Глава 4. Пятый отряд. (1/1)

Соуске-чан.Лживое имя. Неправильное имя. Мир взрослых жесток - особенно в Руконгае. Но те взрослые, которых он встретил, были добры к нему. Лживо-добры, а под маской радушия и дружелюбия прятали кровожадный оскал гиены. Точно. Один лев и мир гиен, почему-то решивших, что они имеют право называть его по имени. Бродяга Соуске нигде не останавливался подолгу, понимая, что при наступлении ночи все гиены скопом бросятся на него, визжа и давясь свежей кровью. Он был единственный, единственный, с кем могли разговаривать неведомые силы. Избранный и непонятый, одинокий львенок, бредущий по пустыням южного Руконгая, волоча за собой тяжелую, найденную непонятно где катану.Айзен СоускеВ скитаниях время протекает незаметно. Все меняется, все становится другим. Неизменны лишь воля и сознания. Поэтому подросший Соуске не удивляется, когда с ним заговаривает мелодичный женский голос. Соуске думает, что сама богиня Каннон явилась к нему, что он избран ею. Гостья осторожно разбивает эти надежды, уверяя, что ничьи силы не могут соперничать с силами Айзена. Паутина сплетена и будущее определено, есть лишь одна дорога, которой может следовать будущий бог. И лежит она далеко не в южном Руконгае. Для того, чтобы обмануть систему, нужно встроиться в нее, добраться до самого верхнего места и опрокинуть ее, повергнуть как пустого. Соуске соглашается. Он очарован открывшейся ему перспективой. Вдвоем с Кьока Суйгецу Айзен направляется в Академию.Айзен-фукутайчо.Академия - самое грязное и подлое место. Там торжествуют глупые идеи и приходится повторять их, словно попугаю. Кьока Суйгецу по-прежнему с ним, по-прежнему она послушно притворяется немым и невоплотившимся занпакто. Собственное имя не нравится Айзену, он решает, что выбросит его, когда достигнет своей цели. Имя означает, что ты принадлежишь кому-то или чему-то, что ты подвержен старости и смерти. Имя - для того, чтобы вырезать его на могильной плите. Сила не нуждается в имени, глупые люди сами выбирают имя, чтоб назвать ее. Яхве, Аллах, Иисус, Будда, Канон... Скоро и он станет владельцем миллиона имен, растворившись в бесконечном море почитания...Его мечты грубо оборвал наглый капитан, слушающий джаз и не слушающий генерала Ямамото. За что его удостоили белого хаори - непонятно. Однако тот все время смотрел на Айзена с хитрой усмешкой, будто подозревал что-то. Да, так оно и было. Пока случай не свел Айзена со скрытным хитрым ученым, у которого новоявленный бог узнал тайну силы, более могучей, чем реяцу шинигами. Тот же случай познакомил лейтенанта и с бледным мальчиком, потерявшим весь мир и стремившимся вернуть утраченное. Ичимару Гин, хитрец, который, в конечном счете, обманет самого себя... Айзен опрометчиво полагал, что знает его.Айзен-тайчо.В бытии капитаном были свои плюсы. Пожалуй, Айзен даже понимал тех мелких насекомых, которые и не стремились к большему, полагая, что мир неизменен. Несомненным плюсом было и то, что после того, как хитрец Ичимару стал капитаном тоже, лишь ненамного отстав от своего покровителя, Соуске сам выбрал себе лейтенанта. Им стала девушка, чьи мысли и чувства даже не были сколь-нибудь спрятаны, как у большинства шинигами. Открытая, кристально честная, слабая и доверчивая. Она олицетворяла все то покорное стадо, против которого выступал Айзен, стадо, не желавшее замечать, что творилось у него под носом. Она допускала такие очевидные промахи, не допуская и тени критической мысли в адрес обожаемого капитана, она была глупой, глупой, глупой. Первая верующая в нового бога. Айзен сам не знал, отчего ему потребовалось ее убивать. В конце концов, каждому богу нужна хотя бы малая жертва...Слабый возглас : "Айзен...тайчо" положил конец столь ненавистному существованию.Айзен-ками-сама.Этот ребенок, который спас Рукию, девушку, павшую жертвой глупости и неосмотрительности других шинигами, контейнер, в котором содержалось его Сокровище - он был интересен. Да. Несомненно. Любому Богу нужен антагонист, но антагонист слабее и глупее, чтобы он не превратился во второго Бога. И так ками-сама думал лишь до тех пор, пока не услышал из уст того, кто еще секунду назад был ребенком, шепот : "Мугецу". Воистину, иногда даже богам нужно во что-то верить. Айзен, не доверяя ничему более в этом мире, даже собственному мечу, верил лишь в себя. И эта вера столкнула его с Олимпа, на котором он восседал. С самого начала, Соуске был одинок в этом мире, непримирим ни с чем. Он ненавидел себя, свой меч, свое имя, но даже считающемуся богом не дано его изменить. Не дано стереть то, что при рождении было написано судьбой на твоей будущей могиле.И был суд.