Лихорадка (1/1)

Когда у Теру лихорадка, ей хочется вцепиться в горло Сумире, пустить по рукам-ногам яд, заживо снять слой кожи и выцарапывать ногтями все, что взбредет в голову. Когда у Теру лихорадка, она бредит ужасно, у неё путаются лево-право и меняются местами север с югом. Когда у Теру лихорадка, она пропускает солнце сквозь руки, дышит рывками, разбивает окна и осколками распарывает зашитые игрушки прямо по линиям шва.Когда у Теру лихорадка, её оставляют одну: Таками, Аваи и даже Сейко понимают, что бредившая Миянага может нанести им куда больше урона, чем развернувшаяся война. Когда у Теру лихорадка, её собственный мир становится пестрым-пестрым, переворачивает память, как в калейдоскопе, и градом новых иллюзий всё падает, падает, падает.Когда у Теру лихорадка, память ворошит совсем ненужное и давнее, что-то из папки ?выбросить в вечность? или ?незабытое?; Миянаге хочется вернуться домой, собрать вместе семью и бесконечно извиняться. Миянаге хочется уткнуться в плечо сестре и бессильно разрыдаться. Миянага, в общем-то, понимает, что желание, как всегда, временное, иллюзорное, и не её даже — лихорадка кольцами сжимает мозг и пишет памяти свои правила. Тогда Теру потрошит вдвое больше игрушек.Впрочем, когда Теру лихорадит, Сумире находится около неё двадцать четыре часа в сутки. И желание наброситься на подругу продиктовано лихорадкой лишь наполовину. Когда у Теру лихорадка, она подолгу не может заснуть, а руки сами тянутся к горлу Сумире, которая так некстати сидит около кровати.Лихорадка, однако, отступает совсем неожиданно: Хиросе зажимает руки Миянаги слишком слабо и наклоняется слишком близко для потенциальной жертвы. Теру смотрит уже четко и ясно, и буквально читает с лица: Сумире её не бросит.Теру благодарно закрывает глаза и засыпает.