Глава 3. Dum spiro, spero (1/1)

...есть будущность, и надежда твоя не потеряна. (Прит. 23:18)Хоспис. Какое противное слово — хоспис. Будто кратковременное снисхождение над смертельно больными, которых, впрочем, и так скоро не станет. По сути, это омерзительное место с намерено надменными способами лечения. Даже лечение здесь сомнительно: точно ли там лечат, а не калечат? Судя по выражениям лиц заключённых в этом здании, вряд ли с ними обходятся должным образом. Хотя, они все дышат на ладан и каждый вздох может оказаться последним. Скорее, нет, здесь помогают уйти из жизни как можно безболезненнее. Но давать надежду на то, чего никогда не будет... Неужели Петер в самом деле попал в эту ловушку?Таковы были замогильные мысли Линеманна. Он сидел в коридоре больницы, подавленный и разбитый на тысячу осколков. Уже смеркалось, разгорались уличные фонари, один за другим уходили на положенный отдых врачеватели, зевая на ходу. В помещении постепенно гас свет, но одинокого мужчину никто будто и не замечал. Тилль позвонил уже всем, кому только можно, с сообщением о страшном случае в студии. И всё никак не находил успокоения. Со стороны могло казаться, что это человек, который вот-вот сорвётся, и технички — единственные пребывающие тут люди — станут свидетелями нервного срыва, несущего за собой разломанную мебель, побитые стены и, вероятно, побои самих непричастных старушек. Посему они, дрожа голосами, перешёптывались между собой, глядя на широкоплечего мужчину и строя всяческие прогнозы.— Ну, ну, встанет вот сейчас и начнёт громить всё, — говорила одна.И ей отвечала другая, держащаяся за сердце:— Ой, Господи, упаси! Ох-ох-ох...Тилль был не столько зол из-за состояния напарника, сколько из-за бесконечных гудков в телефоне. Уже битый час он никак не дозвонится до Кристофа, на которого он возлагал большие надежды: ему осточертело находиться в этом треклятом месте одному, да и вообще хотелось получить хоть какую-то поддержку. Сам он не хуже техничек ощущал, что стоит на самом краю пропасти. ?Это не хорошо, — думал он. — Да и когда это было хорошо??Тишина глумилась над ним. Будучи вольной путницей, она трещала в ушах, волнами разбивалась о барабанные перепонки и шумела, шипела. Медленная убийца, пожирательница душ, жаждущая мести. Тилль улавливает все её колебания, её безалаберный шёпот, от которого нагнетается атмосфера. Ещё немного — и он сошёл с ума.?Кристоф, придурок, перезвони мне!?Зачем он здесь сидит? Он вполне мог вызвать такси или попросить многочисленных друзей приехать за ним. На худой конец, можно было бы пойти к Лоренцу — он живёт недалеко отсюда. Однако Тиллю хотелось видеть лишь Шнайдера. Он не мог объяснить даже самому себе, почему сейчас именно Шнайдер так ему нужен.Мучительно хотелось взвыть волком оттого, насколько беспросветно положение Петера. Тиллю казалось, будто он вот-вот его потеряет; тёмные мысли заполняли голову с невероятной скоростью. Стало просто невозможно терпеть угрызения совести и терзания души.Мытарства прервал телефонный звонок — наконец-то, Кристоф! Тилль схватился за него как за спасительный круг.— Привет, — миролюбиво проговорили на том конце провода. — Ты так настойчиво звонил мне, что я чувствую себя виноватым. Что-то случилось?— Да! — задыхаясь, просипел Линдеманн. — Но объясню всё по приезде. Быстрее гони сюда, в хоспис! Аугусте-Виктория-Штрассе 10, умоляю тебя, приезжай, если имеешь хоть каплю сострадания.— Понял, — голос Шнайдера посерьёзнел, — скоро буду.Тилль обречённо опустил голову и схватился за волосы, чуть ли не вырывая их с корнем. Всё меркло. Ему казалось, что неприятности проследуют его по пятам. Мимо проносится жизнь и все её прелести, а Тилль не может зацепиться даже за краткий миг настоящего. Словно песок, время просачивалось сквозь пальцы и сыпалось в бездну.Сотрясаясь всем телом, Тилль мысленно призывал Шнайдера поторопиться.Да вот и он! В ночную тьму ворвался неоновый свет фар и медленно исчез, когда бардовое авто остановилось у дверей здания. Через минуту они отворились, и перед Тиллем предстал напряжённый и взволнованный друг. Пройдя внутрь, Шнайдер сел на скамью рядом с Линдеманном, вертя головой по сторонам.?Никогда ещё ты не приезжал так быстро?, — промелькнуло в голове Тилля.Помотав головой, тем самым взбодрившись, Линдеманн приготовился вести неприятный диалог.Кристоф недоверчиво покосился на однотонные стены и промолвил:— Так что же ты тут делаешь? — испуг так и сквозил в его голосе.— Здесь лежит Петер, — выдохнул его друг. — В коме.— Петер в коме?! — барабанщик подпрыгнул. — Он же ещё вчера здравствовал, мы с ним виделись.Упаднические настроения кружили над Тиллем как стервятники. Ему всё больше и больше хотелось просто замолчать, не произносить ни слова. Но Кристоф с его тревожным взглядом толкал говорить дальше.— Так и было. До сегодняшнего дня. Понимаешь, ничего не предвещало беды. Мы возвращались с небольшой прогулки и уже зашли в здание, как Петер начал задыхаться, а затем и вовсе потерял сознание. Я вызвал скорую помощь. Уже на месте предположили, что это был инсульт. И вот мы здесь. Не спрашивай, — прервал он открывшего рот Кристофа, — почему Петера не направили в диспансер, — сам не знаю. Но мне сообщили, что если он не отойдёт от комы в течение месяца, то... — у Тилля предательски свело язык.Неравнодушный и понимающий Кристоф кивнул и сцепил руки в замок. Он представлял, насколько Линдеманну тяжело переносить столь неоднозначные трудности, и потому часть ноши переложил на себя тоже. Он старательно не выдавал своё волнение, скрываясь за маской эталона спокойствия.— Ну, с ситуацией всё ясно. Мне непонятно лишь одно: почему ты сидишь здесь, по всей видимости, пятый час?— Да сам не знаю. Я пребывал в какой-то фрустрации и не осознавал происходящего. Часы казались минутами.— Хорошо, что ты пришёл в себя.— Скорее, вышел и не замкнулся в себе, — невесело усмехнулся Тилль.— А я-то думал, что ты ждал каких-то результатов анализов или ещё чего.— Отчасти. Наверное, я хотел, чтобы мне дали посмотреть на Петера, сказать ему, что я ни за что не закончу альбом без него. Я где-то читал, что люди в коме слышат звуки вокруг них и даже всё осмысливают, просто не могут реагировать.Шнайдер сжал зубы от бриза этих бесполезных надежд. Аккуратно выговаривая каждое слово, он прощупывал землю:— Думаю, в случае Петера кома настолько глубокая, что он едва ли вообще что-то чувствует.— Откуда бы тебе знать? — слишком резко рыкнул Тилль.— Интуиция подсказывает. Такое впечатление, будто это далеко не инсульт... — задумчиво ответил Кристоф.— В таком случае, что же это?— Тебе не кажется это всё подстроенным? — Кристоф заговорщически понизил голос. — Что его могли, например, заказать?— О чём ты? Кому это надо?— Как и ты, я не имею понятия. Это лишь моё предположение, оно может быть и неправильно. Слушай, — резко переводя тему, оживился Шнайдер, — тебе что-нибудь врачи сказали, не помнишь?— Приехать завтра за точным диагнозом.— Отлично! Вернёмся сюда завтра, я и ты.— Знаешь, я...— Всё-всё, хватит на сегодня горестей, — перебил его Шнайдер, поднимаясь с места. — Поехали по домам, тебя всё равно в палату не пустят, хоть ты тресни. Не к чему тут гнить и излучать радиоактивный негатив.— А я смотрю, ты понабрался всяких словечек, пока мы отдыхали.Кристоф смерил его ты-что-то-имеешь-против взглядом, а Тилль состроил трагическую гримасу. В сущности, он был несказанно рад возможности бросить дерзкую фразу в компании близкого друга, который — он знает — не осудит его по всей строгости.— Ульрике благоприятно на тебя воздействует. Я думал, все женщины стервы, а оно вот как...— Да? А я думал, что моё желание тебя переехать становится меньше, — фыркнул Шнайдер. — Видишь, как мы обманываемся??Иллюзорный мир?..?Тилль опустил глаза. В это сложно поверить, но Шнайдеру удалось нанести ему удар в самое больное место.Дорога до дома проходила в непреклонном молчании.