секрет третий [Реборн/...] (1/2)
Реборн недовольно ворочался. Это только кажется, что он засыпает моментально. Но это лишь уловка, не обман, а именно уловка, чтобы не отвечать на пустые вопросы этого бесполезного Цуны.
Сегодня была годовщина со дня ее смерти.
Как долго это уже продолжалось?Сколько лет подряд он оплакивал ее?Глупо.
Реборн почувствовал себя жалким. Каким бы сильным он ни был – он не смог ее защитить.
Немного широкие скулы, тонкие линии губ сочного вишневого цвета, ореховый омут больших глаз, черная копна непослушных вьющихся волос и нежная оливковая кожа.
Она была так невинна, так чиста.
Когда же он понял что пропал в вихре чувств к этому ангелу?
Одного лишь ее взгляда хватало, чтобы мир вокруг просто перестал существовать. Всего лишь робкого прикосновения. Всего лишь мягкой, ласковой улыбки. Реборн до сих пор помнит как она смущалась, оставаясь с ним наедине. И они просто сидели и пили чай. Тогда лучший киллер мог беззаботно улыбаться, поедая сдобное печенье. Тогда он мог любоваться красотой, красотой природы, но самое главное – красотой этой прекрасной девушки.
Она любила петь. Ее голос звенел в пустых коридорах особняка, звенел, окутывал, потрясал. Тот, кто не слышал ее пения — был самым несчастным на земле. Иногда, совсем редко, Реборн клал голову ей на колени, позволяя ее нежным рукам перебирать пряди черных, как смоль волос, и слушал. Слушал, как ее прекрасный голос напевает мелодии.
Он дарил ей лилии. Ее самые любимые цветы, хотя сам киллер предпочел бы осыпать ее розами.
Но она любила эти белые хрупкие цветы, любила проводить по ним кончиками пальцев, улыбаясь чему-то своему. Чему-то тайному и скрытому от глаз. Реборна окрыляло счастье, когда он наблюдал за ней. Кто бы мог подумать, что в сердце такого человека может поселиться это чувство? Он любил ее. Любил всем сердцем. Навещая ее каждый день. Находя крошечные лазейки между заданиями, чтобы просто выпить с ней чашечку чая и поболтать о книгах. Именно от этой девушки киллер узнал про ?Божественную комедию? Данте, о ?Сказании об Орфее? Доменико Буркьелло и многих других.
Он любил смотреть и слушать, как она играла на фортепьяно. Как ее нежные пальцы касались клавиш цвета слоновой кости, как лилась музыка — томная, задумчивая, немного грустная, но оттого еще более прекрасная.Это были, пожалуй, самые светлые воспоминания киллера, следом за которыми наступал кошмар.
Улыбки вчерашних друзей, истязающих тело его возлюбленной, с кровожадными гримасами наблюдающих беспомощность Реборна.И он ненавидел себя за это. Ненавидел за то, что позволил этим животным коснуться ее нежной кожи. Ненавидел за то, что эти твари заставили ее кричать. Ненавидел себя за бессилие, видя слезы на ее глазах, но даже тогда в ее прекрасных больших глазах, цвета молочного шоколада, была теплота. Была мягкость и забота. Была любовь.
Он так и не сказал ей, что любит.