость о приеме у директора, в отличие от прошлой наживки, уже не выглядела такой наигранной, и Горячеву стало действительно любопытно. Женщины переглянулись еще раз и замолчали, решаясь на откровение.