Скажи еще раз. (1/1)

Тренировка подходила к концу, казалось, все шло своим чередом, все отрабатывают движения до идеала. Только почему-то Кейбин странно себя вёл, постоянно с подзорением поглядывая в сторону лидера. Но в один момент случилось что-то, чего совершенно никто не ожидал. А произошло все буквально за долю секунды. Звук удара свалившегося тела на паркет. Группа в панике: Дэун мгновенно сорвался с места и побежал искать менеджера, который, так не вовремя пошёл прогуляться в неизвестном направлении, Хисок выскочил за дверь следом, желая помочь рэперу в поисках, Дэй дрожащими от волнения пальцами набирал номер скорой помощи, а Дохен сидел на коленях возле обездвиженного тела, проверяя пульс. Ёну хотел было что-то сказать, но грозный взгляд лидера остановил его, поэтому Чон решил, что лучше будет вызванивать менеджера. И только Хочан не мог пошевелится, так стоял, как в копанный, с момента когда услышал удар, глядя на лежащего на полу без сознания макнэ. Самый старший просто застыл в оцепенении, не зная что делать, все мысли перемешались и запутались, словно наушники в кармане. Его лицо выражало немую панику и страх. Такого раньше не случалось.?Что происходит? – крутится в голове Ли, – почему он упал? Почему не открыввает глаза?? Чувства накатывали волной, накрывая с головой, зажимая в тиски, и сворачивались в давящий комок в горле комок, не давай спокойно дышать. ?***?Вся группа собралась перед палатой Ноа. Молчание не свойственно для этих ребят, но все же они сидят в тишине. Они не могут понять, как упустили момент, почему не заметили, что с их малышом не все в порядке. Переутомление и недосып – самые очевидные вещи в жизни айдола, их можно было бы заметить, но они даже этого не увидели. Младший как всегда улыбался и никому не говорил о своих проблемах. Старшие виноваты, но все что они могут сейчас это молча просить прощения и надеться, что все будет хорошо, что Ноа быстро поправится. Лидер корит себя за то, что сказал Ноа перед тренировкой, думает, что макнэ из-за этого свалился. – Так, кыш от палаты больного! Уже поздно, мы возвращаемся, – негромко привнес менеджер, разрушайся тишину, – Ноа нужен отдых, поэтому сегодня он останется в больнице, – он сделал паузу, ожидая реакции мемберов, и когда все начали собираться, добавил – вас всех, я отчитаю позже, за то, что не доглядели за младшим. Все встали с диванов, взяли вещи, какие были с собой, и тяжелой походкой направились в сторону выхода, все так же не проронив слова. Уже выйдя на улицу, Хочан вдруг осознал, что забыл куртку в палате, когда Ноа только привезли в больницу. – Блин, я куртку забыл у Ноа. Вы, наверное, не ждите меня, сам доеду – довольно тихо проговорил самый старший, хлопнув по плечо идущего рядом Хисока, и, развернувшись на пятках, пошел обратно в больницу. Остальные не особо придали значение, только кивнули, и то, больше на автомате. Всем стыдно, что они такие плохие хены, даже атмосфера вокруг кричала о подавленности группы. Поднявшись на нужный этаж и подойдя к палате, где отдыхал макнэ, Хочан какое-то время не мог решиться войти. Старшие, должны следить за состоянием младших и заботиться о них, но он не правился со своей обязанностью, а ведь они друзья. Ли чувствовал, что ответственен за произошедшее, и на душе как кошки скребли, больно, что он такой зацикленный на себе идиот не заметил, как Ноа так вымотал себя, что свалился в обморок. Посмотрев по сторонам и убедившись, что никого из врачей поблизости нет, он дернул ручку двери и, последний раз обдумав свои действия, он зашёл а палату, закрыв за собой. Первым делом, Хочан взял свою куртку с небольшого диванчика, напротив кровати больного, но выходить не спешил. В комнате очень просторно и даже можно сказать комфортно, но белые стены и высокая койка навевают тоску и уныние. Брюнет сел на кровать к Ноа и посмотрел на спящего, он не мог оторвать свой взор от любимого. – Почему ты так поступаешь? Почему ты никому не сказал, что тебе плохо? Даже мне, я думал, ты доверяешь мне, ведь я бы сделал все чтобы помочь тебе, – прошептал Хочан, сквозь накатывающие слезы. – Неужели что-то заставило тебя сомневаться? Я что-то сделал не так, что ты не сказал даже мне о своем состоянии? – старший опустил голову, не в силах смотреть на умиротворенную мордашку Джэу. – Поправляйся скорее, я ведь не могу без твоей улыбки, без наших совместных прогулок, без твоего любимого ?Хочана~хен? – вытирая слезы, уже немного громче говорит брюнет, – я правда люблю тебя, больше, чем ты можешь себе представить… – он сделал паузу и, смахнув слезинки, снова зашептал, – гораздо больше. Здравый смысл, видимо, решил помахать ручкой и свалить в закат, а по сему, Хочан поддался мимолетному порыву и, склонившись к самому лицу Ноа, накрыл его губы своими. Невесомый, наполненный нежностью и заботой поцелуй, настолько искренний, что такому могли бы позавидовать многие. Нехотя оторвавшись от сладких и манящих губ макнэ, брюнет улыбнулся и мягко провел подушечками пальцев по щеке возлюбленного, еле касаясь нежной кожи.– Пожалуйста, возвращайся скорее, – нежно прошептал Ли почти в самые губы Джэу, чмокнув того напоследок в щеку, как бы ставя точку в своей просьбе, и поднялся с кровати, направляясь к выходу.Хисок, волновавшийся о подавленном состоянии хена больше всех остальных, решил пройти за ним и подождать у палаты. Однако старшего не было слишком долго, потому он беззвучно приоткрыл дверь и заглянул внутрь, тогда увидел как Хочан склонился над макнэ и поцеловал его, так невинно, что это вызвало улыбку на лице Пака. Он так же неслышно прикрыл за собой дверь как и открыл ее, оставляя ребят наедине, и ушел, посчитав, что Хочан точно сам справится добраться до дома. ?Все-таки, этим двоим нужна помощь,? – подумал про себя Кейбин теперь с улыбкой на пол лица, покидая стены больницы.Ноа быстро шёл на поправку, но он не может забыть тот сон, что приснился ему, когда его только привезли в больницу. Губы хена были такими реальными, что от этого больно покалывало где-то под ребрами. Все вокруг шло своим чередом, мало что изменилось после выписки макнэ из госпиталя, однако общая атмосфера стала немного иной. Каждый в группе считал своим долгом трястись над Джэу как курица наседка, не давая младшему лишний раз напрягаться. Но младший смог довольно быстро всех убедить, что с ним уже все в порядке, и что он больше не грохнется так внезапно в обморок, и что не надо за ним так внимательно следить, ведь он уже не маленький. Хены и сами понимали что перебарщивают, а потому согласились, но взяли с Ноа обещание, что при малейшем недомогании он сразу же сообщит.***Менеджер, разрешил ребятам расслабиться и повеселиться на славу спустя неделю после выписки Ноа, потому группа Байкал, которая не знает, как можно праздновать что-то тихо, устроила довольно шумный сабантуй, по поводу выздоровления любимого макнэ. Однако, казалось, что ребята пьют на перегонки, кто первый напьется до беспамятства. Только Ноа уже проиграл, просто потому что пить ему не дают вообще, от слова ?совсем?, ведь после его обморока старшие во избежание новых эксцессов очень пристально наблюдали за ним, конец же, никого алкоголя, а больше всех следил за ним Кейбин, словно преследуя какие-то личные мотивы, которые никому не открывал. Младшего это, конечно, напрягало, но он смирился, все-таки они волнуются, а не просто так это делают. Ноа как единственный трезвый, ибо в его организме за весь вечер не попало ни капли спиртного пристально наблюдал за старшими, вот они хором перепевают Бантанов, а теперь Хисок включает режим Дэнс-машины и выносится в центр зала, Дохен диктует, что тому танцевать, а вокалист в пьяном угаре слушает все указания и чуть не сносит телевизор, вызывая тем самым взрыв хохота у остальных мемберов. Спустя некоторое время, когда Кейбин перестал изображать из себя смертельно раненного, получив оплеуху от лидера, все наконец немного поутихли, сделали потише музыку и продолжили веселиться в более спокойном режиме, однако некоторые предпочли развалиться на диванах и креслах и громко обсуждать последние события. Младший, сидевший на одном из диванов, не сразу понял как к нему вдруг подлетел Хисок. – Вот, выпей сока, – подозрительно весело сказал старший, протягивая красноволосому стакан с оранжевой жидкостью, видимо апельсиновый. – У меня этот сок уже в печенках, хен, – закатив глаза, ответил Ноа и показательно отвернулся, скрестив руки на груди. – Выпей, пока я добрый, – подмигнул Кейбин, ухмылка на его лице напоминала демоническую, словно он задумал захватить все человечество, а не просто предлагает стакан неопознанной жидкости сока. В итоге Джэу решил больше не спорить с ним и все-таки выпить содержимое стекла, а дабы ускорить небольшую пытку впил все залпом. И тут он понял, что сок там был только для цвета, глаза полезли на лоб от неизвестного крепкого алкоголя, что сейчас обжигал глотку младшего, а ведь именно Хисок больше всех опекал весь вечер младшего от спиртного.– Тебя лидер убьёт! – прошипел макнэ закашлявшись от неожиданной крепкости напитка. – Сейчас я разрешаю, пока никто не видит, – Хисок снова хитро улыбнулся, подмигнув, и встал с дивана, забирая стакан из рук красноволосого. – А теперь я снова примерный хен, поэтому не проболтайся! Вечеринка начала понемногу сбавлять обороты, ребята стали все чаще занимать полулежачее положение на мягких предметах мебели и на импровизированный ?танц-пол? уже никто не хотел выходить, беседы стали тише, создавая атмосферу некой таинственности, словно это какой-то английский закрытый клуб. Минхек ни с того ни с сего расчувствовался и принялся изливать душу Дэуну, и в бесконечном потоке его слов можно было распознать подобие благодарности за проведенное время вместе, за хорошую работу, бредни про то, что он будет скучать по идеальным тридцати девяти дюймовым бёдрам. А великолепный демон-искуситель Хисок, который по мнению Ноа задумал сотворить что-то из ряда вон, сидел возле Хочана и все время подливал тому все больше и больше соджу, стоило тому сделать всего пару глотков. Когда Ли достиг наконец нужной кондиции по мнению Кейбина, черт знает чего он там пытался добиться, шатен отобрал алкоголь с глаз старшего, и направился к красноволосому, чтобы заставить того как единственного трезвенника отнести самого пьяного в спальню и уложить спать. Джэу долго не хотел соглашаться, ведь это именно Хисок сидел и спаивал хена, но шатен определенно имел дар рубеждения, и младшему пришлось согласиться. Подойдя к полулежавшему на диване хену, Ноа потянул того за рукав, чтобы привлечь внимание расфокусированных глаз.– Хочана-хен, – негромко позвал младший, немного склонившись над телом и мягко улыбнувшись, представляя, как брюнет будет его обнимать, пока он будет нести того до кровати. – Давай, я отнесу тебя спать. К удивлению Ноа, Хочан не стал возмущаться или сопротивляться, а только улыбнулся, прикрыв глаза, и кивнул, потянув ручки к красноволосому. Сумев взвалить себе на спину Ли, Джэу быстро бросил, что уносит это тело спать, и попросил сильно не буянить оставшихся веселиться дальше. Дотащив хена до его комнаты, успев при этом натерпеться слюней в шею при неразборчивом бурчании, и уложив того на кровать, макнэ заботливо укрыл уже давно спящего без задних ног старшего одеялом, однако уходить не торопился, все-таки он не обещал, что вернется на вечеринку, так что имел полное право еще посидеть и полюбоваться спящим. Ноа взял бутылку с водой со стола, налил в рядом стоящий стакан, и заботливо поставил его на прикроватную тумбочку, присаживаясь на край кровати. – Э-эй, Хочана-хен, – тихо позвал младший, проверяя, на сколько крепко спит его любимый хен. Брюнет поморщился и перевернулся на бок лицом к макнэ, из-за чего одеяло сползло с его плеча, но заботливый макнэ вернул постельную принадлежность его на место, склонившись над чужим лицом. То ли от действий Ноа, то ли еще от чего Хочан резко распахнул глаза, мелкий хотел было отпрянуть но на его затылке внезапно оказалась чужая рука, не позволяющая отстраниться. В глазах напортив, как показалось младшему, играл не добрый огонек, от шока он отошел, когда настойчивый язык старшего полез изучать его рот, а рука на затылке давила все сильнее. Как бы Ноа не пытался отодвинуться, упираясь руками в кровать по обе стороны от головы Хочана, выпивший старший был слишком настойчив, непонятно только откуда в нем столько сил взялось. Когда воздуха перестало хватать брюнет все-таки соизволил ослабить хватку, отстранившись, облизнул припухшие губы и странно улыбнулся.– Этот сон я не упущу, – почти неразборчиво прошептал старший, и, притягивая к себе Джэу с новой силой, снова впился в его губы, отправляя руки в путешествие по чужому телу, забираясь ими под легкий свитер младшего, заставляя полностью лечь на себя. Красноволосому ничего не оставалось кроме как подчиниться настойчивости хена. Нехорошо пользоваться чужим нетрезвым состоянием, но так хочется, а потому Ноа, отбросив всю мораль, что что вообще у него была до сего момента, отвечает на поцелуй, пытаясь сравнять счет, вступая в негласную борьбу языков. Хочан улыбается и заваливает младшего на кровать, оказываясь с верху, и, отрываясь от манящих губ, переходит поцелуями на шею, которую Джэу инстинктивно вытягивает, запрокидывая голову, чтобы любимому хену было удобней. Брюнет оставляет засосы по всей шее, прикусывая вздувшиеся от напряжения венки, ведь он и подумать не может что это действительно правда, что горячо любимый макнэ сейчас обнимает его своими потными от волнения руками, неумело пытаясь стянуть со старшего мешающую кофту. Пьяный от соджу мозг не осознает ситуацию, воспринимая происходящее как очередной пошлый сон, а как это всего лишь сон, то тут возможно все. Отрываясь от давно желанной шеи с пошлым причмокиванием, Хочан стягивает с себя кофту, отбрасывая ее куда-то в угол, в то время как Ноа почти задыхается от нахлынувшего возбуждения, представлять конечно хорошо, но в живую все гораздо лучше, четче, желаннее. Младший тянется своими руками к груди вокалиста, поглаживая нежную кожу, ненароком задевая затвердевшие соски и заставляя тем самым поперхнуться воздухом. ?Чувствительный? – проносится в мыслях макнэ и он притягивает своего хена, чтобы снова поцеловать, сминая чужие губы, проводя кончиком языка по небу, буквально предъявляя права на этот рот. Старший давится воздухом, когда красноволосый, осмелев, прикусывает его нижнюю губу, а потом, лизнув языком, посасывает. Больно, слишком чувственно для сна, но затуманенный градусом и желанием мозг не задерживается на этой мысли. Джэу гладит спину партнера, спускаясь ниже, о том что это неправильно он подумает завтра, а сейчас давно любимый хен весь в его власти, почему он должен отказывать себе в таком удовольствии. Дойдя до округлых половинок, Ноа сильно сжимает их, вместе с этим прижимая старшего ближе к себе, обращая чужое внимание на возбуждение в своих джинсах, и при этом сам осознавая, что тело напортив возбуждено не меньше. Брюнет улыбается в поцелуй и отстраняется, роется в выдвижном ящике прикроватной тумбочки, выуживая оттуда тюбик со смазкой, и чмокнув любимого в щеку, за ушком, он, наконец, задирает свитер младшего, чтобы припасть к прекрасной подкаченной груди горячими поцелуями, поглаживая свободной рукой тело под собой. Немного поигравшись с прекрасными сосками, Хочан спускается ниже, нежно целуя каждый сантиметр нежной кожи. Лизнув пупок, вокалист прикусил кожу под ним, начиная расстегивать и стягивать джинсы и нижнее белье младшего, выпуская на свободу его требующего внимания друга. Вызвав сдавленный стон у Ноа, Хочан усмехнулся и легонько лизнул и после чмокнул розовую головку возбужденного члена, удобно устраиваясь между раздвинутых ног красноволосого.– Да ты во всеоружие пришел ко мне, – усмехнулся старший и посмотрел затуманенным взглядом на перевозбужденного Джэу, он вобрал в рот твердый член на половину. Он не умел делать минет, но хотел доставить своей фантазии, как глупо, удовольствие и потому старался изо всех сил, и младшему похоже нравилось, где-то наверху раздавались тихие стоны удовольствия, чужая рука неуверенно легла на голову Хочана, направляя и заставляя взять глубже. Старший не сопротивляется, расслабляя горло, и у него получается почти полностью заглотить. Помогая рукой, он начинает сосать, обводя шаловливым языком член в своем рту по каждой венке.– Ах… Хо-хочана-хен… – через стоны Ноа пытался что-то сказать, сжимая волосы на затылке вокалиста и оттягивая, но выходило, откровенно говоря, не очень.?– М? – вокалист с пошлым звуком выпустил изо рта сочащуюся смазкой плоть. – Что-то не так, малыш? – он усмехнулся, поглаживая большим пальцем головку, и, облизнув опухшие губы вернулся к своему занятию. Юркий язычок блуждает по чувствительной коже, даря неописуемое наслаждение младшему. Не отвлекаясь от так полюбившегося занятия, Хочан избавляется от своих штанов и нижнего белья, оказываясь полностью обнаженным, но его это совсем не смущает. Он берет смазку, не глядя выдавливая немного содержимого на пальцы и заводя руку за спину, оттопырив повыше пятую точку, он медленно вводит сразу два пальца в пульсирующее колечко мышц, при этом постанывая с членом во рту. Для Джэу открывается в зеркале прекрасный вид на задницу вокалиста, который растягивает себя, самоотверженно отсасывая. Младший давится стонами, сдавливающими саднящее горло. У Ноа от ощущений все плывет перед глазами и поджимаются пальцы на ногах, он уже двумя руками держит голову своего хена, и, слишком сильно надавив, заставляет взять полностью, проталкивая свой возбужденный орган в глотку старшего, и снова давится стоном, когда чувствует как головка упирается дальнюю стенку горла. Из глаз вокалиста потекли слезы, но ему ничего не остается кроме как терпеть и сдерживать естественный рефлекс, он пальцами свободной руки впивается в бедро красноволосого, (наверняка оставляя после себя синяки) вызывая у того новый стон и немного отвлекая, руки в волосах немного расслабляются и Хочан выпускает изо рта возбужденную плоть макнэ. Он следит за нитью слюны, что тянется от головки к губе и облизывается, в этот момент проходясь пальцами по простате, выгибаясь, прикрывает глаза от наслаждения. Его дыхание обжигает нежную кожу внутренней стороны бедер младшего, когда брюнет прижимается к ним щекой. ?Только от этого вида можно кончить, – думает Ноа, но он сдерживается, закусывая губу и притягивает к себе любимого хена, впивается в его шею, оставляя алый засос, а за ним еще один и прикусывая краснеющую кожу, – Даже если он не вспомнит всего, пусть хоть что-то останется на память.? Усмехнувшись ущербности своих мыслей, Джэу нежно ласкает грудь вокалиста, одной рукой щипая и оттягивая сосок, а другой сминая упругую попку, пока сам хен играется со своей возбужденной дырочкой, которая уже свободно принимает три пальчика. И вся эта до боли возбуждающая картина отражается в зеркале, стоит лишь чуть-чуть приподнять голову. ?Кто вообще придумал ставить трюмо напротив кровати? – размышляет Ноа, пока любуется, как скользят чужие пальцы в сфинктере, – Разве это не слишком пошло?? Над ухом раздается несдержанный стон старшего, когда Джэу добавляет к чужим пальцам свой.– Джени~, пожалуйста, скорее, – сбивчиво произносит вокалист, обжигая своим дыханием ухо красноволосого. – Я хочу твой, в себе…Макнэ на секунду впал в ступор, Хочан звал его по имени, не щенка же он тут просит, значит он не принял его за кого-то другого. Из оцепенения младшего вывел укус за мочку и шаловливый язычок хена вылизывающий раковину чувствительного ушка. В отместку Ноа сильно сжал бусинку соска вокалиста и вытащил свой палец из партнера, смачно шлепая по заднице, от чего тот резко изогнулся и со стоном выпустил свои пальчики из растянутого отверстия. Взяв в руки тюбик со смазкой, что валялся где-то в ногах, старший выдавил прилично содержимого на стоящий член макнэ и провел по нему рукой, размазывая прохладную субстанцию по всей длине, при этом хищно облизываясь. В глазах вокалиста горел недобрый огонек, но Ноа не придавал этому особого значения, он все еще был в небольшом шоке. В комнате было довольно тихо, не считая хлюпающих звуков, но тут относительную тишину прервал удар упавшего лубриканта куда-то на пол, но никто и не заметил, Хочан, медленно насаживался на твердый член своего тонсена, а Джэу закусывал губу и впивался пальцами в бедро вокалиста, стараясь не кончить от одно вида сексуального хена. Вокалист в данный момент мог думать только о том, как макнэ входит в его задницу, больно, слишком больно для сладкого сна, но какая разница, раз так приятно, когда Джэу-младший проходится по простате, растягивая собой чувствительные стенки ануса. Опустившись до конца, Хочан не дает себе особо времени привыкнуть, бери пока дают, поэтому начинает почти сразу двигаться, приподнимаясь и выпуская почти полностью из себя член младшего, тут же опускаясь обратно. ?Как же больно…?<i/> – пронеслось где-то в дали сознания вокалиста, было слишком приятно, никогда еще его фантазии не приносили столько удовольствия, было бы очень обидно, проснись он сейчас, поэтому он стал торопливо наращивать темп, упираясь в грудь своего тонсена. Ноа кладет свои руки на бедра любимого хена и поднимается вверх, поглаживая нежную кожу большими пальцами тазовые косточки, вызывая бурю эмоций у старшего, а потом правой рукой начинает гладить член, что был без внимания все это время.– Нет, Джени, не надо, – всхлипывая, почти умоляет Хочан, сжимая пальцы на груди Джэу. – Хочана-хен, кончай, – тихо шепчет макнэ и жмурится, но не останавливается, усмехнувшись. ?Вот тут точно останутся синяки,? – прикинул он, закусывая губу и обводя большим пальцем головку старшего, цепляя коротким ноготком уздечку и немного надавливая на на уретру.Вокалист сжимается и его пробивает крупной дрожью, а из его перевозбужденного пениса выстреливает белая жидкость, марая живот макнэ. Тело обмякает и падает на грудь Ноа, тяжело дыша, его сфинктер сжимается вокруг члена младшего, но тот терпит, обнимая любовь всей жизни и подминая его под себя, аккуратно выходит и немного облегченно выдыхает. Он избавляется от надоевшего свитера и мешающихся джинсов с хипсами.– Хочана-хен, – вкрадчиво шепчет Джэу в самое ушко хену и легонько прикусывает мочку, – не время расслабляться.Старший еще не пришел в себя от сильного оргазма, но любимый голос заставляет поторопиться с этим. Руки макнэ поглаживают мошонку и промежность, ловкие пальчики массируют разработанный вход, вызывая новую дрожь в теле вокалиста, его обмякший член подрагивает, показывая признаки жизни.– Нет, подожди, – все еще задыхаясь, жалобно произносит Хочан, – я же только…Ему не дал говорить наглый рот Ноа, что лизнул чувствительную головку уже начавшего возбуждаться члена, вызвав громкий стон. Проведя пару раз по стволу и еще немного поиграв пальцами с ненасытной дырочкой, Джэу отстраняется и входит резко, сразу на всю длину. Вокалист давится воздухом, выгибается, сжимает в руках простыни и возбуждается сильнее, потому что макнэ сразу попадает ровно по простате. Ноа закидывает ноги хена себе на плечи, и двигается плавно, глубоко и ровно, каждый раз выбивая из нежного тельца под собой блаженные стоны. Он перехватывает хаотично перемещающуюся по кровати руку старшего и слетает их пальцы, подносит к губам и нежно целует. Свободной рукой он надрачивает уже возбужденный член старшего в такт своим ровным движениям, наклонившись, складывая вокалиста почти пополам, ловит губами стоны и накрывает чужие, сразу же начиная хозяйничать внутри своим языком. Отстраняется и впивается в шею, терзая беззащитную кожу, покрывая ее засосами и укусами, вылизывает поврежденные участки и повторяет опять. Теперь вся шея старшего в новом алом чокере, красота. Но ускоряется, крепко сжимая руку Хочана. Последний выгибается и прикрывает ладошкой рот, чтобы не стонать слишком громко, совесть проснулась под конец, так сказать.После еще нескольких однотипных но точных движений, Ноа кончает глубоко внутрь Хочана. Он потом извинится за свою не сдержанность, а сейчас, старший изливается ему в руку, второй раз за сегодня, закусывая свое запястье, и сдавленно стонет. Макнэ выходит из вновь обмякшего тела и почти без сил валится рядом, обнимая любимого хена, все также сжимая его руку в своей. Что здесь произошло, они разберутся завтра, а сейчас оба слишком вымотаны, и сон накрывает почти сразу. Вокалист машинально натягивает чудом не свалившееся с кровати одеяло на них двоих и проваливается в сон, нежась в крепких объятьях любимого тонсена.***Утро. Наверное даже день. Солнце уже давно взошло, но его свет не бьет в глаза через большое окно, и только узенький луч пробирается в комнату сквозь плотные шторы, задевая лишь угол кровати и грея тонкую лодыжку красноволосого. Нога дернулась в судороге, и ее обладатель проснулся, обнаружив себя крепко сжатым в объятьях еще спящего старшего. Брюнет мирно спал, тихо посапывая и улыбаясь сквозь сон, его руки крепко сжимали младшего, словно от этого зависела его жизнь. Ноа улыбнулся, смотря на умиротворенное лицо старшего, подумав, что можно еще немного полежать, ведь сегодня никуда не нужно, и придвинулся ближе, положив руку на макушку спящему, и невесомо погладил того по голове. Убрав волосы со лба Хочана, Джэу нежно-нежно прикоснулся к нему своими губами. Просыпаться в объятьях старшего никогда не было чем-то необычным. Но чувство умиротворения в миг улетучилось, когда макнэ заметил на шее своего хена уже немного посиневшие недвусмысленные пятна. Воспоминания не заставили себя долго ждать, выстраиваясь в ровную колонну и пролетая в окончательно проснувшемся сознании. Его в миг охватила паника. Парень под боком поежился и сильнее прижался к младшему, совершенно точно не желая просыпаться от сладкого сна.<i>Паника. Паника. И еще раз паника. Что же делать. Черт. Макнэ откинул одеяло на сколько позволили его скованные в объятьях движения, все-таки хоть он и в шоке от случившегося, разбудить хена он не хотел. Младший заботливый. А будить хена плохо. Тем более он вчера очень сильно устал… Ноа внимательно осматривает ?место преступления?, потом засосы на самом видном месте – шее, так же менее палевные синяки на бедрах старшего и яркое красное пятно на его заднице. Вроде, больше ничего.Он-таки аккуратно выбирается из крепких объятий Хочана, накрывает его обратно одеялом, любуется еще секунд пять спящим и судорожно собирает вещи по всей комнате, аккуратно складывая одежду старшего на стул. Незамеченным уйти, конечно, не получится, да он и не собирается, не после того что случилось. У Ноа появилась надежда, да что там надежда, это предельно шанс на счастливое будущее, и упускать он его не намерен, ибо мужик. В комнате просто бардак, а если кто-нибудь зайдет то сразу все поймет, а так хоть будет шанс отмазаться, якобы неудачно приложил хена об косяк пока тащил его до койки. Все равно никто не поверит, да и ладно. И тоналка тут тоже не спасет. Разве что высокий ворот поможет, наверное. Пальцы дрожат пока натягивают на тело джинсы с трусами. ?Надо бы в душ сходить, – думает Ноа. – Хотя, это потом тоже можно,? – и быстро отказывается от своей мимолетной затеи. Он кинул свой свитер к одежде старшего и повернулся лицом к зеркалу рассматривая следы на своем теле. Кто бы мог подумать, что его хен такой жадный в постели. Джэу присел на край кровати вс еще рассматривая свое отражение. Несмотря на усталость, причесон, а-ля я у мамы вместо швабры, и явное волнение, он выглядел очень счастливым. Пока в голове не всплыли воспоминания их пьянки на день рождения Минхёка. Ревность больно заскребла где-то в груди, кулаки непроизвольно сжались, до боли впиваясь короткими ногтями в ладонь и оставляя на коже полумесяцы. Но он решил, что не опустит возможность, не даст старшему сбежать, если тот попытается, потому что любит, потому что должен. За спиной зашуршало постельное белье, Ноа набрал в легкие побольше воздуха и, шумно выдохнув, повернулся к недавно спящему. Заебанный заспанный Хочан сел на кровати, одело лежало на его ногах. Макнэ улыбнулся когда еще не проснувшиеся глаза старшего встретились с его.– Хочана~, – негромко потянул красноволосый, – ты как? Что-то болит?Младший нежно провел по ноге вокалиста через одеяло и переместился поближе к сонному телу. Невнятное мычание было ему ответом. Ноа недолго думая, наклонился чмокнул хена в щеку, но отстраняться не торопился.– Хочана, надо поговорить, – твердо сказал Джэу, глядя в сонные глаза. – И мне бы хотелось, чтобы ты поскорее проснулся, – он улыбнулся и, решив, что раз он мужик, то надо сразу же все прояснить, а потому нежно, почти невесомо, прикоснулся своими губами к чужим. – Доброе утро, хотя наверное уже вечерям обеда.Вокалист проснулся. Дыхание младшего или еле осязаемы поцелуй в губы его разбудил, он не знал, но точно знал, что его щеки залились краской. Мозг решил подкинуть пару картин из сновидения, что так основательно впечатались в сознание. Или это все же не было сном? Хочан обратил внимание, что его задница жутко болит и поясницу беспощадно тянет, а на запястье саднит собственный свежий укус. Можно ли покраснеть еще сильнее он не знал, но его щеки буквально сгорали. Но он замер в оцепенении, не в силах оторваться от глаз макнэ, его взгляд притягивал, заставлял смотреть, не отводя взгляд, томя ожиданием, что же сделает его тонсен. Холодные пальцы младшего нежно прикоснулись лицу вокалиста и мягко провели к покрасневшему ушку, а потом переместились на шею, поглаживая потемневшие за ночь отметины.Ноа чуть наклонился к уху старшего и прошептал:– Ты звал меня ночью. Не отвертишься, – он сделал паузу, улыбнувшись и прикусив красное от смущения ушко старшего, и продолжил, – и я не отпущу тебя, даже если ты будешь биться в истерике и пытаться сбежать от меня. Если понадобиться привяжу к себе, потому что люблю тебя.Ноа отстранился от старшего, уже с серьезным лицом снова заглядывая тому в глаза, в поисках ответа на не заданный вопрос. Он буквально видел тот хаос, что творился в этот момент в голове вокалиста, мысленно улыбаясь такому растрепанному хену спросонья и дикому – ночью. От мыслей отвлек неуверенный поцелуй в уголок губ, дрожащие руки, обнимающие его плечи, и нагое тело, крепко прижимающееся к его собственному, но не так как ночью, по-другому, очень нежно.– Прости, прости меня, – всхлипнул Хочан куда-то в ключицы тонсена. – Я такой идиот.– Я знаю, – нежно улыбнувшись произнес Джэу. Вот он и ответ на не озвученный вопрос.– Я тоже люблю тебя, Джени, – вокалист зажмурился, стискивая в объятьях своего любимого тонсена, а из глаз предательски потекли слезы.От этих слов сна душе теплее, а дышать стало легче обоим.– Хочана-хен~, – тихо произнес Ноа в самое ухо любимому хену.– Пожалуйста, скажи еще раз…