Звено второе. Растерянность. (2/2)

«Нужно было отказать уже тогда, когда мать Хоук это предложила. Сказать, что не приду. Ведь столько поводов… К черту повод! Я не хочу идти. Я не должен отчитываться. Я ничего не обещал. Я вообще ничего не сказал… а стоило бы».

Хоук настырна и любит добиваться своего. Совершенно непонятно, правда, чего она хочет добиться, заставив его придти.

Их отношения ни в одном из аспектов не поменялись. Когда она помогала магам избежать Круга, он бесился и ругал её и незадачливых «спасенных» почем свет стоит. Вслух, не откладывая в долгий ящик. А уж любую попытку применения магии в свою сторону он принимал с лютой злостью и огнем в глазах.

Ему уже пора смириться и унять безумное бешенство и раздражение, вызванное обычной ненавистью ко всем магам и к ней в частности. Пора сменить эти чувства на что-то более осторожное, как то спокойное наблюдение за опасностью и способность находить удовлетворение в любимом занятии, пускай и с подобными напарниками. Но не получалось. Хоук все ещё вызывала в нём бурю эмоции.Фенрис мерил шагами маленькую комнату, пиная всё на своем пути. Он пытался понять, зачем матери Хоук устраивать этот ужин для тех, кого она не знает. То, что они околачиваются рядом с её дочерью, абсолютно не значит, что они такие же, как Хоук. О чем ривенийке, гномьему жулику, капитану стражи, долийке и Серому Стражу говорить с женщиной, которая изо всех сил изображает из себя благородную даму? Единственный, с кем она может попытаться найти общий язык – наследный принц, но общих разговоров у них, разве что о погоде. Ну, может быть, есть ещё особые, великосветские темы, да и то на короткий разговор. Как она не понимает, что это не будет «приятной посиделкой». Изабелла будет сдерживаться, дабы при Леандре не сболтнуть что-нибудь об их с Хоук проделках в «Розе». Долийка по жизни только и делает, что порет восторженную чушь, и сегодня вряд ли поведёт себя иначе. Авелин может говорить только об общественном порядке и спокойствии. Сам Фенрис светские беседы никогда не вёл и вести не собирается. Как и не собирается рассказывать о себе женщине, которой не хватило ума отдать двух дочерей-магесс сразу в Круг. Хотя, стоп, он же вообще не собирается туда идти! При чём тут темы для разговоров?Эльф уже не понимал, о чем его мысли… к чему ведут его желания. Да это просто смешно! В последнее время он только и делал, что соглашался на чужие предложения и терпел вмешательство в свою жизнь. Но сейчас-то ситуация совершенно иная. Согласиться с тем, что принесёт тебе выгоду, будь это золото или достижение своих целей, это одно, а просто идти на поводу чьих-то желаний – совершенно другое. И, при этом, он так старательно приводит самому себе убедительные, как ему кажется, аргументы, что…Фенрис уже не знал, «Что». Что вокруг происходит и что творится конкретно с ним. Что ему делать. Кто бы подсказал ответы на все эти вопросы – самому-то найти их не получается. Нет, определённо, спроси он Хоук, она бы ему ответила. Да так ответила, что только успевай выбирать. Проблема в том, что её ответы его не устраивают. Если быть честным, почти все слова Хоук его не устраивают просто потому, что это её слова. Возможно, скажи кто-то другой что-то подобное, он бы прислушался. Но, увы, чаще всех с ним разговаривает именно она… и Фенрис плюётся, огрызается и шипит, но не слушает.Но и в этой блестящей логике что-то сбилось. А что именно… что ж, вероятно это уже не так существенно, раз он стоит на пороге особняка Хоук и лишь немного запинается, переступая ту черту, после которой разворачиваться и уходить будет бессмысленно.

Сейчас в доме всё иначе, чем было днём. В гостиной теперь стоит огромный стол, аккуратно сервированный, хоть и не по правилам этикета: вместо фамильных сервизов - большие деревянные тарелки; а тонкие изящные бокалы, подобные тем, в которых Фенрису обязывалось подавать вино гостям Данариуса, были заменены объёмными кружками. Стояли миски с какой-то закуской, но «хозяек» рядом не было видно, а значит, основные блюда пока ещё не готовы. Камин, досыта накормленный дровами, заставлял забыть о том, что на улице сыро и промозгло. Рядом с источником тепла, оккупировав ближайшие из расставленных в беспорядке кресел, сидели Варрик и Изабелла, обсуждая кинжалы и арбалеты. Когда разговор затрагивал луки, слышался голос Ваэля, восседающего на огромном резном кресле, как на троне. Тут же, прямо на полу, на почтительном расстоянии друг от друга, расположились Мерриль и Андерс. Подстелив под себя подушки от кресел, они пытались довести до изнеможения мабари, прикармливая его кусочками сухого мяса, утащенного со стола.

Стоило Фенрису выйти из тени дверного проема, его тут же подозвала Изабелла.- Фенрис, зайка, скажи-ка…Зачем пиратке понадобилось его мнение о том, что есть кинжал, а что – меч, неизвестно. Но она, особенно вместе с Варриком, могла разговорить и мертвого. Эльфу того и надо было, чтобы отвлечься от противоречивых мыслей.Прошло совсем немного времени, когда послышались спорящие голоса Авелин и обеих Хоук. Судя по тому, что в руках у каждой было по нескольку тарелок с едой, выходили они с кухни. Женщины расставили источающие соблазнительные запахи блюда на стол, после чего мать Хоук рассыпалась в приветственных словах, обрушивая их как водопад на всех без исключения. Фенрис был немного удивлен, поэтому момент, когда речь закончилась и они уселись за стол, в памяти практически не запечатлелся. Кажется, мать Хоук что-то спрашивала у каждого, передавая им блюда, накладывая в тарелки странные белые кружочки, от которых валил пар. Доверив резать мясо Себастьяну, она все равно зорко следила за ним и направляла каждое его движение. Эльф даже не замечал, как наполнялась его тарелка, хотя сам он этого не делал, так же как и не просил сделать это кого-либо. Глаза бездумно бегали по лицам сидящих за столом, где-то краем сознания отмечая их действия, иногда выцепляя из их речей отдельные слова, подмечая улыбки. Он вынырнул из серого тумана, только когда боковым зрением заметил над своей тарелкой тонкую руку, что-то туда подсыпающую. Собственные рефлексы всегда срабатывали быстрее мысли, потому, прежде чем возмутиться или даже посмотреть, кто это, он схватил руку за запястье и крепко сжал. И только потом заметил безгранично удивленное лицо матери Хоук. В висках застучала кровь.«Зачем ей меня травить? Для этого Хоук заманивала меня сюда? Отравить? Усыпить и отдать Данариусу?»Другую тонкую руку, но уже с кухонным ножом, он перехватил уже с другой стороны. Он счел это за нападение и крепче сжал руки, погружая стальные когти в кожу. Фенрис услышал такие одинаковые голоса с двух сторон. Только один судорожно вздохнул от боли, а второй очень тихо, но отчетливо сказал:- Отпусти мою мать, - и обладательница голоса попыталась передвинуть нож ближе к его шее.

Фенрис посмотрел на Хоук. Спокойная. Твою же мать, она всегда спокойна. Только глаза холодные и темные, как никогда. Костяшки пальцев побелели, сжимая рукоять. Да что эта недовоинша могла сделать ему подзатупленным кухонным ножом? Вот если бы в ладони переливался огненный шар, стоило бы беспокоиться. Сейчас же достаточно держать нож подальше от шеи и глаз.- Фенрис, лапушка… - даже ироничная интонация не скрывала удивления Изабеллы. Она, сидевшая напротив, помахала ручкой перед его лицом, привлекая внимание. И, как только добилась косого взгляда в её сторону, показала какой-то горшочек. – Это приправка. Ну, да, кислая. Не хочешь кислого, можем медом залить тебя по самые ушки. Или патокой, ммм? – хихикнула воровка.

– Может отпустишь ручки-то? – подал голос Варрик, видя, что слова Изабеллы, хоть и успокоили свечение клейм, но, в остальном, эльф так и не двинулся. – Крови и мяса хотят все, а эта милая женщина как раз его и раздает, - постукивал он ложкой по полупустой тарелке.Прошло несколько секунд, прежде чем он отпустил сначала мать Хоук, а потом уже её саму. По запястью Хоук тонкими струйками текла кровь, местами смазанная его хваткой. Леандра же, как освободила руку, ушла куда-то в другую комнату.«Что я на… что я здесь делаю? Не стоило идти… я говорил!»Он тут же попытался встать, но его дернула вниз рука Хоук. Как только он шлепнулся обратно в кресло, она положила руку на его плечо, не давая встать снова.

- Сиди уже, герой… - и, убрав руку, ушла вслед за матерью. Следующую попытку встать и уйти, пресекла уже Авелин.- Фенрис, тебе, как минимум, стоит извиниться, прежде чем уходить.- За что я должен извиняться? - ощетинился эльф.- Действительно, - взвился Андерс. – За что ему извиняться? Он животное и ведёт себя соответствующе, - презрительный взгляд на замерцавшие клейма эльфа. Фенриса разозлила ещё и целебная магия, отголоски которой донеслись до него из соседней комнаты.

«Не могут, как нормальные люди, просто перевязать рану».- Заткнись, одержимый! – хищный оскал снова приподнявшегося эльфа.- Не смей меня так звать, псина бешеная! – тут встал и Андерс, покрываясь свечением, как камень трещинами. Они вполне могли броситься друг на друга и через стол, сметая все на своем пути.- Эй вы, фонарики голубые, угомонитесь, - Хоук успела и мать полечить, и себе раны подлатать, и вернуться в комнату. – Светопреставление устроите потом. Сейчас, будьте добры, сесть и спокойно уже поесть, - а Андерсу, казалось, того и надо было. Продолжая искоса презрительно смотреть на Фенриса, он сел обратно. Вот уж кто псина. Правда, куда послушней. – Фенрис, - Хоук вздохнула, смотря на напряженно стоящую фигуру, не спешившую успокоить свечение клейм. – Тебя никто травить не собирается. И, уж поверь, если я в бреду на это решусь, маму я в это впутывать не стану.

- Я не люблю, когда мне что-то подсыпают исподтишка, - зло выпалил Фенрис.- Я знаю, - кивнула она, - а вот мама не знала. И вряд ли она подозревала, что тебя тут кто-то может хотеть отравить.- Ну, знаешь ли, Хоук, этот… - начал было Андерс.- Заткнись, одержимый.- Помолчи, Андрес, - неожиданно вместе с Фенрисом сказала Хоук. Эльф удивился и, украдкой глянув на девушку, увидел на её лице странную ухмылку, которая, впрочем, быстро исчезла. Она как-то устало потерла лоб. - Так ты только и делаешь, что подпитываешь его ненависть к магам. Фенрис может заблуждаться и пусть заблуждается, если хочет. Зачем так яростно с ним спорить и каждый раз доводить чуть ли не до драки? Он же не Мередит, заносящая над тобой печать усмирения. Просто смирись с этим, Андерс, и перестань пытаться задавить его своей обаятельностью, - последнее слово Хоук произнесла с особой интонацией. Даже показала тонкими пальцами кавычки. – Хотя бы потому, что твоё заблуждение ничуть не лучше и, заметь, оно тоже имеет право на существование, - она тряхнула головой и тяжело вздохнула. - Создатель, ребята… давайте просто проведем вечер, как будто всё нормально и мы просто ужинаем. Без попыток включить в список блюд вырванное сердце и без растопки моего камина манифестами о свободе магов. Правда же, давайте просто поедим. Мама старалась, мучилась перед печью, я старалась, засовывала свой любопытный нос в каждый котел. Даже Авелин приготовила такую вкуснятину, что будь я мужиком - женилась бы! Я вам обещаю, все это очень вкусно, но есть это нужно горячим, - и она взмахнула рукой, будто отгораживаясь от всего, что было до этого, и уселась за стол, наконец-то накладывая себе еду. На все ещё стоявшего Фенриса магесса старалась не обращать внимания. Но, так как он не двигался ни на выход, ни обратно за стол, видимо решая для себя, как быть и что делать, Хоук подняла на него глаза. – Фенрис, прошу тебя, садись. Рёбрышки на твоей тарелке, кажется, хотят быть съеденными только тобой, - Мариан улыбнулась так, как умела вся их семья – не только губами, но и всем лицом. Вокруг глаз очертились лучики, которые, когда она состарится, превратятся в глубокие морщины, красящие скорей мужчин, чем женщин.- Твоя мать...? – не то, чтобы ему было интересно. Фенрис, несмотря на произошедшее, почему-то хотел остаться, но, будучи все ещё уверен, что это неправильно, искал любой предлог уйти. Он и не понял, с каких это пор ему нужны предлоги и причины. Раньше он просто делал то, что хотел. Что же теперь?- Она сейчас придет. Кажется, нам наконец-то принесут выпивку, - Хоук подмигнула Варрику, который тут же восхитился мудростью ферелденских женщин.Фенрис вздохнул и сел в кресло. Его самого исход вечера, в котором он разворачивается и уходит из этого дома, перестал устраивать. Дело было не в вежливости – упаси Создатель! – нет. Эльф присмотрелся ко всем сидящим. Они все были пока не в своей тарелке, как буквально, так и фигурально. К еде никто не притронулся, да и обычная разговорчивость не вернулась – долийка вообще замолчала, робко переводя взгляд с Изабеллы на гнома. Варрик, кстати, был единственным, кто, казалось, трепался так же безмятежно, как и всегда.Вернулась мать Хоук, неся в руках кувшины. Прямая спина, вежливая улыбка, невозмутимый вид.

«Старательно изображает, что ничего не произошло или решила забыть?»Гости разлились соловьем, расписывая запахи и обстоятельность ужина. Зажурчал эль, разливаемый по кружкам, наконец, застучали ложки и вилки, цепляя яства. Дразнящий запах еды, ставший сильнее, наполнял рот слюной. Вечер, и правда, стал похож на ужин в «Висельнике». Почти все замолчали, пережёвывая, кусая, глотая и только иногда выдавливая из себя отдельные слова. И только когда первая волна голода была удовлетворена, завязалась какая-то беседа. И с этого момента Фенрису снова показалось, что они не в кабаке, а за завесой Тени. Очень странной завесой.На этот вечер стоило придти хотя бы только для того, чтобы увидеть, что не только у медали есть обратная сторона. Изабелла, забывшая о пошлости напрочь, с видимым удовольствием рассказывала истории о местах, в которых успела побывать. Откуда-то выкопалась история о золотой статуе в честь Героя Ферелдена, орлесианских шелках и неком конфузе на королевском приеме. И ни одного неприличного намека или бранного слова. Долийка, рассуждающая о животных и цветах лесов, где они с кланом останавливались, тоже была… хм, довольно мила. Принц, без конца хваливший мабари, рассказал о гончих, что содержались в замке, и конюхе, который поссорился с псарём именно из-за собак. Авелин, конечно же, рассуждала о законах и рассказывала о боевых гарнизонах близ Остагара. Даже Андерс, поведал немало интересного о Герое Ферелдена. Фенрис, изрядно подвыпивший, как и все остальные, тихо получал удовольствие. Особенно, когда одержимый, в третий раз попытавшись сделать Хоук комплимент, получил неожиданную реакцию, заставившую его, наконец, заткнуться.- Мариан, тебе стоит перестать играть в воина, - доверительно сообщил маг. – Скакать с мечом, укрывшись железками… Платье идет тебе куда больше.- Тебе тоже, Андерс, - рассмеялась девушка, осматривая облезлые перья на его мантии. - Видимо этим ты и руководствовался.- Это магическая роба, - буркнул одержимый, нахмурив брови и переключившись на свою тарелку. – И я, вообще-то, в штанах.Странно, но все те, кто увлеченно слушал принца, умудрились не пропустить и этот разговор и сейчас тихо хихикали, а Изабелла ткнула отступника локтем в бок, подмигивая. Лишь Леандра неодобрительно посмотрела на дочку. Всех ли взрослых людей продолжают учить жизни и поведению их родители?

Они просидели так до глубокой ночи. Казалось даже, что скоро должно взойти солнце.

Хозяек дома уже занимали «последними словами». Когда эльф пытался уйти, не попрощавшись, в дверях нарисовывались препятствия в виде мабари или толпящихся напарников. Поэтому он остался почти самым последним и самым жаждущим уйти, когда услышал тихий оклик матери Хоук.- Мессир Фенрис, могу я отвлечь Вас на минутку? – спросила женщина, стоя у камина.Фенрис напрягся. Мессир… отвлечь…«Ну, и чего она хочет?»

Скорей всего, именно того, от чего он хотел уйти как можно скорей.

«Извинений?»Хотя, в чем проблема. Подойти к ней и послушать – можно. От этого, пока, никто не умирал. А что-то ей говорить – абсолютно не обязательно. Фенрис развернулся лицом к женщине и подошёл на два шага. Достаточно. Чем больше расстояние меж ними, тем лучше.- Я хотела бы извиниться перед Вами…Она что-то ещё говорила. Про то, что ей следовало учесть что-то там, спросить, чего «мессир» хочет, а чего нет, не решать за него, что-то ещё… Фенрис дальше слушал вполуха. Стоп, это ведь она сейчас перед ним извиняется! И, судя по тону, не требует от него подобного.

«У них вся семейка чокнутая?»- Нет… ничего… - сбивчиво отвечает он, скорей не услышав конец тирады, а поняв инстинктивно, что она закончилась. – Я пойду… лучше пойду.Он разворачивается и, ничего не понимая, уходит к себе в особняк.«Да, Хоуки все, определенно, чокнутые»В своём убежище ему отчетливо захотелось спать и ничего более. Чрезмерно сытый ужин, вино… он слишком расслабился. А ведь его в любую минуту может поджидать засада «мальчиков Данариуса», как любила выражаться Хоук. Но глаза слипались помимо собственной воли, а каждый шаг по лестнице давался с трудом.Эльф поставил двуруч у стены и, как был, завалился на кровать. Он только успел обнять подушку, подстелив её под голову, как по клеймам пробежало и быстро утихло свечение. Созидание. Опять Хоук со своей Охранкой. Vashedan эти маги!- Ты не помнишь, как прошел прошлый такой «ужин»? – остановился Фенрис, мрачно глядя на девушку.- Ооо, Ушастик, я помню. Ещё как помню…- Видимо нет, раз зовёшь на ещё один.- Да ладно тебе. Нельзя приготовить пирог, не пролив молока. Теперь мама знает, на что идет и какая у тебя тонкая душевная организация, - усмехается магесса.- Почему ты так хочешь, чтобы я пошел? – не унимается эльф. В голосе нет уже злости, просто непонимание.«Зачем тебе это нужно, женщина?»Хоук замолкает, рассматривая ступени под ногами. И только через некоторое время усмехается, поднимая на него глаза.- Мы так хорошо расселись в прошлый раз. Очень симметрично. Без тебя место будет пустовать, - нахальная улыбка при таких серьезных глазах. Твоего же демона! – Это внесет дисгармонию в такое уютное устройство мира. Сможешь сделать мне одолжение? Ну и покормиться задарма немного.- Ты невыносима, - вздыхает эльф, трогаясь с места и поднимаясь выше по лестнице.- Да, тут ты прав. Мне говорили, что я невыносима… ни из одной двери. Так же как и неотразима… нет дома такого зеркала, в котором полностью отразится моя наглая морда, - она вещала ровно до дверей своего поместья, у которых остановилась, глядя в спину уходящему эльфу. – Фенрис, ты же придешь?Он отвечает только через два шага. Главное не останавливаться, чтобы не наговорить лишнего.- Приду.- Славно! Ждём тебя завтра, до заката, - звук её голоса сливается со скрипом старой двери. Фенрис лишь тихо хмыкает. Он более чем уверен, даже больше, чем в прошлый раз, что из этой затеи не выйдет ничего хорошего. Если плохого не случится. И согласие своё он дал… Демон его знает, почему он согласился. Может быть, чтобы сейчас Хоук отвязалась. Может быть, чтобы убедиться, что он может только портить такие «маленькие уютные посиделки». Убедить её, что не стоит докучать ему подобными приглашениями.Однако, если быть до конца честным, было что-то в этом. Если откинуть большинство неприятных и неуместных воспоминаний, прошлый ужин был... интересным. Маги не жаловались на свою ужасную и нелепую жизнь, пиратка показала, что умеет быть не только пошлой… Они все были другими, оставаясь, при этом, собой. Один лишь вечер показал, сколько он не знает о тех, с кем он проводит большую часть своего времени. Это было столь же пугающе, сколь интересно. У каждого из них были свои тайны и свои радости. Каждый из них мог притвориться кем угодно или снять ту маску, которую носит постоянно.

Всё ещё не признаваясь себе в том, что ему там просто понравилось… понравился этот уют и спокойствие, он уже решил для себя. Он придет. Точно придёт. И будет делать то, что обещал Хоук ещё три года назад. Наблюдать за ними.