Вопрос 1 (1/1)

Прекрасный Бальдр — отрада для всего живого. Где он ни появляется — везде всё озаряется солнцем. Светом и теплом, что несёт совершеннейший из них, к которому тянется всё живое и неживое. Способен он смягчить даже камень; податливой под его прикосновениями становится даже самая твёрдая скала. Добрый, прекрасный Бальдр, чей лик и присутствие — радость для всякого. Несведущие говорят, что они похожи. Подобное утверждение вызывает у Фрейра лишь смех. Должно быть, невежды ни разу в жизни не сталкивались с Бальдром, раз говорили такие глупости. Бальдр был выше, был лучше, был светлее. В конце концов, Бальдр был асом от самого своего рождения. Фрейр не мог и мечтать тягаться с ним и претендовать на равенство. Был он где-то там внизу, и как все, взирал на прекраснейшего и идеальнейшего снизу-вверх. Бальдр был недосягаем. По умолчанию он был лучшим из них. Другие могли лишь склонять перед ним головы, признавая его превосходство. Фрейр не был исключением. Красота и величие солнцеликого вана меркли перед красотой и величием Бальдра. Не было у него ни сил, ни возможностей тягаться с ним, лишь признать своё поражение и стать тенью идеального отпрыска Одина. Тянуться так же, как и все, к его теплу и свету, которые прекрасный Бальдр отдавал безвозмездно. До тех пор пока собственный брат не убил его. По смерти Бальдра горюет весь мир. Фрейр тоже не становится исключением. Печаль его вполне искренняя и сильная, но в то же время... Он ловит себя на возмутительной мысли: смерть Бальдра на самом деле несёт облегчение. С плеч будто падает неподъёмный груз, который всё это время был тяжёлым балластом, что они несли за собой. Чужой авторитет, что придавливал к самой земле, больше не давил на них, отчего каждый мог расправить плечи и вдохнуть полной грудью. Каждый из них теперь был свободен. Подобные мысли вызывают у Фрейра стыд. В конце концов, он, как и другие, любил и уважал Бальдра вполне искренне. Смерть его стала и для него невыносимым ударом, однако чем больше он об этом думал, тем сильнее становилось его облегчение. И Фрейр ничего не мог с ним сделать.