60. Опровержение гипотезы (1/2)

Полдень понедельника. Аэропорт «Narita»

Гриммджо стоял вместе с другими встречающими напротив широких автоматических дверей, над которой крупными буквами значилось «ПРИБЫВАЮЩИЕ», и нервно постукивал правым носком мокасина о плиточный пол. Он уже и не помнил, когда кого-то встречал в аэропорту: Заэль и его знакомые прилетали и улетали самостоятельно, Улькиорра пользовался частным самолётом и, как простые смертные, не проходил муторную процедуру прилёта, досмотра, таможни и получения багажа…

Поэтому ожидание, когда автоматические двери раздвинутся и через них пройдет твой первый в жизни парень, было новым и крайне волнительным. Гриммджо засунул потные ладони в карманы брюк и закусил губу, когда вышла группа прилетевших, но Самира среди них не было. Внутри заскреблось растущее беспокойство: самолёт приземлился уже двадцать минут назад, куда он провалился?!

Приятный женский голос что-то начал говорить по динамику. Гриммджо ненадолго отвлекся, слушая объявление, чтобы пассажиры не оставляли свои вещи без присмотра, и чуть не проморгал выходящего Самира, катящего черный чемодан. Взгляд немного напряженно скользил по лицам присутствующих, а сам он выглядел уставшим. Беспокойство Гриммджо сменилось радостью, и он начал осторожно лавировать среди встречающих, двигаясь навстречу своему парню.

Когда Самир его заметил, то улыбнулся так, что у Гриммджо побежали мурашки по спине: ещё несколько метров, и он сможет его потрогать, вдохнуть запах парфюма, услышать низкий голос. Он расплылся в ответной счастливой улыбке и первым бросился обниматься.

— Здравствуй, душа моя! — проворковал Самир на ухо, стискивая в крепких объятиях.

— С возвращением, Хабиби! — прошептал ему в ответ Гриммджо и довольно хмыкнул, когда Самир невольно охнул от ласкового обращения на родном языке.

Когда Гриммджо отстранился, глаза Самира сияли, а улыбка от уха до уха была настолько ослепляющей, что хотелось зажмуриться. Смущённый Гриммджо порывисто схватил его за руку и потащил на выход: надо быстрее добраться до машины, или он за себя не ручается. Как они добрались до арендованного джипа Гриммджо помнил плохо — все подернулось какой-то дымкой от переполняющих эмоций. В себя пришел только тогда, когда чемодан лежал на заднем сиденье, а они упоённо целовались на переднем.

— Хабиби? Серьезно? — улыбнулся Самир, когда они отодвинулись друг от друга, чтобы отдышаться.

— Конечно серьезно, — Гриммджо облизнул губы. — Знаешь, как долго я искал подходящее ласковое прозвище для тебя?

— Нет, не знаю, но очень хочу узнать.

— Тогда, давай, мы сначала определимся куда поедем — к тебе или ко мне — и по дороге расскажу.

— А можно к тебе? — Самир погладил Гриммджо по щеке, любуясь им. — А то я впопыхах собирался и у меня… Эмм… Беспорядок. Не хочется, чтобы ты впервые пришел в гости, а у меня всё везде валяется.

— Ты ещё спрашиваешь, можно ли ко мне, когда я тебе собираюсь дать это? — Гриммджо отодвинулся назад и осуждающе посмотрел на своего парня. Немного повозился, доставая из кармана пиджака магнитный ключ, и сунул его в руку Самира, растерявшегося от такой бурной реакции. — Это ключ от подъезда, код на двери — 3107. И чтобы я больше не слышал этого вопроса, Хабиби, ясно?

— Ясно, — Самир быстро засунул ключ в карман и накинулся на Гриммджо с новыми поцелуями.

Мимолётное недовольство тут же испарилось, уступив место нетерпению и усиливающемуся возбуждению. Сделав над собой усилие, Гриммджо оторвался от Самира и хрипло выдохнул ему в губы:

— Может поедем? А то ещё минут пять таких поцелуев и крышу сорвёт окончательно.

— Согласен, — тот ещё раз ласково чмокнул его, нехотя отодвинулся и потянулся за ремнем безопасности.

Гриммджо облизнул губы, пристегнулся, нажал на кнопку зажигания, включил кондиционер, установил телефон на подставку и настроил навигатор. Вырулив со стоянки, он направил джип к шлагбауму — приложить талончик к специальному устройству, чтобы их выпустили с территории аэропорта.

— Так ты мне расскажешь про то как выбирал для меня ласковое прозвище? — вкрадчиво напомнил Самир, устраиваясь в кресле поудобнее.

— Если только ты не будешь надо мной смеяться, — хмыкнул Гриммджо, сворачивая на шоссе и тут же набирая скорость: домой хотелось как можно скорее.

— Почему я должен смеяться, если ты приложил к этому так много усилий? — непонимающе нахмурился Самир и скосил глаза на стаканчик с кофе. — Это мне?

— Ах да, — опомнился Гриммджо и скривился, — но, наверное, он уже остыл.

— Неважно, из твоих рук даже остывший кофе будет вкуснейшим, — улыбнулся Самир, а Гриммджо закашлялся: слышать такие вещи всё ещё было дико непривычно.

Самир тактично протянул ему стаканчик, чтобы промочить горло, и заинтересованно уставился, ожидая обещанного рассказа. Гриммджо притормозил на красном, выдохнул и заговорил:

— В общем, когда ты согласился стать моим парнем, и мы начали плотно общаться, я обратил внимание, что ты меня постоянно по-всякому ласково называешь. Для меня это было странно и сначала я даже не знал, как на такое реагировать. Первое, что я предположил — ты, скорее всего, это делаешь по приколу, но было не похоже, что ты прикалываешься… И с этим вопросом я пошел к своему психоаналитику.

Загорелся зеленый и Гриммджо ненадолго отвлекся на дорогу. Самир отпил кофе и осторожно поинтересовался:

— И что он тебе сказал, если, конечно, это не секрет?

— Для тебя — не секрет, — хмыкнул Гриммджо, довольно наблюдая, как его парень радостно улыбнулся. — Свен объяснил, что ласковые прозвища в паре демонстрирует наличие серьезных чувств и тесной связи, и я после его слов конкретно так прифигел: получается, у тебя чувства ко мне серьезнее, чем у меня к тебе?!

— Я уверен, что это не так, — мягко не согласился Самир.

— Вот именно. Просто ты свободно мог свои серьезные чувства выражать словами, а я — нет. У меня меня какой-то своеобразный заскок на этом.

— Но ты же меня два раза уже назвал ласково…

— На иностранном языке, — уточнил Гриммджо. — На японском я не могу выдавить из себя ни одного ласкового слова без перекошенного лица, поверь.

— Оооо… — удивился Самир такой особенности, но тут же улыбнулся и положил свою руку на руку Гриммджо, лежащую на переключателе скоростей. — Извини, вырвалось. Продолжай.

— Короче, рассказываю по порядку, — предупредил Гриммджо, поворачивая на перекрестке. — Когда я понял, что вообще не в теме с этими прозвищами я решил, что это пора менять. Прочитал кучу статей и исследований, которые подтверждали то, что мне сказал Свен, и начал усиленно тренироваться в этом направлении, но получалось ужасно, откровенно говоря. Однако я ни в какую не хотел сдаваться, понимаешь? Я же серьёзен по отношению к тебе и Тие…

— Конечно понимаю и охотно верю, что ты сделал все возможное, чтобы у тебя получилось. Но в силу, не зависящих от тебя, причин, успеха ты не достиг, как я понимаю.

— Угу.

— И как ты справился с этим?

— Это все Тиа. Она очень проницательная, знаешь ли.

— Знаю. И умная.

— Да. Именно она догадалась, как обмануть мой разум — надо использовать иностранный язык. Теперь я ее называю Элсклинг — «любимая» на шведском, а она меня — «Катт» — кот, то бишь. Дескать, японский аналог мне не подходит. А твое прозвище мы вдвоем искали: столько всяких вариантов перебрали и решили, что «Хабиби» — это точно про тебя.

— Мои хорошие, — умилился Самир. — Это же надо же… На своем свидании и обо мне не забыли.

— Конечно не забыли. Мы же трио. Кстати, у нас тут преинтересное обсуждение с Тией состоялось, относительно нас троих. Рассказать?

— А то, — заулыбался Самир, поглаживая его руку своей и тепло посматривая. — Как же я соскучился по твоему голосу вживую, ты не представляешь.

— Это взаимно, — хмыкнул Гримм, осторожно переключая скорость, чтобы рука Самира не соскользнула с его. — В общем, это идея Нелл, но мне, как и Тие, она понравилась.

Он достаточно подробно сначала саму идею, а потом их обсуждение с Тией. Самир очень внимательно слушал, а когда Гримм закончил, задумчиво улыбнулся.

— Идея Нелл хороша, нечего сказать. Да и вы с Тией неплохо так гипотез разных навыдвигали, но…

— Но, по-твоему, мы не можем быть Истинными, так?

— Конечно не можем, Гримм. Я понимаю, вся эта придуманная история делает нас всех исключительными, и я готов признать, что цепочка интересных совпадений имела место быть, но из-за этого утверждать, что мы — трио Истинных — абсурд.

— Почему это? Бывают же исключения из правил…

— Гримм, Истинные — это Пара альфы и омеги, чей тип совпадает. Их запахи друг друга привлекают, им вместе комфортно. Затем они вместе переживают течку, альфа метит омегу, потом появляется Связь, и они создают моногамный союз — официальный или неофициальный, не суть. Они считаются Парой и вносят свой вклад в демографию.

— И что? Да, у нас с Тией тип не совпадает, мы еще не пережили течку вместе, но метка есть и Связь тоже. Причем Связь даже с тобой.

— В Паре Истинных действуют свои биологические и психологические законы, понимаешь? И к нам эти законы применить нельзя.

— Почему?

— Первое — мы втроем уже не моногамны, второе — вы с Тией оба доминантные — еще одно несоответствие, третье — я вообще бета, на которых эти биологические примочки не действуют. Если вы с Тией физически можете зачать ребенка, то я с ней не могу — беты для альф и омег стерильны: беты рожают детей только от себе подобных. Поэтому я считаю, что называть нас Истинными нецелесообразно с любой точки зрения.

— Ладно, уел, на Истинных мы мало похожи, — пришлось согласиться Гриммджо, и он недовольно надул губы. — Ну вот, получается, что мы ни в коей мере не уникальны? Даже обидно.

— Нет, мы уникальны, Гримм. Я бы сказал так: мы уникальны тем, что сами выстроили Связь, понимаешь? Это не биология или уже предначертанная судьба, как говорят об Истинных. Наша Связь — явление немного другого порядка.

— А мне очень нравится твоя мысль, Хабиби. Пусть мы не Истинные, но у нас, как и у них, тоже есть Связь, причем основанная не на биологии.

— Именно. И я нагло считаю, что Связь, созданная осознанно, намного более здорова, чем та, что основана на гормонах и прочем, — Самир довольно улыбнулся на ласковое прозвище, немного посмотрел на дорогу, а потом снова перевел взгляд на Гриммджо. — Знаешь, что для меня странно?

— Ммм?

— Для меня странно, что Тиа вообще поддержала эту теорию — она же не переваривает всю эту биологию.

— Тиа не то, чтобы поддержала ее… Мы просто, как говорится, по приколу обсуждали и строили разные гипотезы, вот и все. И разговаривали о тебе.

— Аааа, понятно. И к чему пришли в итоге? Признали теорию жизнеспособной?

— Гипотетически — да. Как ты понимаешь, наша трактовка была чертовски вольной: по большей части мы просто обменивались точками зрениями и опытом наших взаимоотношений с тобой. И знаешь что? Один момент теории Нелл мы с Тией уже отметили как доказанный эмпирическим путем, — ты, действительно, стабилизирующий фактор в наших отношениях.