Глава 27, в дальнем углу которой обсуждается искусство (1/1)

За пыльным столом и на такого же грязного вида диване сидели в молчании. В неловком молчании. Казалось, что все были немало удивлены и обескуражены происходящим.Пейн, который принимал душ последним и сейчас вытирал мокрые волосы розовым мягким полотенцем с зайчиками, прошаркал на кухню, обводя местность взглядом: пыльную кухню и обалдевших Акацук, ни кто из которых не мог выдавить из себя ни слова. Пейну это не понравилось по двум причинам. Ведь он не привык видеть своих подчинённых в таком подавленном состоянии – это раз, а вторая причина выражалась в единственной фразе, сказанной лидером самым мрачным голосом из всех возможных в этот неловкий момент: — Вернулись с поля боя с победой, значит можно расслабляться? А кто же сварит своему лидеру кофе? Акацуки ещё больше удивились. — Да-да, я к вам обращаюсь, — разозлился Пейн. — Эй, народ, — одними губами прошептал Дейдара. – Я вас вправду вижу? Я случайно не перебрал? — Дыхни на меня, — посоветовал Сасори и вдохнув выдал: — Нет, вроде не перебрал. — Вы понимаете, что это значит? – Конан от удивления широко раскрыла глаза. — Есть! – закричал Хидан, вскакивая со стула. – Мы надрали всем задницу! — Ура! – подхватил счастливый Кисаме. – Теперь можно отметить! — Я за саке и закуской, — моментально собрался Хидан, вскакивая с дивана, хватая деньги из потайного отделения верхней полки третей тумбы слева. — Я с тобой, — злобно ответил Какудзу, направляясь за напарником к двери. — Я готовить, — вздохнул Итачи и пошёл к плите. — Я за фейерверками, — удачно вспомнил Дейдара. — Я проконтролирую, — кивнул Сасори. — Я мыть кухню, Кисаме, за мной, — скомандовала Конан. — Есть, командир, — ответил Кисаме. Все носились, бегали по кухне, отмывали помещение, готовили, а Пейн всё думал, как его подчинённые могли настолько быстро прийти в себя, и почему никто не сварит ему кофе. ***Прим. авт.: здесь упоминаются две песни ?System of a down?. Первую поёт Конан – ?B.Y.O.B.?, а вторую (?Psycho?) она подразумевает, когда ругает Пейна за то, что его реплика из другой песни. — Пейн, ты моешь полы без чувства, — сделала замечание Конан. — Я мою, как могу, — огрызнулся недовольным тем, что его опустили на коленки – драить полы, Пейн. — Это надо делать с чувством, тогда получаться будет лучше, — ненадолго задумалась и добавила: — Сейчас покажу. И, быстро перебирая ногами, начала оттирать полы в коридоре: —You depend on our protectionYet you feed us lies from the tablecloth – спела Конан. Из открытого окна в сад послышался голос Сасори, который с точностью ?пролалакивал? мелодию и отстукивал ритмы по яблоне: — Everybody's going to the party have a real good time.

Dancing in the desert blowing up the sunshine. — Kneeling roses disappearing intoMoses' dry mouth, — продолжила Конан, но её неожиданно прервал Пейн. — Стоп!— Пейн, — обиженно пробурчала она. – Это уже из другой песни.*** Уже через несколько часов с начала празднования Пейн и Конан целовались в засос под крики ?горько?, Какудзу был настолько пьян, что не мог отличить доллар от двух, а Хидан давно уже принёс себя в жертву Дзясину-сама на кухонном столе и лежал там в полном экстазе. — А я всё же утверждаю, что Хидан – девственник, — доказывал Кисаме. — Нет, такого быть не может, — яро отрицал такую возможность Сасори. А в другом углу сидели в обнимку Итачи и Дейдара и пили за искусство, не обращая на окружающих никакого внимания.