41. Я могу тебя поздравить (2/2)

— А давай наперегонки? — тот резво вскочил, будто не лежал расслабленно в шезлонге каких-нибудь несколько секунд назад, скинул с себя халат и рванул к бассейну.

Гриммджо одобрительно гаркнул и помчался следом. С разбегу нырнул в воду и начал мощно грести руками: даже после тяжёлого рабочего дня Улькиорра мог его обставить. В одну сторону он, к своему неудовольствию, проиграл, а во вторую — выиграл.

— Раз ничья, может просто полежим, а? — предложил Улькиорра, переворачиваясь на спину и подплывая к середине бассейна, откуда сквозь стеклянную крышу было видно небо.

— Можно и полежать, пока наши животы опять не забурчат, или Чоуджиро не придет и не погонит нас к столу, — согласился Гриммджо, тоже переворачивая на спину и подплывая к другу. — Приколи, я сегодня расхрабрился и ему задал давно мучивший меня вопрос.

— Который про усы?

— Ага, — он выдержал драматичную паузу и выдал: — Он их красит.

Улькиорра неожиданно захохотал. Гриммджо сначала зыркнул на него, проверяя не истерика ли с другом опять приключилась, сообразил, что тому просто весело, и присоединился.

— А как там дела с Оренджи и Айкэном? Тебе удалось встретиться с той, что заставила твое сердце биться чаще?

— Ну так и Айкэн заставляет его биться чаще, если уж на то пошло, — Гриммджо умышленно перевел внимание и разговор именно на Самира. — С ней я ещё, к сожалению, не пересекался, а вот с ним, похоже, вляпался по самое «не балуйся»…

— Ты имеешь в виду в эмоциональном плане?

— Да во всех планах, Уля. Этот Айкэн — просто нечто. Он свитч и пансексуал, если ты понимаешь о чем я.

— Понимаю. Надеюсь, он тебе не навязывает смену ролей?

— В сексе — нет, — смущенно признался Гриммджо, — но вот вне постели — да. Мы даже немного повздорили в прошлый раз, когда меня оторвали от пола и потащили на кухню.

— Ничего себе… — удивленно выдохнул Улькиорра и задумчиво посмотрел на Гриммджо. — Но вы помирились? Все хорошо?

— Да, помирились. Пришлось объяснить ему свои загоны: я очень остро реагирую на нарушение моего личного пространства, так что придется ему с этим считаться — за неожиданный чмок могу и двинуть.

— Правда? А я даже не подозревал, что у тебя такая особенность… Ты меня ни разу не ударил за все это время, правда, я к тебе с чмоками не лез.

— Ты меня вообще не трогал. И впервые обнял меня совсем недавно, но там я знал что ты собираешься сделать, вот в чем прикол, — усмехнулся Гриммджо, поглядывая на друга. — Короче, защитная реакция у меня такая на внезапные нежности. Кстати, у Снежка тоже может она быть, если он ещё это со Свеном не проработал этот момент.

— Спасибо, что сказал, — теперь буду иметь в виду, что к тебе и к Снежку внезапно подбираться чревато.

— Не совсем. Это может и отключиться, если привыкнуть, — Гриммджо брызнул на Улькиорру водой. — Так что продолжай. Пора мне от этого избавиться.

— Думаешь?

— Уверен. Это ненормально, что я так реагирую на близких мне людей.

— Хорошо. Тогда я продолжу, — Улькиорра плеснул водой в ответ. — Все-таки здорово, что ты пригласил Айкэна домой и обговорил это с ним. Уверен, он тоже поможет справляться с этой защитной реакцией.

— Он уже начал, — невольно ляпнул Гриммджо и прикусил язык, не зная говорить или не говорить про коленки.

— Если тебе неловко обсуждать это со мной, то я пойму, Гримм. Но, если ты думаешь, что я осужу тебя хоть в чем-то, то знай — этого не будет, — Улькиорра очень четко уловил причину его сомнений. — Знаешь, прочитав ответ Маски я снова, с ужасом, осознал узколобость своего мышления во многих вопросах. Мир не черно-белый, и не всегда все можно впихнуть в какие-то рамки. Мне стоит у нее поучиться способности мыслишь шире. Потому, если хочешь поделиться, я приложу все усилия, чтобы понять тебя.

— Маска совершенно права: не все можно впихнуть в обычные категории мышления. Особенно в свете того, что ты, что я, что она — мы все не вписываемся в стандартный черно-белый мир, — Гриммджо помолчал, обдумывая услышанное и потом решился: — Ладно, я расскажу. Короче, Айкэн запросил одно желание: официально дать ему покомандовать в тот вечер.

— И ты… согласился?

— Ну, так как это не касалось секса, я решил попробовать. Долго тормозил, когда он попросил сесть ему на колени: в голову постоянно лезли мысли, что я же не маленький, чтобы сидеть на взрослом мужике, не рецессивная омега, которые такое любят, да и вообще — что это за херня — сидеть на коленках?!

— Может ему просто такое нравится? — осторожно предположил Улькиорра, внимательно его слушая.

— Я думаю, что Айкэн — тонкий психолог, — нехотя признался Гриммджо, рассматривая облако, которое медленно проплывало над головой. — Я не знаю, как он это понял, но я никогда не сидел ни на чьих коленях, хотя всегда хотел. И тут мне такую возможность внезапно предоставили…

— И тебе понравилось, не так ли?

— Да, — тихо признался Гриммджо и растерянно посмотрел на Улькиорру. — Но почему?

— Потому, что это приятно, — отрешенно улыбнулся тот. — Когда я был маленьким, я очень любил сидеть на коленях отца, в те редкие моменты, когда он приходил с работы пораньше и мог почитать мне книгу перед сном. Это было настолько классно, что я помню эти мгновения до сих пор: шуршание страниц, его тихий голос, руки, обнимающие меня за талию и держащие книгу передо мной…

— А ты чувствовал безопасность и умиротворение тогда?

— Да. А еще тихую радость. Очень не хотелось ложиться спать, есть честно.

— То есть, это нормально, что мне понравилось, так?

— Совершенно, — уверенно заявил и улыбнулся. — Береги этого человека, Гримм. Если ты смог испытать такие эмоции, сидя у него на коленях, значит, доверяешь ему и любишь. А, что самое важное, он хорошо тебя чувствует, раз так быстро вычислил твое потаенное желание.

— Айкэн заявил, что в курсе про хороший контроль…

— Тогда тебе вдвойне повезло, дружище. Я в свое время изучал эту тему, разбираясь в самом себе, и был поражен какими качествами должен обладать хороший доминант, вернее их называют Мастерами: уверенностью в себе, самоконтролем, мудростью, желанием учить, состраданием, чувством юмора, способностью любить, общаться и вызывать доверие.

— Так он, получается, Мастер? — растерянно переспросил Гриммджо. — Но почему тогда он согласился на роль «нижнего» со мной?

— Может быть и Мастер. Спроси у него сам. А насчет роли «нижнего»… Вполне возможно, что он долго искал такого актива, как ты, ведь не каждому доверишь власть над собой. Он счел тебя достойным, поэтому цени это. Также не забывай, что доминант может командовать на работе и быть рабом в спальне, — Улькиорра совершенно спокойно принялся ему разжевывать, что немало удивило Гриммджо. — Если партнеры понимают, что это только игра и метод психологической разгрузки, то они сохраняют изначальные роли в отношениях: подчиненный в постели мужчина не становится рохлей или подкаблучником — он остаётся сильным и властным, а доминирующая в сексе женщина — это все та же женственная и нежная фея вне постели.

— А тебе самому нравится БДСМ, Уля?

— Как стиль жизни — нет. Но не могу отрицать, что некоторые его элементы делают сексуальную жизнь ярче. Просто надо знать, что ты хочешь, а чего — нет, и иметь партнера, который тебя понимает. А тебе?

— Ты знаешь, когда я ходил по хост-клубам, мне хотелось жестко трахать рецессивных омег. Потом в «Туберозе» я познакомился с Лисом и отымел его во все пихательные и дыхательные, то испытал острое и яркое наслаждение — впервые мне позволили не сдерживать себя и сами тащились от происходящего. Но на второй раз с Лисом мне стало неуютно, когда я увидел все эти синяки и укусы, которые сам же и понаставил… И мне стало страшно, Уля, — а вдруг все тормоза слетят нахрен, и я превращусь в какого-то психа? Страшно стало от самого себя, поэтому с Лисом я предпочитаю не пересекаться. Это и было одной из причин, почему я Айкэна притащил к себе…

— Понятно теперь. Скажи, а с Айкэном ты пробовал жестко?

— Пробовал. И такого самобичевания не было, как с Лисом, ведь он не хрупкий и худющий как палка. Но все равно мне было не по себе, когда потом мазал его синяки мазью.

— То есть ты от жесткого секса решил отказаться, чтобы не потерять себя, правильно понимаю?

— Оно как-то само так получилось. Естественно, понимаешь? — Гриммджо, убедившись, что Улькиорра, действительно, не осуждает его, разоткровенничался еще больше: — Свен в понимании этого феномена капитально помог: как-то хитро вывернул разговор во время одного из сеансов, и я неожиданно понял — я наказывал сексом, вернее, мстил и отыгрывался на своих сексуальных партнерах, ибо был глубоко несчастен и одинок.

— А когда повстречал человека, который тебя понял и принял, то желание мстить и отыгрываться начало сходить на нет, так?

— Ага, — кивнул Гриммджо и улыбнулся. — Не, у нас бывает пожестче, если нам обоим хочется, но даже такой секс другой теперь: без исступления и сорванной крыши с моей стороны. И без синяков.

— Тогда я могу тебя поздравить, Гримм, ты нашел своего Истинного, и наплевать, что он — бета, — Улькиорра широко улыбнулся.

— Похоже на то… — смущенно согласился Гримм и поскреб затылок. — Осталось с омегой разобраться.

— Разберешься, я уверен. Вселенная к тебе благоволит.

Гриммджо подплыл к Улькиорре и обнял за шею.

— Спасибо, что выслушал. Правда. Это очень многое для меня значит.

— Всегда пожалуйста, Гримм. Ты же мой самый близкий друг… — он быстро встал ногами на дно и обнял в ответ, — обращайся.

— Ты тоже, ладно?

— Конечно.

Тут внезапно раздался голос Чоуджиро.

— Господа, если вы закончили с объятиями, то попрошу в столовую — ужин уже на столе, — он вежливо поклонился и чинно удалился.

Гриммджо и Улькиорра отодвинулись друг от друга и захохотали: все как и предсказывал Гриммджо — Чоуджиро пришел и погнал их к столу.