4.2 - Бесполезно биться головой в стену, утверждая, что там есть дверь (Франкенштейн, Хейваджима, Кондо, Хиджиката) (1/1)

****Хейваджима Шизуо одевается осторожно – заметно, что прокушенная рука ещё болит, да и спина вместе с плечами явно заклеены не просто так. – И часто вас пробуют на зубок?– Ха?Недовольный хриплый выдох японца напоминает о Суо, разве что голос Хейваджимы недостаточно груб. Франки вздыхает, ловя себя на том, что рука опять тянется к компрессу на ключице – болеть уже почти перестало, но лишний раз отрывать и смотреть на следы острых клыков что-то не хочется.– Не поймите неправильно, чисто академический интерес: это ?зализывание? действительно помогает?Хейваджима заканчивает с майкой, набрасывает на плечи свеженькую, только что распакованную из принесённой вчера его братом упаковки, рубашку, и поворачивается. Застёгивать пуговицы начинает с верхней, при этом подняв подбородок и глядя на него, Франки, странно задумчиво.– Мне помогло.– А делать это должен обязательно тот, кто укусил?Бледные пальцы спускаются ниже по ряду пуговиц, а взгляд японца становится жёстче.– Вряд ли. Иначе они не смогли бы зализывать свои раны. Но Шинву не из тех, кто бросил бы вас на верную смерть – так что, возможно, всё не так уж и плохо.?Это то, во что ты хочешь верить? А ты не думал, что для твоего друга моя смерть – наилучший выход?? – этого Франки не может сказать. Ведь констатация факта ничего не изменит. Встав с кровати, он косится на своё отражение в стекле окна – вымазанный в крови медицинский халат, в котором приехал сюда, куда-то делся – и сейчас на Франки только позавчерашней свежести мятая рубашка и брюки с редкими прилипшими рыжими и серыми волосками. Он пытался отчистить их водой в сортире… и думал, что всё же отчистил, но сейчас, при солнечном свете видно, что собранная с пола двухцветная шерсть, случайно просыпавшаяся на чёрную ткань в процессе ссыпания в пакет, пристала крепко.?По-крайней мере, я собрал все образцы…?И тут взгляд падает на лист бумаги, лежащий на свёрнутом покрывале. Счёт за медицинские услуги.– Эм, Хейваджима-сан… Простите, но мне больше некого попросить… Вы не одолжите мне некоторые средства?– Средства?Японец заканчивает застёгивать жилет. – Денег… – Франки берёт листок с покрывала, сворачивает в трубочку, крутит в пальцах. – Видите ли, мой кошелёк украли, а банковский счёт… м-м-м… недавно опустел. Я бы мог сдать обратно медицинское оборудование, которое брал на прокат, но приборы получили повреждения – и уплаченный за них залог мне не вернут, так что…Обнаружив, что разглядывает пол, как какой-то провинившийся школьник, Франки вскидывает голову и натыкается на всё тот же странно-задумчивый взгляд. Ему ещё вчера показалось, что Хейваджима на редкость непробиваемый человек с чудовищной выдержкой, чьё спокойствие не способны поколебать ни угроза смерти, ни оборотни, ни внезапное исчезновение друга – но ведь этого не может быть. Ведь ночью, когда кореец так внезапно исчез и не вернулся, он ещё долго стоял на пороге палаты, а потом уселся на подоконник, распахнул окно и курил до утра. Интересно, что сказал бы брат Хейваджимы, если бы узнал, что принесённый им блок сигарет за несколько часов укоротился наполовину?– Разве Касука вчера вам отказал?– М-м… Не то что бы отказал… Ваш брат рассказал, что в Токио недавно открылся новый научно-исследовательский центр… и что он может устроить мне встречу с нужными людьми…– Но?В ответ на нахмурившиеся брови Франк выдавливает из себя легкомысленную улыбку. – Даже если я соглашусь, какой в этом толк, если даже не доживу до следующего утра?– И всё же вы хотите оплатить счёт за больницу?– Ну да.Хейваджима тяжело опирается на спинку больничной койки, бросает взгляд в окно и выдыхает:– Ох-х… я так устал, что даже злиться сил нет…– Злиться? На что?Металлический скрип, сначала тихий, на грани слуха, резко становится громче, и железная рама под пальцами одетого в форму бармена японца сминается даже легче, чем свёрнутый в трубку счёт в кулаке Франки.– Мистер Ли, – произносит тот медленно, продолжая смотреть в окно, в одну ему известную точку. – Если честно, мне нет дела до того, умрёте вы или нет… Если Шинву не стал вас спасать – значит на это есть определённые причины… Однако… – задумчивый взгляд перетекает с окна на лицо Франки, и нахмуренные брови Хейваджимы сходятся на лбу ещё ближе. – Вы учёный или хрен с горы?! Сколько лет вы убили на свои исследования? И что, теперь просто сложите лапки и ляжете подыхать?!Не то что бы Франки не думал об этом. Ведь до полуночи ещё есть время… а в лаборатории остались образцы, плюс его заражённая кровь… конечно же, пока рано сдаваться. Только оборотни оказались совершенно не такими, как он себе представлял. А это не так-то и просто принять…– Что за шум?Дверь в палату открывается, и в щель просовывается голова с намёком на бородку и торчащими ёжиком волосами. Её обладателю лет сорок, если не больше. Медленно и будто нехотя, один палец за другим, Хейваджима отпускает погнутую раму, наклоняется за опустевшей корзиной из-под фруктов и пакетом с обувью, и делает несколько шагов к двери. Навстречу ему пришедший человек появляется полностью, тут же демонстрируя полицейский значок.– Старший офицер Кондо Исао. Прежде чем уйти, не согласитесь ли ответить на несколько наших вопросов?– Ваших?Вошедший оглядывается на дверь и вздыхает.– Мой напарник, видимо, задержался… В любом случае… Вы ведь Хейваджима Шизуо-сан?Хейваджима кивает и с выражением смертельной скуки на лице плюхается на не заправленную койку, которую ещё до полуночи занимал его друг. А Франки снова переводит взгляд на след от пальцев, впечатавшихся в металл. И прячет счёт в кармане брюк. – Простите, офицер, но я очень спешу, – произносит быстро. – Не могли бы вы сначала задать вопросы мне?Кондо, уже приготовивший блокнот и ручку (Ну что за старьё? Неужели у полицейских нет денег хотя бы на планшет?), растерянно поворачивается к нему, потом обратно к Хейваджиме.– Вы тоже торопитесь?– Не сказал бы…Воспользовавшись моментом, Франки обходит полицейского, протискиваясь к двери, как та опять открывается, являя взору ещё одного японца, на это раз помладше, лет тридцати, с чёлкой странной формы – клиновидной, острым концом лежащей на переносице.– Если нет времени на разговоры сейчас, мы с удовольствием пригласим вас в участок, – угрожающе насмешливо произносит этот кадр и представляется: – Хиджиката Тоширо, старший сержант. Вы мистер Ли?.. О, европеец? Давно в стране? Виза ещё не истекла?Под напором мужчины Франк отступает назад. Бросает взгляд на Хейваджиму, но тому явно нет никакого дела до него. А эти сержанты… похоже, давно разучили роли плохого и хорошего полицейского.– Слушаю вас, Хиджиката-сан.– Вот и отлично. Мистер Ли, скажите, у вас есть разрешение на разведение диких животных?– Ха?Франки прислоняется к погнутой раме спиной, только сейчас замечая, что спинка его собственной койки тоже далека от идеального состояния. – На телах убитых обнаружены следы зубов разных животных, – с милостивой улыбочкой поясняет свой вопрос сержант.– Ах, вот оно что… А знаете, я ведь понятия не имею, о чём вы, – Франки тоже растягивает губы. – Знаете, так испугался… да ещё и подстрелили. Совершенно не помню подробностей произошедшего. – Правда?– Ага.– А как в руку себе стреляли, помните? Криминалисты изучили ваш халат и фотографии раны – выстрел был сделан с близкого расстояния и, судя по углу входа пули, на курок нажали вы сами.Франки резко перестаёт изображать вежливую улыбку. В институте у него был курс криминальной экспертизы, но кто же знал, что этим делом так серьёзно займутся? Ну погибло несколько бандитов – так ли уж необходимо со всем тщанием расследовать их смерть?– Вздор.– Вот как? – сержант кивает. – Так и запишем… А теперь, если вы не против, мы бы хотели изучить место происшествия. Не прокатитесь с нами?– С удовольствием… – снова глянув на Хейваджиму, Франк замечает, кто опрашивающий его полицейский что-то быстро пишет в свой блокнот. – Но похоже, ваш напарник пока занят? – Кондо-сан, – не оборачиваясь бросает Хиджиката Тоширо. – Мистер Ли согласился составить нам компанию. Вы едете? Или оставить вас тут?– Тоши, я тоже…От этого по-свойски милого обращения Хиджиката вздрагивает, но со стороны Хейваджимы уже раздаётся скрип кровати, когда тот встаёт.– Если будут ещё вопросы, вы знаете, где меня искать…И выходит за дверь. Хиджиката же сжимает зубы и, одарив своего напарника убийственным взглядом, покидает палату вторым. А Кондо вздыхает, закрывает блокнот и снова немного растерянно улыбается Франки:– Благодарю за сотрудничество… И простите, что беспокоим вас уже на следующий день после этого кошмара…Он не только старше Хиджикаты, но шире в плечах и плотнее, и взгляд его мягче. Глядя на Кондо сейчас, Франки начинает казаться, что их разделение по ролям может быть и не специальным.– Что вы… это мой долг, пусть я и не гражданин вашей страны…На этом обмен любезностями закончен. Направляясь к лифту, Франки даже несколько рад – вопрос с транспортом решился довольно удачно, а то он даже не знал, как в такую холодрыгу добираться до дома в одной рубашке и без гроша в кармане. ?Интересно, смогу ли я ещё кому-то продать тот усыпляющий газ, который синтезировал по заказу Орихары? У меня ещё немного осталось…?В полицейской машине царит тишина. А ещё в ней так накурено, что невозможно дышать. Всю дорогу проведя под сквозняком из-за открытых настежь окон, Франки всерьёз задумывается, что так не долго и простудиться. И замечает, что его мозг находит всё новые и новые поводы для отстранённых мыслей, лишь бы не думать о главном. А ведь чтобы этим главным заняться, Франки нужно уединение, а не эти два прицепа… времени действительно мало. В пакете образцы шерсти, в крови – зараза, а в лаборатории – остатки сыворотки: не так уж всё и плохо, только вот полицейские вряд ли окажутся настолько добры, что высадят его у дома и отправятся восвояси. И правда – стоит отпереть дверь, как парочка сержантов прямой наводкой направляются к лестнице и спускаются вниз. Франки вчера предупредили, что на месте преступления некоторое время поработают специалисты, но судя по тому, что в доме уже никого нет, а на полу валяются ошмётки лент, куски полиэтилена и прочий хлам – господа ушли, не убрав за собой. Даже оставшуюся кровь не замыли. Франки стоит на пороге лаборатории, уговаривая себя войти, но внутри всё передёргивается от отвращения. Работать в таком беспорядке? Когда на уборку нет даже лишней минуты?!Рядом топчется сержант, который постарше. Кондо. А вот Хиджиката уже прогуливается по лаборатории так, словно попал в музей – перешагивает кровавые разводы, рассматривает изрешечённые пулями приборы – словно экспонаты, и вдруг оборачивается.– Что же вы не заходите? Неужели так страшно?– Представьте себе, – резко отзывается Франки, всё же перешагивая порог. – Если разрешите, я займусь своими делами, пока вы осматриваетесь. Правда, боюсь, ваши люди уже давно всё убрали…Взгляд падает на шкаф, под который они с Шинву смели шерсть – судя по следу от ножек на полу, его сдвигали.– Делами? У вас тут дела? Сразу после больницы? Неужели собираетесь уничтожить не найденные нами улики? Поэтому и выписались так быстро из больницы?Передёрнув плечами и поморщившись от боли в плече, краем сознания удивляясь, что больно всё же не так уж и сильно, Франки молча обходит ширму и койку, открывает холодильник и достаёт чашку Петри с посевом трёхдневной давности, отправляет в микроскоп. И только после этого отвечает:– У меня есть свои средства для лечения.И начинает расстёгивать рубашку.– А вы в курсе, что испытания на животных без соответствующего разрешения незаконны?– О каких испытаниях речь, простите? Не оборачиваясь, Франки отклеивает край компресса на ключице и наклоняется ближе к висящему на стене зеркалу, рассматривая уже начавшую затягиваться рану. – Ну зачем-то же вам нужны были те зверюги? Или вы выводили какую-то особую породу?– Не понимаю… – хмурясь, поворачиваясь немного и включая лампу, Франки продолжает удивлённо смотреть на розовые края укуса, – о чём вы, офицер… – Всё ты понимаешь!Хлопок по столу заставляет вздрогнуть. И вернуться мыслями к гостям – последние несколько минут Франки отвечал чисто на автомате. Но вместо того, чтобы рассердиться, он поворачивается к вставшему практически вплотную Хиджикате, демонстрируя поджившую рану:– Офицер, скажите, вы видите воспаление?– Что?Треугольная чёлка почти полностью скрывает брови грозного сержанта, но не его внезапное замешательство.– Видите или нет?– Вроде нет… какое это имеет отношение к собакам?– Каким собакам?– Мистер Ли!– Тоширо, подожди… – доносится от двери. – Не кипятись!Франки замечает сжавшиеся кулаки. И приклеивает край компресса обратно. Улыбается так доброжелательно, как уже давно никому не улыбался.– Хиджиката-сан, вы кажетесь мне умным человеком… но судя по вашему упорству, ?старший сержант? – предел для вашей карьеры. Понимаете, бесполезно биться головой в стену, утверждая, что там есть дверь.Глаза под клиновидной чёлкой сужаются, но вместо очередной вспышки гнева, которую в общем-то Франки ожидал, следует довольно спокойный вопрос:– Зачем вы заманили кумичо Мацубара-гуми и его людей? Зачем убили их? Кто вам заплатил за это? Отвечайте, Франки де Витто. Или мне лучше обращаться к вам ?месье Франкенштейн??А вот это уже серьёзная угроза. Несколько раз сменив паспорт и гражданство, раз за разом сжигая отпечатки пальцев, Франки и не думал, что кто-то сможет докопаться до правды. А ведь его настоящее имя в международном розыске. Но этот сержант придержал столь веский козырь напоследок…– Как? – спрашивает Франки устало.– Биометрика.?Мда… время идёт, технологии совершенствуются… а ведь сорок лет уже прошло, как меня так называли…?Минуту он думает, рассматривая серьёзное и даже суровое, но в чём-то симпатичное, лицо напротив. И снова улыбается:– Чем я могу вам помочь, офицер?– Расскажите всё. С самого начала.– Хм… с начала… Офицер, скажите, вы верите в оборотней?