1 часть (1/1)

Моя смена на работе наконец закончилась. Сейчас я иду по заметённой снегом дороге. Окоченевшие от холода руки спрятаны в карманах старого, потрёпанного пальто, как будто это спасёт их невыносимого зимнего мороза и вьюги. Из некоторых окон пятиэтажных ?панелек? вокруг горит свет, иногда видны редкие силуэты людей в них. Я на секунду задумался о том, чем могут заниматься эти люди, о чём они думают. Возможно, где-то в одной из квартир кто-то уже просовывает шею в петлю от того, что попал в безысходность. А может, кто-то лежит в ванной, в воде наполовину окрашенной венозной кровью и постепенно уходит в небытие. А может быть, в одном из окон, в котором давно погашен свет, на кровати лежат двое людей. Они любят друг друга и эта любовь для них как последний луч света в этом мире, чтобы не стоять и не смотреть на мир с самого края крыши.Я оглядываюсь вокруг. Вдоль дороги стоят ряды фонарей, но только несколько пар из них всё ещё работает. Ветки ?облысевших? деревьев бросают тень на землю, создавая атмосферу каких-то зловещих краёв из какой-нибудь народной сказки. Кажется, что сейчас напротив тебя появится неведомая тень, взывающая к смерти, а где-то промелькнёт принц на белом коне, решивший ступить в эти ?леса? во имя спасения своей прекрасной дамы. Это место выглядит таким брошенным, будто даже сам бог его покинул. Единственное, что может его приукрасить?— это людская фантазия. Вот только представишь здесь всякие прекрасные клумбы из самых различных цветов и это место уже не такое уж и мрачное. Но стоит открыть глаза, и все те фантазии рушатся о вышеупомянутую реальность.Я стою перед железной дверью своего подъезда. На доске объявлений висит куча небрежно приклеенной и ободранной рекламы. Достав ключи из кармана, без особых усилий пройдя внутрь, на лестничную клетку я моментально заметил отсутствие света на ней. Видимо, лампочка снова перегорела. Нащупав в темноте перила, я опираясь на них начинаю медленно подниматься по ступенькам. Каждый шаг даётся с трудом из-за сильной усталости. Поднявшись на второй этаж, темнота немного рассеивалась о слабый ночной свет из окон и необходимость нащупывать что-то вокруг, как ориентир отпала. Я постепенно приближаюсь к двери своей квартиры. К двери, ведущей, в такую знакомую, давно ставшей родной квартиру.Дрожащая рука пару раз нажимает на кнопку звонка. Я нетерпением жду, когда он откроет мне дверь и ласково пригласит внутрь, начнёт с невероятной заботой снимать с меня верхнюю одежду, а потом проводит до дивана и будет лежать со мной под одеялом, согревая меня своим теплом. На всё тепло, которое он мне дарил?— я почти никак не реагировал. Просто смирялся с этим. И я чувствую, как на сердце давит огромное чувство вины за свою неизлечимую безэмоциональность. Но, несмотря на всё, он продолжает любить, заботится обо мне. Я считаю, что я не удостоен всей этой любви. Я не понимаю, почему он с каждым разом всё сильнее сближается со мной, а не бросает на произвол судьбы, как остальные. Я ожидал, того дня, когда он меня бросит, чтобы я снова смог заниматься самобичеванием, но сейчас я боюсь этого.Я слышу тихие приближающиеся шаги за дверью. Через пару секунд он открывает дверь и стоит, смотрит на меня. Он одет в какие-то старые брюки и белую футболку, его волосы немного взлохмачены. При виде моего, наверняка, мрачного выражения лица он грустно улыбается, берёт меня за руку и проводит меня в прихожую. Я чувствую, как он аккуратно начинает снимать с меня пальто и я автоматически высовываю руки из рукавов. Повесив пальто, он снова смотрит мне в глаза. Около пяти минут мы молча смотрим друг другу в глаза. В его взгляде мелькает забота вкупе с некой грустью и волнением. Моё сердце почему-то стучит как бешеное, будто сейчас разорвётся на части.—?Ты сегодня поздно,?— шепчет он.—?Знаю,?— вздохнув, ответил я, присел на табуретку и быстро снял тёплую зимнюю обувь.—?Адольф, с тобой всё хорошо? —?слышно, как его голос дрожит, он наклоняется ко мне и кладёт руки на плечи.В ответ я лишь молча хватаю его за талию и резко прижимаю к себе, кладу голову ему на плечо. Он удивлённо вскрикивает, но всё-таки обнимает меня в ответ, обвив руками мою шею. Я просто обязан дать ему хоть что-то в награду или знак благодарности. Я просто обязан дать ему хоть какую-то отдачу с моей стороны. И это пока единственное, что я могу сделать. Я ненавижу и порицаю себя за то, что с самого начала не мог эмоционально выразить ему свою благодарность. Мои руки судорожно трясутся, кажется, что я сейчас заплачу, закричу во всё горло. Я чувствую печаль, вину, тяжесть на душе, ежовый ком, подступивший к горлу, но слёзы не приходят. Но тепло его объятий медленно успокаивает меня. Я медленно отстраняюсь, поднимаясь с табуретки, хватаю его за руку и веду в спальню.Легонько толкнув его на диван-кровать, я ложусь рядом с ним и снова обнимаю, но куда крепче, чем прежде. Ответная реакция последовала сразу же. С каждым мгновением я всё сильнее и лучше понимаю, насколько любит и ценит меня Йозеф. Он превозносит меня до небес. Впервые за столько лет я чувствую себя настолько умиротворённо, и я панически боюсь того, что в итоге это может оказаться лишь сном, галлюцинацией, иллюзией и в конце я проснусь в мир, где я абсолютно один. В мир, где я никому не нужен, где никто не готов выслушивать и принимать мои проблемы, где я каждый день будто гнию заживо от одиночества в своей однокомнатной квартире. Сейчас мои прежние желания превратились в мои страхи, которые преследуют меня в моих самых мрачных снах. Йозеф, почувствовав, как моя слеза скатилась ему за шиворот, начал медленно гладить меня по спине.—?Почему ты плачешь? —?шёпотом спрашивает он.—?Потому что я ненавижу себя,?— единственная фраза, которую я смог из себя выдавить.—?Тот, кто действительно ненавидит себя, не может любить, он не может довериться другому человеку,?— спокойно отвечает он, и немного отодвинувшись, пальцами вытирает капли слёз с моих глаз, заставив меня еле заметно улыбнутся.Через мгновение я чувствую, как моих губ мягко касаются чужие. За окном идёт снег, свет фонарей проникает сквозь окна, тускло освещая комнату. На старом столе лежит много бумаг, записей, дневников, стоит потрёпанный временем телевизор, который уже несколько лет не работает. Картина на стене, оставшаяся от прошлых владельцев квартиры, навеивает мрачные воспоминания. Отопление ещё не дали, что в домах, что на улице стоит мороз. Но мне совершенно не холодно. Сейчас я чувствую себя, как те двое людей из квартиры, из окна которой не горит свет. Я думаю, теперь я могу позволить себе порвать свой дневник и начать записи, как и свою жизнь ?заново?.