Видар (1/1)
В Ландвиди тихо. Кажется, даже ветер боится потревожить эту священную тишину своим присутствием — стоит порывам достигнуть вершин могучих сосен и тисов, как они тут же стихают, запутываясь в листве и распадаясь на сотни осколков-шепотков. Ничто не смеет нарушать тишину обители молчаливого аса. Но тем не менее идеальная тишина даже здесь, в Ландвиди, — недостижимая роскошь. До тех пор, по крайней мере, пока хозяин этого места принадлежит к числу тех, кого именуют богами. До тех пор пока он связан с другими крепкими узами. Быть может, он никогда и не желал их, но в суровом и жестоком мире далеко не всегда происходило всё так, как того хотелось. Снег хрустит под чужими ногами. Сухие сучья трескаются, и громкое эхо разлетается по округе. Отбивается от стволов деревьев и звенит перезвоном ледяных осколков. Чужакам здесь не рады. Нарушителей тишины здесь не ждёт гостеприимный приём. (но они всё равно с завидным упрямством приходят сюда) Лишь отчаянный глупец может добровольно ступить на земли, принадлежащие четвёртому сыну Одина, которому единственному надлежит в роковой час отомстить за своего отца. (но их всё равно всегда находится достаточно) Видар не жалует гостей в своём чертоге. Смотрит мрачно и недружелюбно, и под взглядом его даже отец, вынужденно приходящий к сыну, чувствует себя неуютно, желая как можно скорее покинуть тихое пристанище молчаливого отпрыска. Что уже и говорить о других приходящих. Что уже и говорить о смертных, пытающихся закалить тело и дух встречей с тем, кто первее всех наречён мстителем. Ландвиди тих и суров — так же, как его хозяин. Не прощает он слабость и ошибки никому из тех, кто пытаются бросить ему вызов. Из тех, кто встают против него один на один. Из тех, кто ищут наставничества и мудрости того, кто добровольно замыкает себя в одиноком мире, готовя к исполнению единственного предназначения. Единицам дано нарушить покой и тишину чертога. Лишь сильнейшие и крепчайшие духом и телом могут пройти до конца все его испытания и предстать перед хозяином мрачного леса. Видар взирает сурово на того, кто посмел нарушить его покой. Человек не боится, и даже если робеет, не показывает свой страх. Ас молчаливо усмехается, скрещивая руки на груди, и низкий негромкий голос впервые за всё время нарушает извечную тишину.— Ты пришёл с вопросами, смертный муж, преодолев все сложности и испытания. Так уж и быть, я утолю твоё любопытство — благо до Рагнарёка у нас у всех ещё очень много времени...