Глава 5 (1/1)

- Ленни, что там у нас? – голос офицера звучал как-то отдаленно и устало. Капитан Ричард Гринсон и правда был не в лучшей форме: ужасные синяки под глазами, впалые бледные щеки, нездоровый цвет лица – все в нем выдавало вторую неделю бессонницы и нервотрепки. Гринсон за это время значительно похудел – правда, вместе с парой фунтов он потерял и веселое расположение духа.- Сэр, похоже, что этот Пикассо с бритвой оставил нам очередной шедевр, - сержант сделал акцент на прозвище убийцы, и, довольный шуткой, ухмыльнулся. – По-моему, этот псих мнит себя художником по человеческим телам. – он сдавленно и противно хихикнул, считая себя, очевидно, кем-то из великих комиков.У капитана не было времени и желания делать подчиненному замечания, он просто жестом дал понять, чтобы его провели к месту преступления. Гринсон уже представил, что может ожидать его там: зловещая мастерская-операционная, в которой безумный художник вырезал свои ?картины? на телах у жертв. После первого обнаруженного трупа язвительная пресса метко назвала маньяка Пикассо, а ?бритву? ему ?пририсовали? полицейские. Через два дня был найден еще один несчастный – боксер Тейт Бридж, трехкратный чемпион штата, довольно видная фигура. Сейчас – снова спортсмен – бодибилдер Маршалл Джей Гэмптон. Судя по всему, убийца всегда выбирал молодых парней с атлетическим телосложением – то ли потому, что ?творить? на их телах можно дольше, то ли потому, что они намного выносливее любых других людей – эксперты доказали, что все операции проходили, пока жертва находилась в сознании.В ноздри ударил сильный запах краски, смешивающийся с удушающей вонью от разлагающегося тела. В этот раз ?художник? не стал ограничиваться скальпельными узорами, в его явно нездоровой голове появились еще более страшные и изощренные идеи – оставалось только догадываться, как вообще можно было додуматься до подобных вещей.В саму ?мастерскую? Ленни зайти не решился, прекрасно понимая, что на этот раз он будет работать не над привычным убийством, которые толстой стопкой лежали на его письменном столе в кабинете, и пропустил Гринсона вперед. Бывалый офицер не смог пройти дальше двух шагов от порога – он видел множество изуродованных трупов и покалеченных маньяками жертв, но такое приходилось наблюдать впервые.Комната, по сути операционная, больше походила на картину художника-сюрреалиста вроде Сальвадора Дали или Ива Танги. Две стены были задрапированы белой тканью, похоже, шелком или атласом – на ней, образуя хаотичный рисунок, застыли капли крови. Одна из стен служила полкой или своего рода алтарем – из нее были вынуты почти все кирпичи, а в образованных нишах лежали человеческие органы – одни с надрезами, другие обработаны каким-то составом. Тут же лежало загипсованное сердце – капитан мог бы поклясться, что под слоем минерала находилось настоящая сердечная мышца – тоже изуродованная. Неподалеку стояли канопы – древнеегипетские ритуальные сосуды для хранения органов после так называемой мумификации, впрочем, на данный момент они были пустыми, возможно, убийцу что-то спугнуло, и он не довершил начатое.Даже его, бывалого копа, чуть не стошнило на залитый черной краской пол, покрытый кирпичной крошкой и осколками стекла. В центре ?композиции? на согнутом операционном столе в накинутой как мантия окровавленной простыне и с венцом из колючей проволоки на голове – то ли отсылка к литографии Дали, то ли в насмешку над Библией, - лежал труп. Удивительно, но лицо было нетронуто медицинскими инструментами – маньяк не хотел нарушать идеальную композицию подобия Тернового Венца и страдания Маршалла Гэмптона. ?Даже знать не хочу, какие мысли были у этого дьявола в тот момент, когда он… вытворял такое!? - капитан нервно сглотнул и постарался собраться с мыслями – довольно трудное занятие, когда видишь перед собой нечто, далеко выходящее из стандартных рамок убийства. Потрошитель обычно перерезал горло, Дровосек из Нового Орлеана нападал на людей с топором, Генри Маджетт, более известный как Генри Говард Холмс, похищал людей и заключал их в темнице под домом, в своеобразной камере пыток. Но если это, хоть и с трудом, можно понять и найти мотив, то в данном случае любое логическое предположение нарушалось каким-нибудь неожиданным вопросом позеленевшего от подступившей к горлу тошноты сержанта.- Вы уже предварительно осмотрели жертву? – стараясь скрыть дрожь в голосе, Гринсон обратился к медикам, совещавшимся в стороне. – Можете что-то сказать о состоянии тела?- Да, конечно. – кивнул рослый мужчина с каштановыми с проседью волосами. – Смерть наступила примерно шесть или восемь часов назад, для уточнения нужно будет провести ряд анализов. Практически семьдесят-семьдесят пять процентов тела покрыты ранами в виде различных абстрактных узоров, сделанных медицинским скальпелем номер двадцать один – или, возможно, ланцетом. Следует заметить... что... – патологоанатом замялся. – Шрамы нанесены не в одно время. - Что вы имеете в виду? – нахмурился Гринсон. - Одни – застарелые, другие начинали подживать, покрылись характерной корочкой. Очевидно, убийца делал свой ?узор? используя регенерационные возможности человеческого тела, а не краски.Капитан едва заметно дернулся и кивнул врачу, чтобы тот продолжал. - Некоторые органы изъяты из жертвы – это сделано в прижизненном состоянии, насколько можно судить в данный момент. Плоть на груди рассечена скальпелем, или, опять же, ланцетом, сейчас довольно трудно установить орудие... убийства. Так же мы увидели какие-то странные сечения на ребрах, но за неимением достаточного оборудования в данный момент, мы не можем узнать, что это. Лицо покойного не тронуто – ни надрезов, ушибов, ни гематом, ни чего-либо еще, что могло бы свидетельствовать о борьбе между убийцей и жертвой. Сэр, похоже, убийца совершенствуется, а его психическое состояние ухудшается. – с некоторым волнением заметил патологоанатом. Затем, помолчав, добавил: - Да, вот еще что. Обратите внимание, что изъяты только органы брюшной полости – не считая, разумеется, сердца. Хотя, насколько мне известно, оно как раз и не подлежит тому, чтобы его клали в канопу... – врач почесал кончик носа. – Как вы видели, все изъятые органы тоже изрядно иссечены, и, возможно, вырезаны еще при жизни, если судить по ряду признаков. Капитан едва сдержал рвотный позыв, бросив нечаянный взгляд на труп.- Спасибо, Томпсон. Продолжайте работу, - полицейский вытер пот со лба. ?Надо побыстрее разобраться с этим кошмаром и свалить?, - дикость обстановки давила на офицера как громадный многотонный пресс. - Сержант, кто обнаружил место преступления?Ленни с непонятным выражением глянул на шефа. - Вы же сами получили е-мейл с маньячным ребусом, позвали криптографов, хотя анаграмму расшифровать мог бы любой лентяй. - Сержант, отставить ухмылку! – рявкнул Гринсон. ?Чертов шутник, возомнил себя крутым полицейским!? - Дождитесь окончания осмотра и возвращайтесь в участок, я выезжаю туда уже сейчас, - офицер снова стер пот с лица, выдохнул и направился к автомобилю. ?Наконец отвязался, я – шеф и имею право уехать, когда мне потребуется. Лучше уж всю ночь провести в своем кабинете, нежели ?любоваться? шедевром нового Пикассо!?- Есть, сэр. – покорно кивнул сержант. – Прикажете оцепить это место?- Да к черту, это же подвал, кто сюда полезет. Просто оставьте троих человек до прибытия специальной бригады, чтобы никто ничего окончательно не затоптал. В общем, ты за старшего. Ленни пожал плечами: капитан Гринсон всегда немного неуравновешен, а после подобного зрелища у любого башню сорвет, неудивительно, что он так рвется свалить отсюда. Сержант взглядом проводил начальника и лениво потащился к месту преступления, мысленно раздавая всем приказы. Как круто, наверное, быть главным и стоять на ступень выше всех этих копошащихся людей, которые и понятия не имеют, что дальше делать. Вот будь он...- Эй, Смиттерсон, чего рот разинул? Иди заполни протокол, не мешайся под ногами, - раздалось рядом женское контральто. – Ты не видишь, куда идешь?- Я, как раз, отлично вижу, - обиженно протянул он, но не упустил случая отпустить скабрезную шутку. – Что, Фелиция, думаешь, если спишь с лейтенантом, то можешь командовать? - Не неси чушь, Смиттерсон, - чуть покраснела она. – Вали отсюда, и не попадайся мне на глаза. - Уважительней, пожалуйста, - прищурил водянистые глазки Ленни. – И передай там всем, чтобы троих человек оставили до прибытия бригады... Меня Гринсон назначил, не смотри на меня так. - Ты и останешься, раз ?за старшего?. – похоже передразнила Фелиция его манеру говорить. – Раз ты ?за старшего?, то знаешь, что и как делать. До встречи, Ленни, или, точнее, Леонард. Она круто развернулась на каблуках, и, слегка покачивая бедрами, удалилась в сторону операционной. Горячая штучка, подумал Ленни, с острым язычком. Ему такие всегда нравились.?Леонард?. Так его не называли уже лет пять, он и забыл, что в паспорте стояло именно это имя. А Фелиция Харди, желая поиздеваться, выделила второй слог. Ленни не скрывал своей любви к видеоиграм, но старался не вспоминать о школьном обидном прозвище ?нерд?, которым его наградили более успешные однокурсники, потому что он всегда хотел учиться и никогда не умел поддерживать отношения со сверстниками. Кто бы знал, с каким трудом ему удалось преодолеть стыдливость и робость! А теперь эта самоуверенная Харди рушит все его успехи!- Сержант, вы уже видели канопы? – раздался спокойный голос сбоку. Ленни вынырнул из мыслей и обратил внимание на сухопарого прыщавого парня. Черт, как же его зовут... Пойнтер? Пайнтер?- Э... видел что?На лице копа появилась ухмылка, но тут же исчезла. - Сэр, канопы. Сосуды для хранения органов. - Органов? Что еще за чертовщина? Паркер, говори нормально.- Моя фамилия Прайсон, сэр. – невозмутимо поправил тот. – Да, органов. Древние египтяне использовали их в своей практике.- Какое мне дело до чертовых египтян, я живу в двадцать первом веке! – разъярился он. – Почему никто не может меня не трогать?- Потому что вы, Смиттерсон, за старшего, - Харди прошла мимо них. – Отставить, Прайсон, идите на место преступления, будете ждать там прибытия бригады. Я закончу с уликами и присоединюсь. А вы, сержант, будьте добры доложить по рации, что даже труповозка еще не приехала, нет даже полиэтиленового мешка для трупа, потому что кто-то по рассеянности просто-напросто забыл о такой обыденной вещи, как вскрытие, производимое врачами при определенных условиях в определенном месте и с определенными инструментами. Могу я быть свободна? - Да, Харди, - прошипел Ленни. – Я конечно же приму к сведению твои замечания.