Помолвка. (1/1)

?Интересно,?— думала Галина Андреевна. —?Хоть один отпуск с Софией может пройти спокойно, без приключений??Возвращались усталые, переполненные впечатлениями. Северин напросился в кабину к мистеру Ричардсу?— решил, что поучиться управлению самолётами ему совсем не помешает.Девчонка, конечно, сунулась было к ним, но очень быстро вернулась к Галине Андреевне.—?Не интересно?—?Ужасно интересно. И из окошков там вид красивый,?— встала коленом на диван, перекинула вторую ногу через длинные бёдра. Отдала себя в длинные руки, разрешила поцеловать кубики на животе под совсем коротеньким топом. —?Там у них везде прозрачно, всё видно, куда летишь. Облака, звёзды?— что хочешь видно. Небо красивое, как ты. Но с тобой интереснее.Ничего не стала делать. Свернулась уютно в длинных руках, обхватила сильными маленькими, вся прижалась, ткнулась носом в острую ключицу и затихла. Захлестнула нежностью, пронзила любовью. Маленькая, тёплая, такая любимая! Вся для Галины Андреевны.Трогает тонкими пальцами строгие губы, проводит легонько по острым скулам, спинке хищного носа. Ноздри, снова губы, подбородок, цепочкой по шее вниз, вниз. Про любовь трогает, не пытается завести, возбудить. Просто ластится, восхищается.Шепчет в острое ухо милые, нежные глупости, какие может только двадцатитрёхлетняя девочка шептать. Молоденькая, глупенькая, безоглядно влюблённая.На такую нежность отвечать можно только нежностью. И Галина Андреевна… Какая, к чёрту, Галина Андреевна?! Галя, любимая, любящая Галя отвечает. Возвращают строгие губы тонким пальцам прикосновения, одна рука поддерживает мускулистую спину, длинными пальцами пробегает по мышцам, по позвонкам.Пальцы другой руки разбирают странные узоры чёрных с красным волос, играют, перебирают, накручивают. Отвечает тихий голос такими же глупыми нежностями в маленькое круглое ухо.Не по возрасту? Не по статусу? Не по рангу? Вот это точно глупости! Самые настоящие. Надуманные предрассудки тех, кто никогда не любил. Не держал на коленях самое важное, ценное, самое жизненно необходимое.—?У меня к тебе любовь,?— говорит девчонка тихо и важно. Смешная. Моргает. Заглядывает в глаза.—?Да?—?Дыа. Самая настоящая. Большая.—?Очень большая?—?Огромная, как солнце. Как все солнца во всех мирах. Как все миры. Как всё на свете.—?Как же такая большая любовь помещается в такой маленькой тебе?—?А никак не помещается. Всё время вырывается наружу.Нелепый, глупый разговор. Для стороннего наблюдателя, возможно. А для этих двоих нет важнее, существенней, насыщенней разговора.Галина Андреевна тихо смеётся. Смехом пытается скрыть зачем-то смущение и радость. Девчонка придаёт не большое значение словам, поэтому говорит такое нечасто. Почти никогда не говорит. Показывает действиями.Но ведь женщина любит ушами?— это правда. Даже Снежная Королева. Даже невозмутимая генерал. Банально заходится сердце. Банально дрогнули руки. Обычное банальное счастье, важнее которого ничего нет на свете.—?Говори ещё.Хмыкает негромко София. Ухмыляется немного нахально и очень счастливо:—?Люблю.—?Ещё.—?Люблю.—?Ещё говори.—?Сколько тебе надо?—?Тыщу пятьсот миллионов раз.Вспоминает, хихикает?— у Многоликих хорошая память:—?И считать не будешь?—?Нет. Только слушать.Банальные, глупые, счастливые разговоры. О самом важном на свете.***Дома их ждёт сюрприз. Северин приготовил: закончил школу, тихушник. Никому ничего не сказал. Взял и сделал. Стоит теперь довольный:—?Я никуда не улетаю! Буду с вами всё время!Тычет какой-то табель, ужасно важные документы об окончании школы. Блестит хитрым зелёным. Доволен:—?И грант на обучение в Оксфорде. От стипендии я в пользу малоимущих отказался, но учиться могу. Со следующего года.Так вот как бывает, когда ребёнком гордишься? Гроздева гордилась, смотрела документы, письмо. Радовалась.Так же радовалась и гордилась, когда растроганные Алан с Ллойдом приглашали в гости, показывали свой дом. Тот, о котором так долго мечтали и не были уверены, что смогут себе позволить. Первым делом, вступив в права наследования, Северин подарил его друзьям.Поступком мальчишки гордилась тогда невероятно. Корила себя?— ну, что ты, в самом деле, ну? Не твоя работа, Гроздева. Не твоё воспитание. Не помогали укоры.Объясняла негромко растроганным супругам:—?Они, знаете, словно раздают долги. Благодарность. Нельзя отказаться.На подаренной школьному садовнику ферме вырастали восхитительные овощи. Хватило места на шикарный фруктовый сад. В новый дом садовник привёл жену.Сейчас обнимала, поздравляла, читала документы и снова гордилась. Радовалась, конечно,?— пусть на недолгое время, но вместе будет семья. Её, Гроздевой, семья?— кто бы мог подумать?Мальчишка болтал без умолку. У него на жизнь масса планов. Ему надо посмотреть мир и обязательно купить лошадь:—?Ахалтекинской породы жемчужной масти. Я уже присмотрел. Это воплощение красоты, Галя!А к лошади нужен загородный дом. Ездили с сестрой, выбирали участок.Инструктор инструкторов Игорь отчитывался генералу:—?Готова девчонка твоя. Она с самого начала была готова. Теперь документально подтверждено. Ещё немного с ней повожусь, но тренировать она уже официально может. Но, Галь, ты всё же подумай: может, оставишь её мне? Её спортивная карьера будет невероятна.—?Она мне уже сейчас в приёмной комиссии совершенно необходима.Учебный корпус при Управлении готов. Полностью достроен, оборудован. Почти укомплектован преподавательский состав. Остались кое-какие вопросы. Практически достроены общежития. Открыт приём. Неподъёмное количество работы.Окунулись обе сразу, с головой. Из окна генеральского кабинета разглядывали нестройные ряды абитуриентов.Пряталась девчонка в своём кресле, пока Галина Андреевна утверждала учебные планы, собирала, отсматривала преподавателей.Опустел кабинет, ушёл домой секретарь. Девчонка вывинтилась из кресла. Секунда?— и уже в длинных руках. Короткая ласка, сигарету в зубы. Ручка уже в руках.Тянется к списку, подчёркивает имена. Ох, деловая. Галина Андреевна заглядывает через плечо. Фамилия к фамилии, человек к человеку. Выбрала именно тех.—?Их не бери, Галя.—?Интересно, почему?—?Они нам не подходят.Ух, деловая! Серьёзная складка у губ, сигарета дымится в тонких пальцах. Со стороны глядя, можно было бы подумать, что это её кабинет, если б не сидела на руках у хозяйки.Длинный палец касается фамилии в списке:—?Что по этому?Смотрит. Задумывается. Улыбается широко:—?Из него преподаватель, как из Доли. Попробуй его на земле.Снова в яблочко. Каждую позицию, каждого кандидата. Словно читала мысли Галины Андреевны.—?Я спокойно могу тебя в приёмную комиссию одну отправлять.В учебный центр Особого Управления очень трудно попасть. Слишком мало мест, престижно, огромный конкурс. К тому же есть тайный экзамен?— магическая часть.Многоликое и прирождённый поисковик принимают его в тандеме. Им не надо говорить, даже переглядываться не надо. Особая мыслесвязь.А тут ловушка. Галина Андреевна хочет устроить сюрприз. Звонил ювелир Александр?— готовы кольца. Как себя не выдать, если к и так довольно богатому арсеналу девчонки добавилось ещё и это?Старалась не думать, не заострять внимание. Даже контролировать сны пыталась. Завалена работой по изящную шею?— не вырваться. В ?не думать о кольцах и о помолвке? это, конечно, помогает. Но так хочется кольца в руках подержать. Рассмотреть.Хотела было посвятить и послать Долю. Но нет, должна сама.Вырвалась, поехала. Долго смотрела на готовые кольца. Ну, точно: вот она сама?— строгая, холодная,?— а вот девчонка?— юркая непоседа. Синий алмаз и зелёный изумруд. Лежат на подушечке рядом.Александр, кажется, не дышал. Ждал оценки работы. Впрочем, по молчанию и блеску огромных синих глаз понял?— угодил. Угадал. Улыбался довольно.Достал из сейфа сюрприз:—?Подарок от меня.Открыл, показал. Сюрприз настолько хорош, что не сдержала восторг Снежная Королева: всплеснула руками, улыбнулась, почему-то зарделась. Спросила тихо:—?А если откажет?—?Да не может такого быть!Обручальные кольца. Два: побольше и поменьше. По строгому холодному, длинному, прямому вьётся, изгибается, обвивает, сливается в одно в синем и зелёном знаке бесконечности. Как сделал, чтобы камни переходили один в другой, обменивались цветом, становились единым целым? Нет, он точно маг.Настаивала на оплате. Обидела мужика.—?Я,?— говорил,?— от чистого сердца. Алмазы, вообще, ваши?— она оставила тогда. А кому они лучше вас подойдут?Ездила к Шорене?— её еду очень любит София. Всё мясное, понятно. Просила Сафронову:—?Маму попроси, пожалуйста. И пригласи. Надо, чтобы были все, кто видел, как начиналось.—?Стоял у истоков?—?Можно и так сказать.В Африку звонила. Звала друзей. Мареик растроганно всплескивала планшетом, показывала окрестности лагеря и Пууму вдали.—?Пуума тоже пусть приезжает. После того случая с акулой*, кажется, София сменила гнев на милость. Да и Тарья с вашей, Мареик, лёгкой руки, здорово изменилась. Тамара у вас сейчас? И Тамару ждём.Ходила в Порталы очень ранним утром. Дождалась, когда София выскочит на пробежку, бегом поднялась на крышу, нырнула в радужный мыльный пузырь.—?Знаю, есть трудности с посещением Испорченного мира, но, может, как-нибудь? —?волнуется Галина Андреевна.Хохочет Равенна. Бодра, весела. Сонная Альбина улыбается мягко:—?Не переживай. Будем. Найдём способ ради такого дела.Не переживай. А как не переживать? Очень волнуется Галина Андреевна. Ей по-настоящему страшно. Кольца от ювелира сразу на работу привезла. Долго стояла в душе. Даже переоделась. Почует ведь запах, и весь сюрприз насмарку.Скрыть визит в Порталы Альбина помогла: коротко шепнула, шлейф Порталов отсекла.От волнения чуть не забыла Ольгу со стаей. Ольга впорхнула в кабинет возмущённо:—?Лучшая подруга называется! Это как это понимать?! Я почему о помолвке узнаю от Серёги?!Смотрела синим в синее недоуменно. Вспоминала, соображала:—?А я разве не позвала?—?Ладно, прощена,?— отходчивый характер. —?Ты волнуешься, что ли, Галь? На тебе лица нет. Господи, кому рассказать?— не поверит: Гроздева трясётся перед сопливой девчонкой! —?хохочет, прикрывает рот рукой. —?Ты смешная, когда боишься.Отогрела тёплая Ольга, излечила Серёгу. Ещё не совсем до конца, но полегчало. Ожил. Перестал себя обвинять. Учился жить заново. Решился: предложение сделал.Девчонки Ольгины приняли Серёгу как родного, лучше родного отца. А как не принять, когда он в них души не чает? Сдувает пылинки, выполняет любой каприз. А главное: не агрессор?— защитник. Когда про каменную стену говорят, представляют такого, как Серёга.—?Ты избалуешь мне детей. И меня,?— чаще стала смеяться. Полюбила себя. Молодела с ним?— снова озорная девчонка-хохотушка.***Вызывала Дадиани к себе в кабинет:—?Туз в стране? Надо пригласить стаю.—?Могу передать. Приедет через неделю.—?Нет. Я сама должна, лично. Придётся всё передвинуть.—?Из-за Туза?Измучилась ожиданием невероятно. Беспокоилась, волновалась. Веселила, вон, страхом своим подругу. Всё должно было состояться через три дня. Но стая должна быть в полном составе.Вызывала Клонов. Звонила, приглашала. Просила Геннадию Петровичу передать. Говорила за завтраком Батону?— тот засиял, обещал торт.В центре реабилитации отловила Грязли?— заматерел, возмужал. Улыбался, мял в медвежьих объятиях. Галина Андреевна украдкой рёбра проверила в машине?— вроде целы.Аналитик тоже получил персональное приглашение. Не как сотрудник Управления?— как член стаи.С Риткой вместе встречала Туза в аэропорту. Ухмылялся криво:—?Охренеть честь! Ну, ты даёшь, Полкан! Не ожидал. Думал, Кошара тебя уговаривать будет. Конечно, приду?— такой цирк пропустить!Всё. Кажется, никого не забыла. Кандауров из старой гвардии, конечно, ещё. Но девчонка его не любит. Да и над ним издевательство, наверное. Знала: так и не нашёл себе никого.Приближается назначенный день. Всё валится из длинных красивых рук. Всё забывает гордая голова. Рассеянный, мечтательный генерал. Места себе не находит. То свадьбу себе представляет, то отчётливо слышит Софийкиным голосом:—?Нет.Страшно как, мама! Искушение невероятное?— рассказать всё девчонке дома, в постели. Или вообще ничего не затевать. Но поздно уже отступать.София, конечно же, чувствует страшное это волнение. Скрытую от неё причину пытается угадать. Не спрашивает: откуда-то знает, что ей ничего не расскажут.У всех её друзей хитрые глаза. Интересно, что происходит? Даже солидный Геннадий Петрович, даже Василий Михайлович пахнут лукавым весельем.В Управлении суета сует. Украшают комнату отдыха, сервируют столы, веселятся. Галина Андреевна заперлась в кабинете, спряталась ото всех. Второй ящик стола открывает каждые пять минут. В ящике изящный футляр. В нём?— те самые кольца.Руки дрожат. Ледяные. И в кабинете испуганный холод. Надо же будет что-то сказать? Не просто же сунуть футляр под кошачий нос? А как одеваться? С волосами понятно: волосы?— распустить. София так больше всего любит.И место? Официально пригласить в кабинет? Вскочила, зачем-то измерила ногами. Посчитала шаги. Что ты делаешь, дура?Села на место. Так, речь. Посмотрела на Софийкино кресло. Внезапно решила: платье. Она будет в платье. В том, с поясом, холодно-голубом. Софии оно, кажется, нравится. Ни солидные рабочие костюмы, ни генеральская форма не подойдут.Больше всего, конечно, Софии нравится Галина Андреевна безо всего. Но это, наверное, неуместно…Наверное?! Наверное, Гроздева?! Да ты совсем свихнулась! Решено: будет платье. И тот летящий жемчужно-серый плащ?— на улице уже прохладно.Может, слова на бумажке написать? Неплохая идея. А какие? Ни единой мысли в голове. Потрогала длинными пальцами лоб.То место в коридоре тогда ещё Отдела! Всё произойдёт там. Вспоминала, как налетела на девчонку тогда?— как хищная обезумевшая орлица. Весь Отдел праздновал Новый год внизу, а она там Найдёныша целовала, совершенно слетев с катушек, не думая ни о чём.Губы ей тогда разбила в кровь. Утащила в январскую ночь без куртки. Что же говорить? Что любит? И как предлагать? ?Выходи за меня?? ?Стань моей женой??На колено точно не будет вставать?— это уже перебор. Да и в платье будет выглядеть глупо. Может, джинсы тогда?К чёрту! Никаких коленей! Платье, волосы, коридор. Слова сами придут.Вышла из кабинета. Прошлась. Вот оно, это место. Надо же, почти четыре года назад! Думала: трахнет девчонку, и всё пройдёт. Почти четыре года проходит. Усмехнулась. Какая же дура была! Интересно, девчонка оценит?Вечером шепталась с Северином, показывала фотографии колец. Горели зелёные глаза восхищённо. Договорились: сестру в Управление в назначенное время привезёт.Отдавалась девчонке в ночи, кажется, как никогда. Словно в последний раз. Как перед смертью, честное слово. София не выдержала: любопытство?— основная кошачья черта:—?Галя, что происходит? —?обдала океанским бризом.—?Завтра, София. Ты узнаешь завтра. Подожди.—?Ладно,?— улыбается, скалит клыки. Сверкают в ночи зелёные глаза. —?Сюрприз, Галя? Хороший?—?Очень на это надеюсь.***Итак, этот день настал. Ночь не спала, разглядывала, трогала длинными пальцами. Узоры волос, сильные плечи, руки, спину. Переворачивалась. Рассматривала лицо. Стала лучше видеть в темноте, определённо.София бегает не менее полутора часов. Достаточно времени, чтобы собраться и ускользнуть из дома. В четыре часа утра?! Да хоть бы и так?— София не должна её до начала видеть.Осматривала, одобряла всё. Украшения, сервировку. Вздрогнула, когда огромная лапища легла на плечо:—?Волнуешься? —?Доля. —?Я тоже. Знаешь, как будто это я… Ты не переживай.Все слова застряли в горле. Кажется, даже голос пропал. Теперь дожить бы до назначенного времени. А как дожить? Забывает дышать, сердце безумно колотится в рёбра. Руки дрожат, подгибаются колени.Буквально по стене до кабинета добралась. Рухнула в кресло. Сколько сидела? Надо было слова на бумажке вчера записать. Опозорится она сегодня, как пить дать.Выпить бы для храбрости. В комнате отдыха шампанское есть. И вино. Любимое.Собираются потихоньку. Сначала сотрудники?— рабочий день в Управлении в любой день недели. Ольга пораньше пришла. Гладила подругу по голове, по плечам. Обнимала:—?Ну, что ж ты волнуешься так? Никогда тебя такой не видела. Ну, кому сомневаться, но не тебе.Отстранила молча, встала, подошла к окну. Кусты шевельнулись, а ветра нет. Старые привычки не ржавеют?— собирается стая.Успокоилась внезапно, когда увидела маленький джипик. Волнение, сомнения, тревога, страх?— всё пропало. Выскочила из машины, идёт. Глаза сверкают?— из окна кабинета видно.Не видит Гроздева больше никого. Ни о ком не думает. Все пропали. Всё пропало. Исчезла дрожь в руках. Угомонилось сердце.Высчитала время?— уже на лестнице девчонка. Рванула к двери. Ах, ты! Кольца забыла! Быстрей к столу, ящик рвануть. Схватила, к двери подбежала.Музыка какая-то. Это в острых ушах? Нет, наверное, эксперты опять постарались.Вышла. София посреди коридора стоит. Почти на том самом месте. Поймала взгляд зелёных глаз. Восхищение. Ну, конечно! Разве могли быть сомнения? Услышала тихое:—?Ах!Пошла к ней. Знала: красиво идёт. Руки спрятала за спину. Улыбнулась. Вплотную подошла. Маленькой Софии надо голову задирать, чтобы не терять контакт с синими глазами.Заговорила. И голос на месте, и откуда-то взялись нужные слова. Про любовь, про её, Софийкину, для Гроздевой необходимость.Говорила:—?Я люблю тебя.Говорила:—?Ты?— моя жизнь. Ты?— мой воздух. Ты?— моя.Трогала маленькое круглое ухо свободной от футляра рукой. Убирала непослушный узор. Продолжала:—?Я хочу… Нет, я прошу… Ты хочешь стать моей женой?София молчала. Долго. Стоит. Замерла. Из кошачьего глаза скатилась слеза. Крупная, перламутровая, как нарисованная. Медленно поползла по щеке.Растворилась, утонула в синеве. Замечала в синем собственную зелень?— маленькие звёздочки. Повторяла про себя каждое слово. Осознавала. Не видела, как шевельнулась рука. Не заметила открытый футляр, блеск колец на подушке.Разглядывала любимое хищное лицо. Бровь вопросительно застыла. Острый хищный нос, делающий Галину Андреевну похожей на красивую хищную птицу. Острые скулы. Строгие губы. Твёрдая линия челюсти. Ямочка на подбородке.Для них обеих не стало никого. Галина Андреевна ждала. София, наконец, осознала: хочет ли она? Хочет ли? Хочет? Пополз уголок изломанной губы, обнажил остриё клыка. Хочет ли она?—?Дыа!