Начало конца. Часть 3. (2/2)
Я открыл огромный шкаф из светлого дерева. Все же кое-что изменилось, во всяком случае одежды стало больше. Да, Мэтти тряпочник. Хотя чего еще можно ожидать от гея. Я невесело усмехнулся. Мэтт - гей. Верится с трудом, но факты говорят сами за себя. Наверняка у такого красавчика отбоя от поклонников нет. Я ядовито ухмыльнулся. Ничего, Мэтти, милый мой, понаставлю я тебе палок в колеса.
- Много интересного нашел? - Мэтт стоял в дверях, недовольно глядя на то, как я механически перебираю вешалки с одеждой. Я молча захлопнул шкаф. - Иди, мойся и переодевайся. Бабушка вот-вот прибудет. "Бабушка вот-вот прибудет". Звучит как приговор, ей-богу. Я уныло поплелся в ванную и охуел. Ничего общего с нашей клеткой один на один в квартире Джека. Цивилизация в лучшем своем виде. Я поспешил к огромному круглому джакузи, отделанному серовато-розовым мрамором.
Не удержал равновесие на скользком полу и повалился вперед. Попытался было зацепиться за штору, но оборвал ее вместе с карнизом, попутно свалив тумбу с полотенцами.Грохот от моего приземления поднялся неимоверный. Громче звук был, наверное, только когда Хиросиму и Нагасаки бомбили.
- Ты чего творишь, буйный? - конечно же, Мэтт не мог не влететь в ванную, услышав подобный шум. Наверняка картина лежавшего меня под грудой полотенец и бережно укрытого сверху шторой с карнизом его ну очень порадовала. И правда, он согнулся пополам и громко засмеялся. - Ну, Миша, криворукий идиот. Я злобно пробормотал проклятия себе под нос, откинул карниз и полотенца. Встать с первого раза не удалось и я опять свалился на холодный кафельный пол. Мэтт, все еще смеясь, подошел ко мне и протянул руку. Я схватился за нее и со всей силушки своей богатырской потянул вниз. Паренек явно не ожидал подвоха и через секунду приземлился рядом.
- Тебе настолько скучно жить? - от былого веселья не осталось и следа. Или меня сейчас побьют, или... Пора претворять в жизнь свой план мести.
Я накинулся на Мэтта, повалил его на землю, впился в губы. Вышло неуклюже, неумело. Ощущения отвратительные.
Мэтт легко скинул меня.
- Ты... Это... Чего? - он дышал так тяжело, как будто только что махнул марафонский забег. В голосе неприкрытое удивление. - Ах да, я же не в твоем вкусе, - за картину "Растерянный Мэтт" я готов сделать и не такое. Он хотел было что-то сказать, но сдержался. Быстро встал с пола и молча вышел из ванной комнаты.
Это чистый гол, моя победа.
Я быстро принял душ, закутался в чей-то (думаю, Мэтта) махровый халат и вернулся в спальню.
В спальне Мэтта, к моей вящей радости, не наблюдалось. Зато купленная одежда аккуратно была разложена на кровати. Я скинул халат и скрипя зубами напялил на себя этот франтовский прикид.
Подошел к зеркалу в полный рост. Глубокий синий цвет пиджака и брюк выгодно оттенял голубые глаза и темные волосы. Все татуировки скрыты, и вид у меня сейчас самый что ни на есть интеллигентный. Как у тех мажоров, что крутятся возле СПбГУ в теплые весенние дни. Самому от себя тошно. Но отступать некуда.
Пришлось снять сережки с мочки и хряща, они как-то выбивались из общего облика. Теперь я больше похож на того, кем хотел бы меня видеть папа. Я больше похож на Мэтта или на одного из его окружения. И это просто пиздец.
- Миша, на выход, - я узнал приторный голосок Аннет. Со вздохом натянул мокасины, еще раз бросил взгляд в зеркало, от чего настроение упало ниже некуда, и вышел из комнаты.
В холле вся чудо-семейка была в полном сборе, слуги выстроены в линеечку. Я спустился вниз по лестнице и сразу наткнулся на взгляд сине-голубых, как и у меня, глаз. Передо мной предстала молодящаяся холеная старушка лет 70-ти, с химической завивкой на платиново-седых волосах и коралловой помадой на сморщенных тонких губах.
Главы будут маленькими, но выходить регулярно, обещаю)