Alea jacta est (1/1)

Падший ангел изменил Богу, вероятно, потому, что захотел одиночества, которого не знают ангелы.Падший ангел изменил Богу, вероятно, потому, что захотел одиночества, которого не знают ангелы.Италия. Венеция. Знаменитый старый город, один из самых красивых в мире. Сюда съезжаются люди со всех уголков планеты, чтобы воочию оценить великолепие этого тонущего рая. Длинные водные каналы, великие памятники культуры, блистательные венецианские карнавалы. Массивные мосты, перекинутые через Гранд— канал, дворцовые комплексы. Яркие вывески магазинов, манящие глаз. Все это принадлежит к главной части города. Но мало кто знает, что под этой красивой, будто карнавальной, маской есть свои погрешности. Ведь ничто не идеально. Темные грязные переулки, вечная ругань, полуразруха. Все это составляющая окраин любого большого города. Солнечный свет, более бледный, чем в богатой части, пробивается сквозь пыльный задымленный воздух с большим трудом. В воздухе витает запах рыбы, пота и еле уловимый аромат свежеиспеченного хлеба. Все пропитано бедностью. Абсолютно все. Еда, здания, люди. Как только прикасаешься рукой к одному из обветшалых зданий, создается впечатление, что ты сможешь прочитать всю его историю от того, как оно было наикрасивейшим замком до его становления этим никому ненужным пустующим помещением. Люди, словно мыши. Серые, снуют туда — сюда, забиваются поглубже, подальше в углы, чтобы их никто не трогал. Но отойдем от этого.

Тусклый желтоватый свет чугунного фонаря не может охватить собой весь переулок. Воздух подернут белесой дымкой, до ужаса влажный, и из-за этого, когда вдыхаешь, легкие, будто наполняются водой. Через пелену дыма доносятся громкие голоса.

— Как ты посмел, недомерок, воровать у нас?

Каждое слово сопровождалось нехилым ударом грязного потрепанного ботинка. Четверо на одного. Кто же победит? Интригующий вопрос, не так ли? Мальчик лет 15 с короткими волосами цвета горного снега лежит на земле, безуспешно пытаясь прикрыть лицо от пинков. Одежда, некогда чистая и опрятная, хоть и бедная, сейчас запачкана в грязи и пропитана кровью. По всему телу паренька видны наливающиеся синяки и неровные порезы. Несмотря на сильную боль, из уст подростка не вырывается ни звука, ни крика, ни стона. Парни, что избивают его, старше где – то на год – два, не больше. У паренька с пепельными волосами, по виду самого старшего из них, в руке появился нож с тяжелой металлической ручкой.

— Мы заставим тебя рыдать и звать мамочку, мелочь!

Голос звучал насмешливо, растягивая гласные, но мальчишка, лежавший на земле, уже не различал ни голосов, ни шума улицы. Он не жалел, что попытался украсть у этих ребят. Ведь ему даже почти удалось уйти, если бы не девочка, которая потеряла свою маму и растеряно стояла посреди улицы. А она была так похожа на сестру. Длинные волосы, цветом сравнимые с расплавленным золотом, ясные, по — детски большие голубые глаза, заглядывающие в самые тайные уголки души. Он просто не мог пробежать мимо и не помочь ей. Тут — то его и настигли. Теперь, лежа в пыли, на осколках битого стекла, в каком — то переулке, мальчишка вспоминает по — настоящему счастливую улыбку девчушки и блеск ее глаз.

— Все, парни, отойдите. Пустим в дело более действенные меры.

В воздухе блеснуло серо-стальное длинное лезвие ножа и с негромким стуком упало на грязный заплеванный асфальт. В темном проходе между домами послышался шорох. Шаг, и появился нежданный гость. Хорошо и богато одетый парень лет 17 с угольно – черными волосами и глазами, цвета только пролившейся крови.

— Оставьте его, мусор. И бегите, бегите…

На лице нового участника появился дикий, совершенно нечеловеческий оскал, было явно заметно, что клыки у парня намного длиннее остальных белоснежных зубов. Ребятки быстро смекнули, что им дали дельный совет и, со скоростью олимпийских чемпионов на стометровке, покинули место происшествия. Спаситель за ворот замызганной рубашки поднял мальчишку на ноги, тот облокотился о его руку, что не очень впечатлило пришедшего, но он ничего не сказал.

— Кто ты?

Хриплый, кажущийся неживым, голос, донеся до ушей. Темноволосый повернул голову и одарил уничтожающим взглядом.

— Я тот, кого ты будешь искать всю свою никчемную жизнь до и после смерти.

Непонимающий, гордый, чуть затуманенный взор серо – голубых глаз уставился на парня и начал буквально прожигать.

— Как таинственно. Но я благодарен тебе.

Усмешка, в руки мальчика всучили несколько новеньких хрустящих купюр довольно большого номинала и прислонили к холодной кирпичной стене

— Не подохни тут, мусор.

Спаситель исчез столь же неуловимо, как и появился. Лишь длинное темно – алое перо в руках мальчонки напоминало ему о встрече. Задумчиво повертев его в руке, Супербия Скуало, именно так звали участника неприятных событий, отпустил его, предоставив ветру, и отправился в ближайшую аптеку за лекарствами, стараясь идти очень аккуратно. Как только Скуало ушел, перо сгорело, пепел был развеян низко над землей. В аптеке паренек приобрел бинты и мазь для заживления порезов и синяков. После, он посетил круглосуточный продуктовый магазин, где на него очень странно косились поздние пташки — люди и продавщицы. Купив немного еды, Супербия направился в старый заброшенный полуразрушенный дом, который уже довольно долго был его "временным" пристанищем.

Под ногами хрустела штукатурка и при каждом шаге взметалось облачка пыли. По привычке увернувшись от куска побелки, парень взошел на второй этаж по каменной лестнице, крошившейся на мелкие частички при каждом шаге. Обойдя в полу существенную дыру, пострадавший оказался в спальне. Кровать с полосатым матрасом, обветшалой деревянной спинкой и вдавленными пружинами застелена грязно — белым бельем. Закинув на ложе продукты, Скуало направился в комнатку, примыкающую к спальне. В когда-то блестящей медной ванне зашумела ледяная вода, но парню не привыкать. Он начал обрабатывать раны, причем управился довольно быстро. Возвращение в комнатку, и можно начинать трапезу. Первую за несколько дней. Свежий хлеб, ароматный сыр и холодное молоко. Скоро управившись с импровизированным ужином, Скуало пересчитал деньги, коих оставалось еще довольно много. Аккуратно и бережно положив их под подушку, мальчишка достал из под кровати тяжелый сверток, завернутый в красный бархат. Бережно разворачивая тряпицу, Ску чуть прикусил губу, млея в ожидании. Показался блестящий, заточенный меч, рукоятка которого была обсыпана красными рубинами. Камни сразу напомнили глаза нежданного спасителя. Тихая ухмылка и вновь шелест заворачиваемой ткани. Последний подарок отца. С наслаждением парень откинулся на потрепанную подушку и моментально погрузился в сон, слишком много всего произошло за последние сутки.

Тихий шорох, шелест крыльев. И вот, Занзас уже на самом высоком здании в Венеции. Чистая и богатая одежда перепачкана в такой прекрасной алой крови. Парень довольно усмехался и оттирал рот ладонью. Кровь была не его, видно сразу. Острый язык слизнул с пальцев подсыхающие кровавые разводы. Охота закончена. Можно возвращаться в особняк.