54. О присутствующих и отсутствующих (2/2)

— Ой, не та… Сейчас переключу.

— Нет, оставь. Похоже, это будет нечто, — отозвался Гриммджо, заслышав сильный голос исполнительницы.

Он задумчиво докурил, слушая композицию и то, как она подпевает следом, затушил сигарету, закрыл окно, а потом попросил поставить ещё раз и сделать погромче. Тиа с большим удовольствием выполнила его просьбу: этот трек, время от времени, у нее стоял на повторе. И пусть она и не поступала в своей жизни, так как девушка из песни, но сама мысль о том, что никто не идеален, Тие очень нравилась.

— Шикарная песня… И мысль про неидеальность — верная, — Гриммджо, будто ее мысли прочитав, одобрительно поцокал языком, когда трек закончился. Тиа нажала на паузу, закономерно предполагая, что он захочет обсудить текст. — Перешлёшь мне? Уле отправлю, когда правда всплывёт — пусть послушает и поймет, что каждому нужен второй шанс.

— Конечно, — Тиа быстро переслала ему затребованную песню в мессенджер. — Кстати, у меня ещё была одна про второй шанс, ее, может, тоже выслать?

— Давай, — хмыкнул Гриммджо. — Буду бомбить Улю песнями, чтоб простил. А что? Вариант.

Тиа нашла композицию про второй шанс, переслала и включила, наконец-то, ту, что пела в кабинете.<span class="footnote" id="fn_28752060_1"></span> Когда песня и ее бэк вокал закончились, Гриммджо внимательно глянул на нее.

— Мне кажется или текст песни похож на наш случай? Ну во всяком случае, с моей стороны все именно так.

— Беготня взад и вперед в твоей жизни совершенно запутала тебя? — процитировала Тиа строчку из композиции.

— Вот в точку, — хохотнул Гриммджо и сверился с навигатором. — Скоро уже доедем. Какие планы дальше? Берём плед, корзину с бутербродами, шампанское и идём на пляж?

— Дааа, — мечтательно ответила Тиа. — Хочу снять платье, смыть макияж, переодеться в купальник и искупнуться — вода должна быть теплой.

— Отличный план, — похвалил ее Гриммджо, поворачивая налево, и отмечая, что в салоне тишина. — А чего без музыки? Устала петь?

— Немного. Хочу пообщаться.

— Не вопрос.

— Гриммджо, а почему ты не кинулся мне помогать с проводом? — Тиа всё-таки решила прояснить этот вопрос для себя.

— Очень хорошо, что ты спросила, — хмыкнул он. — Так я правильно сделал, что не стал соваться со своей помощью, или нет?

— Правильно. Но как ты понял, что не надо?

— Тогда хорошо. Просто лично я сам не люблю, когда лезут под руку с ценными советами или говорят мне, как я что-то должен делать — мне же не пять лет. Ну вот и предположил, что тебе тоже могло бы не понравиться, если бы я посчитал тебя неспособной открыть коробку самостоятельно. Поэтому решил подождать, чем закончится: или откроешь, или попросишь помощи — тогда и помогу.

— Похоже, не меня одну эта манипуляция подбешивает. Прямо приятно, — усмехнулась Тиа.

— Тогда встречный вопрос: а как проявить заботу, чтобы тебя не обидеть? Ну, знаешь, есть много вещей которые ты умеешь делать, но ведь иногда приятно, если их сделают вместо тебя? Скажем, приготовят завтрак или, ну не знаю, довезут после работы… Где та самая грань, когда забота превращается в манипуляцию?

— Хороший такой вопрос, — Тиа серьезно задумалась. — Лично я считаю заботу действием, передающим другому человеку сообщение: «Я вижу, что с тобой что-то происходит, и мне не все равно». Другими словами, забота — это действие, определяющееся в первую очередь потребностями и переживаниями того, на кого она направлена, а не того, кто заботится.

— Я вижу, что тебе холодно, потому могу предложить плед, чтобы ты согрелась и тебе было хорошо, так?

— Именно. Замаскированная манипуляция звучит по-другому: «Я вижу, что с тобой что-то происходит, мне не все равно, но я лучше тебя знаю, что тебе нужно» или же: «Если ты не примешь от меня то-то и то-то, я очень обижусь, потому что так хочу о тебе позаботиться, а ты не даешь». В обоих случаях главными являются не потребности другого, а желание «заботящегося» причинить добро, чтобы чувствовать себя лучше. Если коротко, то заботясь, мы предлагаем себя, контролируя — навязываем, проламывая сопротивление.

— Хммм… — Гриммджо выглядел растерянным. — Слушай, Тиа, а ты можешь меня немного в этом потренировать, а?

— В плане, поучить тебя заботиться? Разве у тебя с этим проблемы?

— Ну как сказать… Я особо в своей жизни ни о ком не заботился и не знаю, как это делать грамотно. Если честно, я каждый раз сомневаюсь — а правильно ли я поступаю?

— А, поняла теперь. В принципе, ты достаточно хорошо улавливаешь как надо, но, да, давай тренироваться, чтобы ты был уверен, — улыбнулась она. — И да, насчет правильности. С тем голосовым сообщением в общем чате ты поступил правильно. Ты правильно сделал, что увел меня в кабинет и сам организовал отбытие, когда понял, что мне не по себе. Даже то, что ты не стал никак комментировать мое диванное соло, а все как-то обратил в шутку, и не стал задавать вопросов, почему я так странно вела себя за столом рулетки — тоже правильно.

— Ах вот оно что… — Гриммджо пожевал нижнюю губу, притормаживая в очереди к светофору. — Тогда с тобой мне будет проще вести себя соответствующе — мы во многом похожи, а вот с Самиром придется эмпирическим путем проверять, когда вернётся, — он другой.

— С Самиром в отношении заботы, проще, кстати. Он очень искренне радуется любому проявлению и не заморачивается, как мы с тобой, — не согласилась Тиа. — Сначала мне казалось, что нельзя быть таким как он…

— Идеальным? — усмехнулся Гриммджо, заканчивая за нее фразу.

— Именно. За все время, что мы вместе, мы ни разу не поссорились, не разошлись во мнениях… Он принимает любые мои тараканы и всегда ласков, понимающ и заботлив. Я даже со Свеном об этом общалась, не веря, что такие люди вообще существуют…

— И что Свен? — невольно заинтересовался Гриммджо.

— Сказал, что вполне нормально, что мужчина его возраста ведёт себя зрело, адекватно и философски смотрит на вещи.

— То есть, то что Самир так с нами терпелив, ласков и понимающ — это из-за возраста и опыта?

— Конечно. Всё-таки он нас старше на двенадцать лет, Гримм, а это огромный период времени, в течение которого можно разобраться с неврозами, принципами, ценностями, пристрастиями и своими личными демонами, — хмыкнула Тиа, вытаскивая из сумочки пультик от автоматических ворот виллы: скоро тот понадобится. — В отличие от нас, Самир уже успел достичь поставленных целей, наладить работу и жизнь в другом государстве, самореализовался личностно и профессионально, а мы с тобой ещё только в процессе… И, конечно же, с высоты опыта и возраста, он знает и видит намного больше. Ему уже не интересно выяснять кто прав, а кто — нет, ему не обязательно самоутверждаться за наш счёт — Самир сам по себе самодостаточен, его интересуют отношения, которые приносят физическое и моральное удовлетворение, и он охотно готов над ними работать.

— Слушай, тогда на кой ему мы? Глупый вопрос, конечно, но всё-таки…

— А сам ему этот вопрос задать не хочешь? Он же тоже твой парень как никак.

— Я у него обязательно спрошу, но мне интересна и твоя точка зрения. Самир же бета, биология в его случае не работает, понимаешь? А он прям в нас обоих влюбился и, считай, нянчится… Ну, в смысле, мы, конечно, офигенные и все такое, но ведь ещё не достигли такого уровня просветления, как Самир, я про это. Какой смысл во всем этом для него?

— Ему хорошо с нами, даже такими непросветленными, Гримм. В принципе, ни ты, ни я от него ничего, кроме него самого, не требуем: нам обоим не нужны ни статусы, ни деньги — у нас все это есть, мы независимы и смотрим на вещи шире многих зашоренных членов общества, а также спокойно воспринимаем его демонов, странности и страхи, а это, знаешь ли, дорого стоит. Скажем так, с нами он творчески и социально реализуется. Кстати, тут Нелл выдвинула очень революционную теорию. Интересно?

— Ты еще спрашиваешь? Конечно!

— Нелл считает, что мы не пара, а трио Истинных.

— Ааа?

— Ну, по ее словам, то, что нас с тобой обоих тянет друг к другу — это исключение из правил и потому мы, исключительно вдвоем, не особо стабильны, — нам нужен третий, — стабилизирующий и уравновешивающий элемент, коим и является Самир. И в этом есть своеобразная логика. Заметил, что мы все друг другу, необъяснимым образом, восполняем потребности?

— Теперь, когда ты обратила на это внимание, я понимаю, что да. Даже наши якобы недостатки странным образом гармонируют, — Гриммджо притормозил у закрытых ворот, подождал пока Тиа нажмет на кнопку пультика, заехал во двор, заглушил двигатель и снова повернулся к ней. — Ладно, развивая революционную теорию Нелл, допустим, что мы трио Истинных. Тогда, почему ты с начала познакомилась с Самиром, а не со мной? Альфа и омега же образуют Связь.

— Ну, если мы гипотетически развиваем теорию Нелл, то в трио может быть не важным кто с кем знакомится в первую очередь, главное — чтобы все подходящие элементы встретились. Ну, лично я так думаю, — хмыкнула она, убирая пульт в сумочку. — Ну вот, мы с Самиром сошлись первыми — будущий треугольник начал формироваться, но потом мы на время потеряли друг друга из вида, и он развалился, так и не сформировавшись. Какой-то период я восполняла свои потребности с Улькиоррой, а Самир — с другими. Но в то воскресенье, то ли звезды сошлись, то ли еще чего, — мы все трое оказались в «зоопарке» «Туберозы». Помнишь, как мы встретились? Ты стоял рядом именно с клеткой Самира.

— Да, да, — закивал Гриммджо, вспоминая. — Самир мне сразу бросился в глаза. И я хотел выбрать именно его, а тут ты нарисовалась и увела добычу прямо у меня из-под носа, предложив вместо него лиса. А чуть позже в тот же самый день я зашел в приоткрытую дверь и все завертелось…

— Именно. Цепная реакция началась в «зоопарке», и ее было уже не остановить: мое воссоединение с Самиром, метка от тебя, потом чуть позже именно я подтолкнула Самира к тебе, чтобы ты переключился на него, а меня оставил в покое… — поддакнула Тиа, отстегивая ремень безопасности и отсоединяя телефон от шнура, а сам шнур аккуратно сматывая и засовывая обратно в упаковку.

— И каждый, преследуя свои интересы, по отдельности еще и ускорял эту реакцию, пока мы все втроем не поняли, что намертво уже переплелись друг с другом, — задумчиво закончил Гриммджо, вытаскивая ключи из замка зажигания и тоже отстегиваясь.

— Ну, какой тебе революционная теория Нелл кажется теперь? — усмехнулась Тиа, убирая упаковку с проводом в бардачок и нажимая на ручку двери, собираясь выйти.

— Вполне жизнеспособной, — признался Гриммджо, выходя из машины. — Во всяком случае, она многое чего объясняет. И мне нравится, что мы втроем все такие исключительные. Люблю быть не как все.

Тиа расхохоталась: Гриммджо в своем репертуаре. Однако ей самой нравилась гипотеза Нелл, хотя она научно ничем не подтверждалась.

— Ладно, давай тогда все по-быстрому занесем, переоденемся и продолжим этот увлекательный разговор на пляже.

— Ну… по-быстрому вряд ли получится, — усмехнулся Гриммджо, открывая багажник, который был до верха забит разнообразными коробками.

— Это куда столько? — округлила глаза Тиа. — Я же еще продуктов на завтра заказала, собиралась готовить…

— Ну так, это съедим и то приготовим, а то, что потом уже не съедим, — развезем по домам, делов-то, — начал ее успокаивать Гриммджо, хитро улыбаясь. — Может моя стряпня прибавит плюсиков к карме в глазах твоей мамы?

— Хммм, можно проверить. Ладно, давай мне парочку коробок — помогу тебе.

— Хочешь обо мне позаботиться, да? — улыбка Гриммджо стала еще шире.

— Хочу. И еще хочу равноправно участвовать, так что давай уже и пошли, — шикнула на него Тиа, невольно улыбаясь, когда Гриммджо кинулся выбирать коробки полегче.