Глава 1. (1/1)

Вот уже несколько лет молодой, двадцатишестилетний Эрик путешествовал между ярмарками, самостоятельно выбирая наиболее интересные. Артист поражал зрителей разнообразными трюками, фокусами на грани настоящей магии, чревовещанием и гипнотически прекрасным голосом, но им этого было мало. В конце каждого представления люди жадно требовали то, для чего пришли. Они жаждали видеть его лицо, лицо урода. Во время выступления зрители восторженно возносили загадочного мага в маске на пьедестал, завороженные его выдающимся умом, харизмой и талантом. Но как только маска оказывалась у Эрика в руках, толпа низвергала его в ад. Восхищение сменялось презрением, восторг - насмешкой, обожествление - злобой. Человечество снова и снова доказывало ему, что он ниже, ниже и хуже любого из них. Как бы Эрик не изгалялся, какие чудеса не предлагал бы, ему всегда было суждено остаться презренным из-за своего лица. И он соглашался на эту пытку. Ловкость рук позволяла бы ему не голодать и без этого позорного зрелища, но воровство мало интересовало его. Нет, он нисколько не сожалел о нем, просто оно было скучным и бездушным, заполняло лишь потребность в деньгах. А это представление давало больше, давало эмоцию - всепоглощающий огонь ненависти ко всему роду людскому, к которому он сам себя не относил. Который жестоко отверг его с самого его рождения, с первого прикосновение не родной матери, а ткани, скрывшей его лик, с первой капли коровьего молока, поглощенной им. Нет, мать не была не в состоянии сама вскормить его, она не захотела, пренебрежение и отвращение было выше материнской любви.Слава фокусника росла. Люди толпами шли, узнав, что на ярмарке будет выступать Он. Но шли не просто восторгаться номерами и выступлениями, а удивляться чудовищному уродству, испытывая от того непонятное отвратительное удовольствие, шли, чтобы убедиться в собственном превосходстве.Каждый раз Эрик с болезненным азартом и остервенением готовил восхитительный номер, только для того, чтобы еще раз доказать себе низость человечества. Чтобы убедиться, что никто не оценит его стараний, что люд будет жаждать лишь еще раз злорадно освистать и высмеять его лик. Каждое выступление еще раз напоминало, как сильно Эрик ненавидит, и эта всепоглощающая ненависть была тем единственным углем, заставляющим его гореть, той единственной силой, не дающей сдаться. О нет, Эрик никогда не сдастся, не упадет перед этими жалкими, мелочными людишками, не даст им раздавить себя озлобленной тупостью. Если нужно, он будет убивать, и все вокруг тоже это знают. Слухи о его убийствах преувеличены и искажены, но руки в крови, не ототрешь. Угроза, исходящая от него, была явно ощутимой. Эрик никогда не давал зрителям свободы больше, чем он сам того желал, никогда не давал им смеяться и самовозвышаться над ним больше, чем требовалось, чтобы тяжелым ударом молота еще раз углубить ненависть.Сейчас Эрик демонстрировал зрителям номер , где сам он стоял посреди сцены в окружении различных диковинных кукол и созданий. Молчаливо фокусник разводил руки в стороны, демонстрируя свою обманчивую безоружность, и разыгрывал настоящий спектакль, не открывая рта. Его куклы поочередно, а иногда, казалось, и несколько одновременно, разговаривали, смеялись, пели. Голоса, разные по звучанию, высоте, тембру и даже акценту, раздалась то тут, то там. Каждый слушатель мог поклясться, что видел, как куклы открывают рты, как невеста, стоящая в дальнем углу, поет. Вот она тянет руки... но песня обрывается, и из другого конца зала доносится усталое кряхтение старика со своими размышлениями о скорой кончине. Но и он не успевает закончить, ведь на сцену самостоятельно выползает механическая кукла ребенка, хохочущая и лепечущая, как настоящий младенец. Зрелище восхищает и ужасает, когда неодухотворенные предметы перестают казаться столь неживыми, когда, казалось бы, живой фокусник слишком похож на мертвого. Шоу приводило зрителей в смятение и практически экстаз. Но людям не нравится быть уязвимыми, наблюдать кого-то, кто обладает недоступной силой. По завершению номера, выслушав аплодисменты и учтиво поклонившись, чревовещатель слышал все нарастающий гул из толпы:- Покажи лицо, Эрик!- Лицо, сними маску!- Эрик, маску!Лишь дождавшись определенного уровня возбуждения и негодования зрителей, чувствующих себя одураченными, уязвимыми перед заклинателем, скрывающимся за маской, Эрик резким движением сдергивал ее и наклонялся к людям, иногда сопровождая сие действие негромким рычанием или клекотом.Толпа изумленно вздыхала и замолкала. После лишь презрительный шепот проносился среди зевак, ведь стоявший перед ними оказывался не магом, не полу-богом и даже не волшебником. Всего лишь урод, ошибка природы, мерзость, которому, очевидно, из чувства вины за гадкое лицо природа отсыпала немного других талантов, чтоб было чем зарабатывать пропитание.Всего лишь урод. Удовлетворенные и успокоенные зрители выходили из шатра, оставляя Эрика наедине с кипящей ненавистью.