17. Шум оттуда (2/2)

Я только и успела, что привстать с кровати, как вчерашний ужин меня покинул тем же путём, каким он в меня и вошёл. Вот это меня вштырило, однако! Побочный эффект пробуждения магии в этом теле, хотя странно: тело же вроде как моё и плющить меня не должно было так капитально, а накрыло даже до такого. Лишь бы аппетит к обеду вернулся… кстати, а который сейчас час? Глаза хоть и открыты, но всё как в тумане — не могу ничего разобрать… или могу? Да, могу, но не глазами, а ощущениями. Меня за плечо держат чьи-то тоненькие ручки с длинными ногтями, а по загривку пробегает этакое чувство материнской заботы с примесью хитрости и лукавства.

Чья-то рука берёт полотенце, вытирает им мне рот и помогает перевернуться на живот. Очень вовремя — к горлу подкатила вторая волна тошноты, которую я кое-как сдержала. Уф… как плохо. Отпусти меня, печальное мгно… не сдержала.

— Да что ж тебя так штормит? Голос я с трудом разобрала — Виола. Это было скорее негодование, а не упрёк или что-то в этом духе.— Меня?.. Всё в… в… Опять позыв. Сдержала.

— Мы хотим…Я: МОЛЧАТЬ! ВСЕ СВОИ ПРОСЬБЫ ПОТОМ!!! Пришлось рявкнуть на незваных гостей, а то так бы и болтали в моей голове. Неупокоенные души, мёртвые, которых какой-то якорь держит в этом мире. Я бы скорее удивилась их отсутствию в этом мире, чем присутствию. И это хо… фух, хорошо.

— Говорила я тебе, что нельзя ей никаких физических нагрузок! Так нет же! На дежурство отправила!

— Так за дело же, а не просто так.— Ну так и отправила бы завтра, а не сегодня! Оказывается, кроме меня и Виолы тут кто-то есть ещё и, судя по всему, это Оленька. И Виола явно Оленькой недовольна.

— Так, иди отсюда! Потом мы с тобой поговорим, а сейчас не мешай мне выполнять мою работу.— Но…— Без НО. Иди давай, успокой своих пионеров, а то медпункт не приспособлен для долгосрочной обороны.

— Хо-ро-шо, — процедила вожатая сквозь зубы и через несколько мгновений она покинула медпункт, показушно хлопнув дверью. — Чего встали, ротозеи?! А ну МАРШ НА ЗАВТРАК!

Под аккомпанемент из неразборчивого бурчания и вздохов моя группа поддержки была вынуждена ретироваться на завтрак. Эх, знать бы, кто решил меня поддержать… или посмотреть на зверушку в зоопарке… да, я не всегда о людях лучшего мнения. Я в лагере только два полных дня, людей толком не знаю, и по реалиям моего мира мне кажется, что пришли бы ко мне скорее не посочувствовать, а добить. Не верю я, что и в этом лагере так обстоят дела: другое время, другие нравы, другое воспитание. Я должна быть о людях лучшего мнения, должна не терять свою глупую веру в то светлое, что есть в людях. Человек человеку не волк, но люди разные бывают, и не все из них однозначно злыдни или святые. Люди – это просто создания со своими внутричерепными тараканами и скелетами в шкафу. Все такие, даже братья наши меньшие. В общем, когда мне станет получше, я найду участников группы поддержки и поблагодарю их, хотя бы ?спасибо? скажу.

— Ты как? Я с трудом подняла руку в жесте ?большой палец вверх?. Всё ещё хреново, но уже чуть легче, вроде бы отпускать даже начало. По крайней мере, уже не так сильно тошнит. Вот полежу часик или… да блин!— Отравилась, что ли? — печально констатировала Виола, глядя на то, как я уже желчью плююсь в заботливо подставленный тазик. К слову, ещё на первое моё прощание с ужином тазик уже там стоял. Заботливо, ничего не скажешь.— Да нет… ела то же, что и все…— Только ужин? Потом ничего?

Я покачала головой. Ни-че-го. Это не считая небольшой порции никотина. Алискины халвичные конфеты я так и не попробовала — лежат в тумбочке.

— Ясно. Значит Оля всё же накосячила. Хех, нет. Оля тут ни при чём, но не говорить же мне, что я… как бы это сказать, ведьма? Колдунья? Хотя нет, мне больше подойдёт трактовка: ?Медиум с напылением ведьмы?.

Я: Я тут это, переела немного, так что это моя вина. Ага. И спали себя со всеми потрохами. Того и гляди, как вчерашние друзья сегодня быстренько соорудят костёр ипублично сожгут ведьму. Ну, то есть меня.Я: О! Точно!— Да нет… просто… просто у меня эти дни. Вожатая тут ни при чём.— Ааа, — протянула Виола. Она открыла тумбочку, достала оттуда пузырёк с таблетками, откупорила крышечку и дала мне таблетку. Вернув пузырёк на место, она протянула мне стакан с водой. — Но-шпа. Пей. Закинув таблетку в рот, я залпом осушила стакан. Пришлось немного соврать, что бы и Оленьке по башке не прилетело, и мне не пришлось выдавать свои способности. Судя по лицу Виолы, моя маленькая ложь вроде как была принята за правду…— А может ты с кем-то из мальчиков?

Сполох воды изо рта разлетелся по полу.

— Чего?!

— Ну как же. Ты, мальчик, ночь, луна и вы такие все разгорячённые, влюблённые и по кустикам, а ещё и без резинки.— Нет, — медсестра подмигнула, а я в панике замахала руками. — Нет, нет, нет. Я… я девственница! Точно! Не вру!— Хи-хи-хи. Я пошутила, расслабься. Зато вон как оживилась.— Бе… — я сложила руки на груди, показала язык и демонстративно отвернулась. — Злая вы. И шутки у вас ниже пояса.— Шутки как шутки.

А взгляд явно был с изрядной долей любопытства. Я чуть в смех не пошла, стоило мне только представить, как Виола с ехидным взглядом пальцами делает кружок, а указательный палец другой руки в этот кружочек входит и выходит.

— Ладно, шутки в сторону. Поднимай рубашку. Проведём небольшой осмотр. И снова холодные объятия стетоскопа. А можно как-нибудь без них? Мне всё ещё не очень хорошо, ещё мутит, да только вот мои щенячьи глазки с мольбой о пощаде не прокатили. Я задрала рубашку, и для меня началась пытка. К счастью, не очень долгая. Потом градусник.— Так-то всё нормально. Как себя чувствуешь?— Честно? Всё ещё мутит.— Тогда полежи, отдохни, — медсестра отложила принадлежности в сторону, нашла в тумбочке кипу бумаг и принялась в них что-то быстро писать. — Освобождение я ещё на пару дней продлю. На всякий случай. Тебе рекомендую не напрягаться и поменьше физических нагрузок.— А что с дежурством?— Потом отдежуришь, а пока забудь об этом дня на три. Если Оля будет возмущаться, то всё вали на меня… в пределах разумного, конечно. Виола подмигнула, а я решила послушать её совета и немного подремать. Аппетита у меня сейчас нет, на завтрак меня всё равно не пустят, так что выбор очевиден. Прикрыв веки и, досчитав до дюжины прыгающих через забор овечек, я заснула.