Вопрос 5 (1/1)

Семья у них была более чем странная. Не было более далёких друг от друга родных, чем они. Страждущий отец, пропадающий в море, случайная мачеха, ушедшая в свой чертог, и они, близнецы, предоставленные сами себе. Не то чтобы Фрейра это действительно удивляло или задевало. В конце концов, он уже давно привык. Отец ещё с их с Фрейей детства был таким. Холодным, нелюдимым и постоянно отсутствующим. Для него будто не существовало дома на суше, не существовало детей, нуждающихся в нём и ждущих его. Всего этого словно не было, и воспитанием Фрейра и Фрейи занимались многочисленные слуги ванского конунга. Своего отца потому Фрейр практически не знал. Всегда он был так далёк, что за ним было не угнаться, не достичь. Он был горой, на которую не вскарабкаться, каким бы сильным и ловким ты при этом ни был. Случайная супруга его оказывается удивительно под стать ему. Скади входит в их семью, когда Фрейр становится взрослым мужем. Более он не тот ребёнок, что временами ещё тосковал по матери, которой никогда не было у них, да по отцу, добровольно отрёкшемуся от них. Теперь он — уважаемый и почитаемый бог, сильный и взрослый мужчина, которому впору самому заводить семью. Наверно потому на Скади он взирает без особого интереса. Они ничего не должны друг другу и ничем не обязаны друг другу. Она — случайная супруга его отца, не более, и Фрейру незачем вести с ней дела. Они не пересекаются и не общаются. Фрейр наблюдает за ней со стороны. Скади хорошая хозяйка и сильная женщина, и отец, кажется, даже любит её. Всё остальное — не дело Фрейра, ведь вмешиваться в семейные дела родителя он вовсе не намерен. Со Скади никакие узы не связывают Фрейра, и он не спешит устанавливать их. Равно как и не видит смысла сближаться с отцом, с которым во многом их связывает лишь кровь, но не родительско-сыновние узы. Уже давно поздно что-либо менять, поэтому Фрейр оставляет всё, как есть.