Первый урок (1/1)

Конрад не оборачивался: видимо, он полагал, что ни один новобранец не станет мешкать. Рэйн вновь покосился на остальных, пытаясь понять: по какому принципу их всех взяли на службу именно сюда? Неужели исключительно по крови? Нет, не может такого быть: всё-таки золотая кровь есть в жилах слишком у многих, чтобы так запросто предполагать подобное. Тем временем Конрад неожиданно заговорил столь дружелюбным тоном, что Рэйну стало страшно: слишком уж сильная фальшь сквозила в этом показном дружелюбии.- У многих из вас отличные результаты по стрельбе. Даже у тех, кто изначально не собирался служить в четвёртом или третьем отделении. Молодцы. Остальные, видимо, тоже почувствовали неискренность этой похвалы. Одна Ирмхилд, похоже, ничего не заметила и потому с неподдельной гордостью воскликнула:- Я была лучшей среди учеников моей школы, господин Рихтер! Одноглазый, словно не заметив её слов, продолжал:- И, тем не менее, это ещё ничего не значит. Палить из огнестрельного оружия легко. Попадать в цель – немного труднее, но и этому можно научиться. Но есть то, чему научиться намного сложнее.- Я готова научиться чему угодно! – тряхнула рыжими прядями Элеонор. Мужчина усмехнулся, оборачиваясь и впиваясь взглядом в лицо рыжеволосой девушки:- Такой энтузиазм заслуживает поощрения. Значит, чему угодно? Судя по тому, как втянула голову в плечи Элеонор, ей стало не по себе от этого взгляда. Но она, прикусив пухлую губку, кивнула.- Отлично. Думаю, ты будешь первой. Тем временем они подошли к небольшому зданию на окраине лагеря. Вот странность: хотя Конрад сказал, что в лагере, кроме них, никого нет, в этом маленьком домишке явно находился кто-то живой. Может, собака? Судя по грохоту, доносящемуся из-за двери с завидным постоянством – собака большая и беспокойная.- Первой? – переспросила испуганная Элеонор. Она всеми силами старалась не показывать свой страх, как и пристало истинной аурии, но её явно напрягало подобное положение дел: колени слегка вздрагивали, руки дрожали. Конрад невозмутимо отпер дверь, и выволок наружу нечто, что сперва показалось Рэйну большим серым мешком. Однако ?мешок? неожиданно дёрнулся, перевернулся – и юноша понял, что перед ним совсем молоденькая алирка, примерно их ровесница. В том, что в её жилах нет ни капли золотой крови, не было ни малейших сомнений: кожа цвета древесной коры, чёрные глаза, длинные, спутанные чёрные кудри. Что она здесь делает? Алирка тем временем попыталась подняться, но Конрад бесцеремонно пнул её в живот ногой:- Лежать! Когда алирка, съежившаяся у его ног, испуганно притихла, он снова заговорил:- Перед вами – враг. Эта девушка не старше вас, но она уже успела натворить немало бед. На её счету по меньшей мере девять трупов и одно разрушенное до основания здание. Как думаете, чего заслуживают такие, как она? Рэйн тем временем не мог отвести взгляда от скорчившейся на земле девушки. Пусть она и выглядела, по меркам ауриев, омерзительно, он не мог не содрогнуться. Растёртые верёвками в кровь запястья, грязь на лице и одежде, остановившийся, полный животного страха взгляд чёрных глаз… Чем-то она напоминала испуганного дикого зверька. Что такого в том, чтобы пожалеть зверя, попавшегося в капкан? Слабо верится, что она убийца…- Смерти! – тем временем ответил на вопрос Конрада Хейнер. Ирмхилд безжалостно дополнила:- Самой жестокой смерти, какую только можно придумать. Те, кто не щадят чужие жизни, недостойны своей. Остальные ограничились кивками. Рэйн же даже не пошевелился. Это не укрылось от взгляда мгновенно помрачневшего Конрада:- Что-то не так, Вебер?- Нет. Вовсе нет, господин Рихтер, - заверил Рэйн, пытаясь очнуться от оцепенения. Мужчина недоверчиво покосился на него, но всё же отвёл взгляд и проговорил – резко, словно отсекая одно слово от другого:- Знаете, чему почти невозможно научиться? Стрелять по живой мишени. И совсем не потому, что она пытается сбежать. Даже если живая мишень не шевелится – слишком многие ошибочно считают, что у любой твари есть право на жизнь. Алирка сделала ещё одну попытку освободиться – и на сей раз Конрад, скривившись, ударил её в лицо. Из носа девушки потекла кровь. Алирка судорожно закашлялась – видимо, алая жидкость попала ей в горло. Как ни в чём ни бывало, мужчина продолжал:- Так вот, запомните: враг – это не живое существо. Это тварь, по какой-то ошибке природы живая. Как бы тварь ни выглядела – женщина, старик, ребёнок – суть одна и та же. А тварей, чья суть сама по себе порочна, нужно истреблять.- Верно! – к небывалому изумлению Рэйна, поддержал мужчину Франц. Странно. Вроде бы он, полукровка, не должен бы разделять столь радикальную позицию… Конрад улыбнулся, точно голодный хищник, и неторопливо произнёс, извлекая из кобуры на поясе пистолет:- Тварей нужно истреблять, и не нужно бояться стрелять по ним. Они без колебаний выстрелят в вас. Если бы я дал этой дряни оружие – она бы уже застрелила всех нас, не раздумывая. Пусть мы не дикари, но иногда приходится говорить на языке пуль и ножей с теми ошибками природы, что не понимают человеческого языка. Рэйн не понимал, почему вдруг у него так странно закружилась голова. Колени задрожали даже сильнее, чем до того у Элеонор. Конрад направил дуло пистолета в лицо пленницы:- Смотрите, и не смейте отворачиваться. Это тот урок, что вы должны запомнить. Рэйн почувствовал, как по подбородку потекло что-то тёплое, и недоумённо отёр тонкую струйку рукой. Кровь? Он и не заметил, как прикусил губу. Остальные, похоже, тоже не очень хорошо держали лицо: Элеонор побледнела, глаза Хейнера бегали из стороны в сторону, словно он пытался найти способ не смотреть на происходящее, близнецы держались за руки, как маленькие дети, даже Ирмхилд уже не выглядела столь уверенно, как прежде… Один только Франц спокойно смотрел на происходящее. Палец Конрада готов был нажать на спусковой крючок, когда Рэйн, плохо понимая, что он делает, ринулся вперёд. Его словно загипнотизировал обезумевший взгляд алирки, и прежде, чем прозвучал выстрел, он перехватил руку мужчины. На мгновение воцарилась тишина. В следующую секунду Конрад, злобно оскалившись, резко перехватил запястье юноши свободной рукой и дёрнул так, что послышался отчётливый хруст. Руку пронзила резкая боль, и Рэйн, вскрикнув, выпустил запястье командира. Прозвучал показавшийся слишком громким выстрел, и пленная алирка тяжело осела на землю. Вместо лица у неё зияла жуткая рана, из которой пополам с кровью вытекало что-то серое, омерзительное…- И второй урок: всегда слушайтесь командира. Иначе может статься, что следующий патрон я выпущу в вашу голову, - Конрад не угрожал: он констатировал факт, и Рэйн это почувствовал. Как ни в чём ни бывало, Рихтер отпихнул мёртвое тело алирки и бодро проговорил:- Думаю, на сегодня с вас достаточно. Можете пока отдохнуть. Хьюбер, займись рукой своего… товарища. Рэйн не понимал, что заставило его броситься на помощь к ныне мёртвой пленнице. Но что-то подсказывало: одним убийством командир не ограничится. И, скорее всего, в скором времени он вложит оружие в руки учеников. Наверное, он прав: сложно научиться стрелять по живой мишени. Это страшно даже тогда, когда стреляешь не ты.