33. Ужин с откровениями (2/2)

— Он психует, убегает и снова носится по библиотеке? — хихикнув, предположила Тиа. — И так, пока перестанет из себя командира корчить?

— Ага. Где-то с раза третьего-четвертого, он, наконец-то, приходит в себя окончательно и просит прощения нормально.

— Прям итальянские страсти у вас… Укрощение строптивого, — рассмеялась Тиа, с обожанием смотря на мать, жующую бутерброд. — И не надоедает тебе?

— Надоедает, что уж скрывать. Но он такой, какой есть, я уже привыкла.

— Любишь его, такого сложного?

— Люблю. Как бы то ни было, но за ним я как за каменной стеной: ничего не боюсь. И наедине он бывает очень нежным и милым, но это страшная тайна, поняла?

— Поняла. Хорошо, что он все-таки может быть милым и нежным, хотя бы с тобой, — улыбнулась Тиа и погладила мать по руке. — Мудрая ты у меня. Другая бы давно бросила все попытки с ним ужиться, а ты — нет.

— Ну, от добра добра не ищут. Он не самый плохой муж, поверь: не пьет, не бьет, не жадный… Да, любит поумничать, упертый до жути в каких-то вопросах, достаточно категорично высказывает свою точку зрения… Однако, в случае чего, сама знаешь, он любому голову откусит, если кто-то нас с тобой посмеет обидеть, — хмыкнула она, тоже гладя ее по руке в ответ. — И до сих пор любит меня и ревнует к каждому столбу, а это дорогого стоит, Тиа.

— Вообще-то да, — нехотя согласилась Тиа, пододвигая к матери тарелку с бутербродами. — Ты давай тоже ешь, не только говори, угу?

Мать улыбнулась, выбрала бутерброд с мясом и довольно зажевала.

— Надо почаще вот так вот сидеть, есть бутерброды и общаться о мужчинах. А то мне, до смешного, не с кем отца обсудить: кругом одни сплетницы.

— Согласна, — довольно улыбнулась Тиа, доедая уже четвертый бутерброд. — Я после твоих откровений даже как-то немного другими глазами на отца взглянула.

— Это хорошо, — улыбнулась мать, цапнув бутерброд с креветками, прожевала, а потом спохватилась: — Подожди-ка, ты ведь так и не ответила мне: кто этот второй, который к тебе клинья подбивает?

— А второй — альфа, зовут Гриммджо.

— О, как…

— Ага. Мам, тебе когда-нибудь встречались нестандартные альфы?

— В каком плане? Если в плане внешности — то встречались. А что?

— Да тут такое дело… — Тиа доела бутерброд, отхлебнула кофе и посмотрела на телефон: сообщения от Самира еще не было. — Гриммджо — доминантный альфа и он запал на меня, представляешь?

— Как интересно: доминантный и запал на доминантную. Извини, продолжай, Тиа.

— Так вот, он выглядит как обычный доминантный альфа: имеет шикарное образование Бостонской школы, умён, ослепительно красив, богат, модно одевается… Но на самом деле он чертовски необычный: пахнет корицей, как омега, вроде и задаёт неудобные вопросы в лоб, но нет этой противной сексисткой подоплеки… Тут даже извинился, когда невольно нахамил, да еще и открыто признался, что не в восторге от тех же вещей, что и меня бесят. Но самое смешное: он не любит женщин, а мною буквально очарован во всех смыслах.

— Тиа, а что в этом смешного? Что он закономерно запал на такую необычную, красивую, умную, тоже нестандартную, как ты? От тебя многие взгляд отвести не могут…

— Но он же доминантный, мам.

— Ну, доминантный. Но ведь нестандартный доминантный, правильно я поняла?

— Правильно.

— Подобное притягивает подобное, раз уж на то пошло: ты — нестандартная и он

— нестандартный. По мне все логично. Или еще в чем-то есть загвоздка?

— Ой, их там столько, ты себе просто не представляешь… — Тиа откинулась в кресле и немного обеспокоенно посмотрела на мать. — В общем, Гриммджо изначально меня задел в клубе и я решила задеть его в ответ, чтобы не думал, что такое поведение по отношению к омегам является нормой. Так получилось, что жизнь свела нас вместе, и теперь я его консультирую по вопросам инвестиций. А теперь главная интрига: я могу лишить его больших денег — таков и был план моей мести, но чем больше я с ним общаюсь и узнаю в реальной жизни, тем меньше на него злюсь.

— И он все больше тебе начинает нравится, так?

— Именно. И теперь я даже и не знаю — мстить ли мне ему… Он, реально, совсем не такой как многие доминантные альфы, и я в растерянности…

— Если человек совершил ошибку, но делает все, чтобы ее исправить, — это достойно уважения и прощения, я так считаю. Да и месть — это сиюминутное удовольствие…

— Думаешь стоит его простить? А если я и в него влюблюсь? Меня к нему, как ни странно, тоже тянет. Но ведь и Самир мне очень дорог и я не хочу его терять.

— Да уж, ситуация неоднозначная.

— Могу я быть достаточно откровенной? — осторожно поинтересовалась Тиа. — Тема очень щекотливая, но мне очень нужен твой совет.

— Конечно, Тиа. Что бы это ни было, говори. Я постараюсь помочь.

— Мам, у нас треугольник получается: я влюблена в Самира и сплю с ним, Самир влюблен в меня и Гриммджо и спит с нами обоими — не может ни его, ни меня выделить, а Гриммджо тоже нравится Самир и я.

— Ох… Прям как сериалах, — потрясенно выдохнула мать и схватилась за кружку с чаем. — Так, мне надо переварить такое откровение.

— Блин, все-таки не надо было тебе говорить… Извини, — расстроенно поджала губы Тиа. — У тебя же и сердце слабое… Теперь переживать будешь. Давай забудем о том, что я сказала, хорошо? Я сама со своими мужчинами разберусь, со Свеном поговорю, может Нелл чего подскажет. Не думай об этом, ладно, мам?

Тиа, допила кофе, взяла телефон и уже собралась встать, как мать решительно поставила кружку и уставилась на нее.

— Нет, мы про это не забудем, дочка, — в ее голосе появились металлические нотки. — Ты пришла ко мне за советом и поддержкой и я обязана тебя поддержать. Присядь, пожалуйста.

Тиа изумленно посмотрела на мать: такой она ее давно не видела.

— А ты с Самиром и Гриммджо говорила о сложившейся ситуации?

— С Самиром говорила, с Гриммджо — нет. Мы с ним «типа не знаем», что оба спим с Самиром.

— Ясно. И какие соображения у Самира на этот счет? Он согласен тобой делиться?

— Мам, он вообще мне тут заикнулся об отношениях втроем. Самир еще тот экспериментатор, — смущенно призналась Тиа. — Я, конечно, знаю о таком явлении и в Швеции даже была знакома с семьей из двух девушек и парня, но то Швеция с ее равноправием и прочим, а тут — Япония, да и Гриммджо, как мне кажется, морально и эмоционально не зрел для такого.

— А ты сама, что думаешь?

— Ну, мне, конечно, нравится идея, что меня будут баловать два красавчика… Но, как только я начинаю думать о чем-то дальше поцелув — у меня ступор: я люблю руководить процессом, Гриммджо это любит — как мы договоримся? В свое время Андерс меня тоже подбивал на секс втроем… Фу, как он это позиционировал, я даже вспоминать не хочу.

— Ой, Андерс —  это моральный урод, прости господи… Если бы не отец, своими руками убила бы, — мать болезненно сморщилась и порывисто обняла Тию. —  А Свен по этому поводу что сказал? Ты же с ним этот вопрос разбирала, не так ли?

— Свен, как обычно, спокойно воспринял даже это, — усмехнулась Тиа, когда они перестали обниматься и снова вернулись к еде. — Но он, кстати, задал мне очень правильный вопрос: почему я решила, что в сексе втроем именно женщина должна ублажать двух мужчин, а не наоборот?

Мать одобрительно хмыкнула, задумчиво сжевала бутерброд и улыбнулась.

— Знаешь, Тиа, мне кажется, Свен прав: не обязательно все должно быть так, как тебе говорил Андерс или рассказывали другие. Я, конечно, в области секса не эксперт и многие новомодные веяния мне не всегда понятны, но, если ты решишься на отношения втроем, у тебя есть мое одобрение и поддержка.

— Правда? — неверяще на нее уставилась Тиа, а потом кинулась обниматься. — Мам, ты не представляешь, как мне важно, что ты меня не осуждаешь… Я не знаю, готова ли я сама к таким отношениями, но то, что ты меня поняла, хотя тебе достаточно сложно к этому относиться спокойно, сделало меня такой счастливой. Прям камень с души…

— Ну а, по большому счету, за что мне тебя осуждать, Тиа? — мать отодвинулась от нее и погладила по волосам. — Что есть двое совершенно потрясающих мужчин, которые от тебя без ума? Что ты, как многие женщины, не можешь выбрать и хочешь быть любимой ими обоими? Я же читаю журналы и там постоянно читательницы жалуются, что одного нормального найти не могут, а у тебя аж целых два.

— Думаешь все пустить на самотек и встречаться с обоими?

— Думаю знаешь как? Наслаждайся тем, что есть. А, если ты им будешь важна обоим — возьмете и договоритесь как взрослые люди.

— Мам, а это достаточно прогрессивное заявление-совет, — улыбнулась Тиа. — Даже не ожидала от тебя такого.

— В жизни чего только не бывает… — задумчиво улыбнулись ей в ответ. — Может это тебе такой приз от жизни? За то, что ты такая у меня замечательная?

— Ох, ну ты меня прям захвалила, — смущенно пробормотала Тиа и посмотрела на пискнувший телефон: пришло сообщение от Самира. — Мне пора, мам.

— Хорошо. Беги к одному из своих принцев, — хитро улыбнулась мать. — Но ты обещала мне рассказать все в подробностях.

— Конечно же я расскажу. Особенно после сегодняшнего. Этот парень из клуба мне же написал ответ на мое прощальное письмо…

— Ого… То есть и там еще не закончено?

— Как видишь, троим мужикам твоя дочь голову вскружила, — усмехнулась Тиа. — Тебе снова надо переварить?

— Уже нет, — хмыкнула мать. — Нужен совет с ответом?

— Если тебя это не напрягает и не заставляет сильно волноваться, то я бы не отказалась…

— Значит, после поездки и обсудим, а теперь беги и наслаждайся выходными, — мать звонко чмокнула ее в щеку и улыбнулась. — Что мне соврать отцу, если вдруг хватится?

— Скажи, что у меня новый поклонник в клубе и секс-марафон на все выходные, — хихикнула Тиа, вскочила и побежала за чемоданом, слыша в спину смех матери и ее ответ: «Официальная версия принята к сведению».