Глава 37 - заключительная, в которой Пейн узнаёт про погоду (1/1)

?Gott wei? ich will kein Engel sein/Видит бог, я не хочу быть ангелом?Rammstein ?Engel? — Дейчик, куда ты положил мою кружку? – спросил Сасори, вяло открывая то один шкафчик, то другой в безнадёжных поисках.— Ф трефьем ф фрафа фа ферхней полке, — ответил напарник, не отрываясь от печенья. — А-а, — догадался Сасори. – Так бы сразу и сказал. Конан вялой походочкой ввалилась в комнату и поплелась на диван – сесть рядом с Какудзу, который был завален бумагами, и что-то усердно чертил на карте. И только сонная девушка хотела присесть, как он сказал ей: — Не сейчас. — Почему? – не поняла Конан. – Что с диваном? — Не с диваном, — ответил Какудзу. – Хидан наверху снова себя в жертву принёс – капать будет. С потолка. — Чёрт, — сказала Конан и села на пол рядом. — Может сядешь ему на коленочки? – предложил Какудзу, кивнув на Тоби, сидящего рядом с Дейдарой и болтающего под столом ногами в тапочках. Розовых. — Обойдусь, — развела руками Конан. – Я его боюсь, вдруг он невменяем. — С чего это ?вдруг?? – удивился Какудзу. – Он полностью невменяем. Конан хотела ещё продолжить этот интереснейший разговор, но пожалела несчастного Какудзу, которого Пейн, как всегда, завалил работой. — А зачем Какудзу чертит нам карту, если мы знаем дорогу? – спросил Дейдара. — Потому что, — вздохнул Сасори. – Я скажу, что мы идём направо, а ты скажешь, что мы идём налево, и мы с тобой из-за этого снова поругаемся. — Не стоит забывать, — напомнила Конан. – Что в прошлый раз, когда вы поругались, вы спалили весь лес в радиусе пятисот метров. При чём большую часть гектаров пострадали из-за тебя, Дей. — Я лучше вам начерчу дорогу и скажу, что если вы свернёте с неё, то я вас покараю именем Пейна во имя нашей организации, -согласился Какудзу и, подумав, добавил: — Конан, будь добра, закрой диван бумагой, а то снова испачкается в крови, а нам потом оттирать. *** Итачи с Кисаме уже пятнадцать минут сидели на кухне и смотрели в окно. И никто не рисковал их обоих растолкать и отправить в свои комнаты – отсыпаться после трёх дней кровавой резни без надежды на чашечку кофе, что представлялось всем членам организации Акацуки, как кромешная тьма без лучика света, коим выступал кофе. — А они не спят там? – спросила Конан, осторожно заглядывая на кухню. — Нет, пялятся в окно, — оповестил Зецу. — А может спят, — выложил идею Хидан. – Но с открытыми глазами? — Но как же нам перенести их в спальню, чтобы не разбудить? — А ты не переноси, — махнул рукой Хидан. – Пусть дрыхнут, пока Пейн не припрётся. Тот, к слову, пришёл довольно скоро. Он пофигистически глянул на Итачи с Кисаме, спящих теперь в лежащем положении, сел рядом на стул, положил голову на стол и больше не отзывался. И из всех недовольных этими сонями Акацук, только Хидан высказал всё, что об этом думает, уместив все свои эмоции в одну фразу, как он умеет: — Ебать твою налево. *** Сасори пошёл за куклой. — Ага, возьми какую-нибудь прикольную на дорожку, — крикнул ему вслед Дейдара. – Только не бери своего уродца с хвостищем. Он меня бесит. — Он возьмёт именно его, — вздохнул Какудзу. — С чего решил? – мрачно спросил Дейдара. — Чтобы тебя позлить, естественно, — ответил Какудзу. – Вы такие предсказуемые. В коридор вошла Конан. — Я тут подумала… — Страшнее того, когда Кисаме пытается подумать, только когда пытается подумать Конан, — отозвался Итачи с кухни. — Не ворчи, тебе тоже понравится, — крикнула Конан в ответ и почесала затылок, потому что когда думают очень умные люди, то они всегда чешут именно затылок. – В честь первого пойманного хвостатого демона мы закатим пирушку, на которой можно будет в качестве приза чмокнуть Дея. — Без моего разрешения? – грустно спросил Дей. — Без твоего решения, — энергично ответила Конан. — Тогда, — пропыхтел Сасори, только что вбежавший в коридор со скоростью горного козла средней разъярённости. – Тогда я первый. — Вас не исправить, — вздохнула Конан и тут же быстро добавила: — Я вторая. — Я третий. — Я четвёртый. — А я? – крикнул Пейн со второго этажа. — А ты не считаешься, — отрезала Конан. — Вы что-то уже застоялись в коридоре. Сасори и Дейдаре на задание пора, — обиделся Пейн со второго этажа. — Да, и вправду, — согласился Дейдара, которому страсть как хотелось смотаться.Пейн в своём кабинете лёг на пол и прислушался. Слышны были быстрые тяжёлые шаги, скрип двери, которую уже пора бы было смазать, и досок на полу. На третьем этаже ворчала Лаки, видно случайно съела книгу русского Пушкина – она его терпеть не могла. — Спровадили, — мрачно крикнула снизу Конан, хлопая входной дверью. Интересно, почему каждый раз, когда кто-то уходил, она говорила таким мрачным сухим голосом? А чёрт её, то есть эту Конан, знает. — Там, — крикнул Пейн и махнул рукой в сторону окна так, будто этот жест кто-то увидит. – Как погода? — Ветрено, — оповестили снизу, закашлявшись. Уже устала, наверное, от криков. — Понятно, — тихо сказал Пейн, не торопясь вставать с пола.