Глава 20, в которой выясняются две вещи: плохая и хорошая, а Пейн решает немного почитать (1/1)

— Я вот подумал, почему всегда готовит Конан? – спросил Дейдара за завтраком. — А с чего ты так решил? – удивился Пейн. — Ну, — задумался подрывник. – Готовит всё время кто-то один, кто-то, кто умеет замечательно готовить, а поскольку Конан – девушка, то предположить такое в порядке вещей. — Ну, вообще-то ты немного не прав, — Конан, краснея, опустила глаза в чашку с рисом и начала с интересом её рассматривать. – Ты прав, готовит на всех один человек, ведь когда-то принятое решение готовить по очереди принесло одни проблемы… — В смысле? — В том смысле, — уточнил Сасори. – что готовка оказалась не нашим коньком. — Так кто же готовит? — Итачи, — буркнул Пейн. — Где? — Готовит Итачи. Воцарилась тишина, которую только спустя некоторое время решилась прервать Конан, чтобы хоть немного отогнать такую мрачную атмосферу.— Ну, какая разница, кто готовит? Вкусно же... — Что может быть вкуснее еды, приготовленной с чувством, — мрачно согласился Дейдара. – Как вспомню, как Итачи нарезал колбасу в присутствии Кисаме, так сразу мурашки по телу бегут… Если бы в данный момент на кухне присутствовал Кисаме, он бы конечно сказал, что всё не так, что Итачи – это очень ранимый и чувствительный человек. Но поскольку Кисаме сейчас на кухне не было, возразить Дейдаре никто не осмелился. *** Всем известно, что Пейн был ярым романтиком. Да, да, он любил розочки, цветочки, цветущую сакуру, плюшевых медвежат и Конан. Но от всех скрывал. Так вот, однажды Пейну было нечего делать… Нет, не так. Однажды у Пейна было много важных дел, но он не мог отказать себе в прочтении томика какого-нибудь слащавого романчика. Но слезать с дивана ему было лень… Нет, снова не то. Но поскольку у него было много дел и он намеревался закончить хотя бы треть из них, то за романчиком он послал Конан. Которую, надо сказать, любил также сильно, так же крепко, как ту заветную баночку пива в холодильнике… тьфу!... то есть, как того мягкого плюшевого медвежонка с которым всегда спит. То есть, того плюшевого медвежонка с которым Пейн спит в обнимку ночью в кровати вместе с Конан. И которого не выпускает из рук, даже когда спускается в кухню, чтобы выпить ту заветную баночку пива. Но что-то мы отклонились от темы. Конан поднялась на чердак, прошла лабиринтом рухляди, удачно добралась до того самого шкафа, на котором точно в последний раз видела томик сопливого романчика, но что-то приковало её взгляд к окну. Что-то сверкало сквозь листву леса на горизонте при порывах ветра. Девушка попыталась всмотреться в даль, но листья мешали увидеть. Но вдруг ветер оказался на столько сильным, что за окном громогласно и печально завыло, а дерево погнуло на столько, что Конан смогла увидеть. Девушка, забыв про томик сопливого романа, топая ногами по лестнице, сбежала вниз на кухню, где в данный момент находились все члены Акацуки, которые присутствовали дома. — …Чка! – выдохнула Конан. — Что? – переспросил Дейдара, косясь в окно в котором было прекрасно видно Кисаме, Итачи и Какудзу с Хиданом, которые возвращались, продираясь сквозь кусты. — Речка! – воодушевлённо сообщила Конан. — Ух ты! – моментально подхватил Дей, утратив интерес к происходящему за окном. — Круто! – удивился Сасори, который из-за проживания в стране песка с бесконечными пустынями, даже не надеялся жить рядом с водоёмом. А Кисаме, Итачи, Какудзу и Хидан были очень удивлены, что встретили их не группа депрессирующих лиц на кухне, а воодушевлённая троица придурков, весело танцующая и вопящая: ?Речка!? Пейн наблюдал за этим безобразием из окна кухни. — Ты чего? – спросил непонятно откуда появившийся Мадара. — Да вот думаю, — вздохнул Пейн. – Рассказать им, что если идти по течению, то вскоре можно выйти на маленькое озерцо с песчаным пляжем или не надо? А то так от радости умереть недолго.