Вопрос 5 (1/1)

Зима в этом году выдаётся удивительно снежной и холодной. Такого уже давно не бывает, учитывая современные изменения в климате. Но тем не менее в этом году снега выпадает как никогда много, отчего зима действительно ощущается зимой. Это первая подобная зима на памяти Сешат — а ей уже семь, на минуточку! Она уже такая взрослая, а настоящую зиму из сказок и рассказов папы видит впервые в жизни. Неудивительно, в конце концов, что её глаза загораются огнём искреннего восторга и предвкушения — Тоту нужно быть слепым, чтобы этого не заметить. На самом деле он и сам, хоть ему больше по душе жаркое лето, давно скучал по такой погоде и сейчас с удовольствием бы зарылся в белый снег, чем вот это вот всё. ?Вот это вот всё?, к вящему неудовольствию Тота, было экзаменационными работами его студентов и треклятыми ведомостями, снящимися ему в кошмарных снах. Что-что, а бюрократию Тот действительно ненавидел всеми фибрами своей души.— Папа, мы пойдём на улицу? — тоненький голосок дочери вывел Тота из задумчивости. Он опустил взгляд вниз, тут же натыкаясь на полные мольбы глаза дочери. На языке так и вертелось, кусалось и горчило ?прости, дорогая, не сейчас?. Но Тоту было достаточно представить, как расстроится его ребёнок, для того чтобы его сердце тут же болезненно сжалось.— Да, папа, думай быстрее, а то весь снег растает! — наглый, хамоватый голос Хонсу, чей обладатель, всклокоченный и взъерошенный, выглянул из-за двери, вывел Тота из мимолётной задумчивости. Он скривил губы в ироничной усмешке, глядя на любовника, явно намылившегося на улицу. По крайней мере, тёплый свитер с оленями и завязанный на шее шарф были тому слишком недвусмысленными намёками.— Я не настолько медленно и много думаю, Хонсу, — в конце концов насмешливо фыркнул Тот, на что Хонсу лукаво сверкнул глазами:— Оу, ну значит, это у меня после космоса слишком искажённое восприятие времени. Тот в ответ издал какой-то нечленораздельный звук. Бросил смазанный взгляд на разложенные по столу работы студентов и... ?Да ну его к чёрту?, — подумал он, вслух произнося:— Конечно, мы пойдём на улицу. Такую погоду грех пропустить, — он подмигнул мгновенно просиявшей Сешат, которая, радостно пискнув, врезалась с разгону во вставшего с места родителя и крепко обняла его. Объятие, впрочем, было коротким, и девочка умчалась в свою комнату собираться, оставляя взрослых вместе.— Не смотри на меня так, — чувствуя на себе одновременно лукавый и заинтересованный взгляд, снова фыркнул Тот — на сей раз несколько смущённо. — Разве я мог вам, дети, отказать? — Хонсу на это широко улыбнулся и абсолютно довольный скрылся в коридоре, оставляя Тота собираться в одиночестве. Меньше чем через десять минут вся троица была на заднем дворе дома, в котором жили Тот и Маат вместе с дочерью. Вернее, скорее, Тот, Сешат и Хонсу, который хоть и был астронавтом, кажется, всё равно чаще бывал в доме друга и любовника, чем его законная жена. Внутренний двор был щедро засыпан толстым слоем снега. Сешат, радостно пища, тут же с разбегу плюхнулась в ближайший сугроб, из которого был виден только красный балабон её шапки. Наблюдающий за дочерью Тот посмеялся себе под нос и зябко повёл плечами. Нет, всё же холода были не для него. Куда больше он любил жару и тепло, чем морозы.— Эй, сова, взбодрись! — прозвучало бойкое где-то сбоку, и прежде чем Тот успел сориентироваться, в него прилетел снежок. Хонсу рассмеялся, озорно блестя глазами, и намеренно показательно лепил новый снаряд.— Ах так, — Тот угрожающе прищурился. — Ну я тебя!.. Он проворно соскочил с крыльца, зачерпывая горсть снега и лепя из неё снежок. Который в следующий момент отправился в полёт, врезаясь в не слишком удачно уклонившегося Хонсу. Два взрослых мужчины, словно маленькие дети, принялись забрасывать друг друга снежками. В конце концов они повалили друг друга прямо снег, и Хонсу, оседлав бёдра Тота, принялся натурально засыпать его снегом.— Ура, мы делаем из папы снеговика! — радостно завопила Сешат, и проворно начала помогать любимому дядюшке мучить не менее любимого папочку.— Ладно-ладно, а то мы сейчас точно сделаем из твоего папы снеговика, — едва не задыхаясь от смеха, Хонсу повалился на снег рядом с отфыркивающимся Тотом, утаскивая за собой ещё и Сешат. В итоге втроём, мокрые и заснеженные, они лежали на снегу и смотрели в серое небо, с которого медленно и тихо падали снежинки. Сешат, лежащая между отцом и его другом, выставила язык, пытаясь поймать их, и Хонсу с удовольствием последовал её примеру.— И напоследок мы просто обязаны сделать семью снежных ангелов, — повернувшись к Сешат, он наставительно поднял вверх указательный палец. — Пока наш папочка не погнал нас в дом греться у камина. Тот тихо посмеялся, снисходительно наблюдая, как Хонсу развалился на снегу, широко разбросав в стороны руки и ноги, и принялся их сводить и разводить в стороны, сгребая снег. Сешат, конечно, тут же последовала его примеру, и Тоту не оставалось ничего другого, как присоединиться к ним. В конце концов, он всё-таки загнал своих детей в дом греться у камина, с удовольствием присоединяясь к ним, конечно. Пока на улице, на заднем дворе дома, ещё не засыпанная снегом и не улетевшая в небо застыла семья из трёх ангелов.