Глава 2. (1/1)
«Они уйдут, и я поднимусь. Не хочу позволять им еще больших насмешек. Они ведь уйдут», - убеждала я себя, продолжая тряпкой валяться на сером слегка прохладном асфальте, мысленно проверяя себя на повреждения.Да, не привыкать. И если внимательно посмотреть на меня, изучить все участки моего тела, то шрамов можно найти очень много, а тех, которые еще не зажили, еще больше. Поэтому привычная одежда: штаны и длинная рубашка, желательно с рукавами, чтобы скрыть все.Чтобы не показывать, что их нападки трогают меня.«Лежи. Все пройдет».Лежу с закрытыми глазами, пытаясь провалиться в темноту, но даже здесь, в кромешной тьме, слегка прерывающейся солнечным апрельским светом, слышны их смешки, наполненные злобой. Ненавижу их, всем сердцем, или тем, что от него осталось. Но ведь ненавидеть нельзя? Это противоречит миру, а я люблю мир, поэтому терплю.Понемногу смешки стали стихать, голоса слышались все дальше, становились тише. Понемногу тьма внутри поглощала солнечные лучи. И я бы, наверное, заснула бы здесь, хоть это и кажется смешным.Если бы не ты.
Я вздрогнула, как только почувствовала на себе чужое прикосновение, и тут же поспешила открыть глаза и отодвинуться, насколько позволяли силы как физические, так и моральные.Это был ты, парень лет восемнадцати на вид, со слегка смущенной улыбкой и извиняющимися, цвета весенней листвы, глазами. Твои светлые курчавые волосы словно переливались на солнце, будто подражая его лучам. На тебе была надета просторная бледно-бежевая рубашка и темные облегающие джинсы, которые оканчивались такими же темными кедами на ногах.В руках ты держал сумку, которую тут же перевесил через плечо.- Привет, - улыбка не сходила с твоего лица, поэтому, несмотря на всю боль, я почему-то улыбнулась в ответ, - Давай помогу подняться?Ты протянул руку, которую я тут же взяла, в который раз поражаясь своей доверчивости. Ты уже тогда показался мне странным. Таким необыкновенным и до глупости странным, потому что в тебе не было видно зверя.
Ты помог мне подняться и, аккуратно поставив, начал обходить меня, старательно разглядывая. Инстинктивно я напряглась, и это не скрылось от тебя.- Расслабься, я лишь осматриваю тебя на повреждения, - ты поднял руки вверх, - вроде никаких серьезных ран, - ты похлопал меня по плечу, но я снова рефлекторно отпрыгнула назад. Неужели меня настолько запугали? – Ты боишься незнакомых или вообще всех людей? Если незнакомых, то это легко исправить. Меня зовут Арель. А тебя? – и снова твоя улыбка выбила меня из колеи.- Рия, - я улыбнулась в ответ и пожала твою вновь протянутую руку.- Довольно красивое имя, впрочем, как и ты, - и ты подмигнул мне, отчего внутри все неприятно похолодело.Не люблю я эти игры. Слишком страшно и неприятно быть потом отвергнутой. А ведь эти мысли уже значат, что я размечталась.
- Ладно, мне пора, - виновато улыбнулась я и поспешила уйти.Но, видимо, падая с лестницы, я сильно вывихнула лодыжку, потому что, стоило сделать мне шаг, как я чуть не свалилась на асфальт. Ты тут же подбежал и схватил меня за плечи, не давая упасть.- Ты не дойдешь одна, я должен отвести тебя, - ты почему-то стал серьезен, но тут же переменился в лице и заговорил более радостно, - Слушай, я тут подумал, а давай дружить?Эти слова окончательно выбили меня из колеи, заставляя ловить ртом воздух, словно рыба, выброшенная на берег. Друг? Как давно у меня их не было… И были ли они вообще, эти друзья?- Честно… не знаю, - надо же было ответить.- Не знаешь, сможем ли мы стать друзьями? Или я такой страшный, что со мной не хочется разговаривать? – ты слегка потрепал меня за плечи, предлагая уже шагать.Я сделала один шаг, потом другой, и поняла, что без твоей помощи не смогла бы сделать одного. А это уже заслуживает уважения. Ты не насмехался надо мной, а предложил помощь, поэтому такой возможностью не мог воспользоваться шанс подружиться с тобой.- Ну, - мой ответ был неуверенным, - давай попробуем.- Я рад, что ты согласилась, а теперь, прошу, скажи мне, где ты живешь? – ты снова начал говорить так серьезно, что я вновь опешила.- А зачем тебе?- внутри я глубоко жалела о своей маниакальной подозрительности. Ты был первым человеком, кто заставил меня пожалеть об этом.- Глупенькая, - ты слегка щелкнул меня по носу, заставив покраснеть и отвернуться, - я же должен тебя куда-то вести! Не к себе же, - ты рассмеялся, и твой смех был таким звонким, что даже мог посоревноваться с легкими звуками апреля.Я назвала тебе адрес, и мы направились прямиком в мою обитель, где я по сути должна была праздновать сегодня свой день рождения. В одиночестве. Как всегда, ведь мама с папой бы снова ушли, напоследок проводив меня непонятными мне до сих пор взглядами, а друзей у меня нет.Хотя… У меня же появился ты.- Знаешь, - я жестом предложила остановиться, и ты послушался и внимательно посмотрел на меня, - а ведь у меня сегодня как бы день рождения… И я собиралась сегодня отпраздновать его с моим мольбертом, бумагой и красками, ну еще и с тортом. Вот. Не хочешь случайно присоединиться к столь скучному празднованию?Ты некоторое время постоял, загибая свои рукава, а затем обхватил мои плечи, помогая шагнуть к тебе ближе. И, наклонившись к уху, произнес:- И ты еще молчала? Конечно, я согласен. Но с одним условием, - твое дыхание обожгло мне шею, - Ты обещаешь мне нарисовать мой портрет. Хорошо? – и ты снова щелкнул меня по носу, заставив снова попробовать улыбнуться.- Хорошо, я нарисую, но не обещаю ничего красивого, - эти слова вышли случайно, но было уже поздно прикрывать рот рукой.Ты казался мне таким легкомысленным, таким забавным, и все это будто было заразно. Мне самой становилось легче. С каждым шагом ты будто вновь вливал в меня жизнь.Мы неторопливо дошли до моего дома, поднялись в мою квартиру, и ты помог мне снять босоножки. А затем улыбнулся и, потрепав меня по волосам, сказал, что тебе надо сбегать за тортом и маленьким сюрпризом. Пожав плечами, я пожелала тебе удачного пути, закрыла дверь и протопала на кухню, чтобы поставить чай.Пока грелся чайник, я достала из кладовки любимый старенький мольберт, приготовила бумагу и простые карандаши. Да, я согласилась рисовать твой портрет, но технику выбираю я. И я выбрала графику, мою любимую технику рисования.Как только я накрыла на стол, в дверь позвонили, и это был ты, держащий одной рукой большой торт, а другой рукой завернутую маленькую коробочку. В зубах же ты держал три белые лилии, отчего улыбка снова появилась на моем лице.Я позволила тебе пройти внутрь, провела на кухню, где нас уже ждал чай.Ты, усадив меня за стол, начал разрезать торт, а после того, как мы поели, встал и, осыпав комплиментами, подарил то, что я уже прекрасно видела.- А теперь открой сверточек, - ты хитро улыбнулся и легонько придвинул ко мне завернутый подарок.Открывать было страшно. Не потому, что я боялась того, что будет внутри, а потому, что уж очень красиво все было упаковано. Аккуратно разворачивая ленточки и разворачивая оберточную бумагу, я потихоньку подбиралась к цели. Освободившись от бумаги, я наткнулась на коробочку, а в ней лежала самая прекрасная в моей жизни брошка. Наверное, потому, что была подарена искренне, с радостью и осознанием дружбы. Краем глаза я посмотрела на тебя: ты улыбался.Я улыбнулась в ответ и еще раз взглянула на брошь. Это было хитрое сплетение цветов. Скрученные стебли и яркие головки красных роз и белых лилий, осыпанные мелкими хрусталиками, отчего вся брошь переливалась.Я хотело подойти к зеркалу и надеть ее, но ты опередил меня и, поднявшись, подошел ко мне. Аккуратно взяв брошь в руки, ты бережно прицепил ее к рубашке, в области сердца.- Пускай эта брошь будет напоминанием обо мне. Я очень рад, что мы стали друзьями, Рия. И очень благодарен судьбе за то, что встретил тебя.Однако, сказав это, ты печально улыбнулся и поспешил отвернуться. Я успела заметить в твоих глазах невыносимую грусть, так резко контрастирующую с твоим прежним счастьем.- Что-то случилось? – поинтересовалась я, легонько коснувшись твоего плеча?- Нет, все отлично, - ты снова развернулся, и на твоем лице вновь было выражение искреннего счастья, отчего в голову пришла неприятная мысль, что это просто маска, - А теперь я жду, что кое-кто нарисует мой портрет.Ты снова потрепал меня по волосам, окончательно превратив мои несостоявшиеся локоны в гнездо; в очередной раз щелкнул по носу и помог доковылять до моей комнаты, где нас уже дожидался мольбрет.